Глава 221 — Стрелка застывших воспоминаний
Слова Оливии стиснули сердце Юрии.
— Ты ничего не знаешь.
— Ты понятия не имеешь, что Рикардо сделал ради тебя и сколько дерьма этот идиот вытерпел из-за одной тебя.
Оливия смотрела холодно и без обиняков давала понять: Юрия ненавидит не того.
— Ты знаешь, зачем Рикардо приходил в академию ни свет ни заря?
— Хоть раз спросила, почему он торчал у твоего шкафчика, как пёс, которому приспичило?
Она не отводила глаз. В её взгляде читалось одно: «Ты всё поняла неправильно».
— Тебе, конечно, обидно. И я понимаю, как глупо сейчас звучат мои слова. В такой ситуации иначе и не подумаешь... Ведь это я всем заправляла.
— И что меняется оттого, что ты это понимаешь?..
— Ничего.
Оливия пожала плечами.
— Совсем ничего.
— ...
— Я не собираюсь оправдываться. Можно сказать, что меня подбили другие или что я пошла на поводу у толпы, но это всё жалкое враньё.
— Тогда зачем ты мне это рассказываешь? Хочешь, чтобы я ненавидела тебя вместо Рикардо? Или просишь не злиться на него, потому что ты на него давила?..
— Я уже сказала: ты ничего не знаешь.
Оливия приложила палец к губам и принялась раскрывать тайны, о которых Рикардо просил молчать.
— Надписи на парте.
— Кнопки в шкафчике.
— Сплетни за спиной. Ты ведь думаешь, что всё это делал Рикардо.
Юрия молчала и слушала, плотно сжав губы.
— Да, даже если он действовал по моему приказу, тебе всё равно было бы больно узнать, что он в этом участвовал. Но понимаешь...
Оливия невесело усмехнулась.
— Этот дурак на такое не способен.
Она опустила голову, вспомнив человека, который скорее сдох бы, чем сделал то, чего не хотел. Рикардо был до невозможности добрым. Даже слишком.
— Не способен, говорю тебе.
— ...
— Вечно лезет не в своё дело, чужую вину берёт на себя, под ругань первым подставляется. Признаётся в том, чего не делал. Какой ещё выходец из трущоб? Я бы скорее поверила, что он вырос при монастыре. Разве не так?
Внутри Юрии что-то треснуло.
*Тресь*
От едва заметной трещины во все стороны побежали новые трещины. Под ними шевельнулись чувства, которые она слишком долго держала взаперти.
— Что ты хочешь сказать?.. — спросила Юрия дрогнувшим голосом.
— Рикардо тебя не травил.
Оливия медленно вдохнула и посмотрела на луну. Та светила до отвращения ярко и невольно напоминала одного человека.
Он велел хранить это в тайне, а она уже выложила всё.
Тогда луна была такой же. В тот вечер ревность совсем лишила Оливию разума, и она потребовала от Рикардо невозможного.
— Не общайся с Юрией.
— Не хочу.
— Делай, что я сказала. Остальным это не нравится.
— Неужели я настолько популярен? Звучит даже лестно.
— Опять уходишь от ответа.
— В любом случае — нет. Кому не нравится, пусть приходит ко мне.
Оливия вспомнила, как легко он отверг её приказ, и тихо выдохнула:
— Вот ведь...
Потом снова посмотрела на Юрию.
— Ты правда думаешь, что этот дурак стал бы беспрекословно меня слушаться?
Она знала ответ лучше всех.
— Нет. Он бы не смог.
Потому что ей он тоже отказал.
— Поэтому Рикардо и остался один. Он делал именно то, за что остальные его ненавидели: плевал на мои приказы, в одиночку приводил твою парту в порядок, оттирал её и выбрасывал мусор.
Оливия тяжело вздохнула.
— В какой-то момент он начал нарочно обращаться с тобой хуже, верно?
— ...
— А после этого тебе стало немного легче учиться.
— ...
— Как думаешь, почему?
— ...
«Не надо. Пожалуйста, не говори».
Но Оливия не собиралась щадить её. Юрия слишком долго жила во лжи.
— Думаешь, одноклассники вдруг исправились?
Оливия покачала головой.
— Нет. Это всё Рикардо. Он решил любой ценой найти тебе друзей и потому выставил себя мерзавцем. Начал грубить тебе, чтобы остальные увидели в тебе жертву и встали на твою сторону.
«Пожалуйста, не надо».
«Я этого не выдержу».
— Нет...
— Несчастную героиню всем приятно пожалеть.
— Неправда...
«Не заставляй меня сомневаться».
«Я столько времени убеждала себя...»
«Я ненавидела Рикардо не просто так...»
«Пожалуйста...»
— Хватит.
— Когда простолюдин травит простолюдинку, окружающим удобно встать на сторону жертвы. Особенно если сам обидчик всем уже поперёк горла. Легко выбрать, кого жалеть, правда?
— Я сказала, хватит!
Оливия пропустила её крик мимо ушей.
— Всё это устроил Рикардо, лишь бы тебе стало легче.
— На свою жалкую зарплату он покупал шоколад и раскладывал его по партам одноклассников, чтобы о тебе начали думать лучше.
— Мусор и кнопки с твоей парты он забирал к себе, а пролитое молоко вытирал — лишь бы защитить тебя.
— Каждое утро приходил раньше всех и проверял, не случилось ли чего за ночь.
Оливия посмотрела Юрии прямо в глаза.
— Этот дурак скорее сдохнет, чем сделает тебе зло.
* * *
А в другой истории, о которой никто не знал, женщина стояла на коленях перед могилой и плакала.
Рядом с надгробием ржавел чёрный меч. Казалось, его уже никогда не вытащить из земли. Вокруг лежали охапки белых лилий.
— Это из-за меня.
Женщина с розовыми волосами гладила холодный камень и била себя кулаком в грудь.
— Из-за меня ты...
Она снова и снова ждала ответа от того, кто уже не мог ей ответить.
«Сомнение».
Будь у неё сила накладывать проклятия, она прокляла бы прежнюю себя именно им.
Пусть бы та сомневалась и не доверяла ему безоговорочно. Когда веришь человеку всем сердцем, такую потерю потом не вынести.
— Хорошо, что вы не пострадали...
Теперь эти слова резали её изнутри.
Этой болью нельзя было поделиться ни с кем. Женщина смотрела на могилу и захлёбывалась слезами, потому что не знала, как жить дальше.
«Сомнение».
Когда-то она возненавидела его из-за пустяка, но всё же позволила себе подойти ближе. Если бы тогда сомнения взяли верх, между ними ничего бы не началось — и сейчас не пришлось бы так мучиться.
Она до утра вытирала надгробие слезами и молила его дать ей ещё один шанс.
* * *
Прошла неделя, но Юрии не становилось легче.
Отец очнулся. Еда снова обрела вкус. И всё же тяжесть никуда не уходила.
Юрия сидела у его постели, понурив голову.
Слова Оливии не давали ей покоя. Прежде Юрия считала, что за издевательствами стоял Рикардо, и это объяснение казалось логичным. Теперь прошлое разваливалось на части: всё, во что она верила, противоречило само себе.
Оливии нельзя доверять — Юрия повторяла это снова и снова. Но воспоминания, одно за другим всплывавшие в памяти, уже не позволяли отмахнуться от сомнений.
— Что вы здесь делаете?
— А... я...
Почему Рикардо так испугался, когда они случайно встретились у шкафчиков?
— Что вы делаете?!
— О, сегодня вы пришли пораньше.
Почему однажды утром он стоял у её парты и что-то писал на столешнице?
Тогда Юрия пришла в ярость. Всё указывало на его вину. Молчание одноклассников, их шёпот, каждый смешок — ей казалось, что все говорят только о ней. Она была напугана и принимала всё слишком близко к сердцу.
Ей не хватало сил присмотреться к Рикардо, понять, чем он занят, с кем общается и куда исчезает. Она любила его и при этом совсем его не знала. Какая нелепость.
Теперь кусочки прошлого один за другим вставали на место. Она наконец поняла, почему Рикардо отдалился, когда у неё появились первые друзья, и почему перестал приходить в столовую, когда её всё чаще звали обедать вместе.
Юрия решила, что он избегает её, потому что не хочет сидеть с ней за одним столом. Теперь это объяснение казалось бессмысленным.
«Почему он меня избегал?»
«Почему издевался?»
«Почему ненавидел?»
Если бы он тогда хоть что-нибудь сказал, всё могло сложиться иначе. Даже одного намёка было бы достаточно.
— Юрия, вы счастливы в академии?
— Буду счастлива, когда вас здесь не станет.
— Вот как. Тогда я рад.
«Ах...»
Только теперь она поняла, что означали его слова в день исключения. Для остальных он не нашёл ни одного доброго слова, но с ней попрощался мягко.
Всё было ради неё.
Глубокой ночью Юрия сидела у постели отца и вдруг почувствовала на щеке что-то горячее. Она провела ладонью по лицу.
— Что?..
По щеке текли слёзы.
— Почему я плачу?..
Она плакала оттого, что оказалась дурой, не верила Рикардо и годами берегла ненависть, направленную не на того человека.
— А... а-а...
Она тёрла глаза, но слёзы не прекращались.
Это было уже не сожаление. Её душила вина.
«Я не этого хотела».
«Всё должно было быть не так».
Юрия сглотнула рыдание и поднялась.
Ей нужен был воздух. Казалось, стоит глубоко вдохнуть — и в груди хотя бы ненадолго станет свободнее.
Не желая будить отца и показывать ему слёзы, она закрыла лицо ладонью и выбежала на балкон.
*Скрип*
— Что?..
— Юрия?
На балконе оказался человек, которого она меньше всего хотела сейчас видеть, — тот, кто всегда о ней беспокоился, и как раз в тот миг, когда ей было хуже всего.
— На улице холодно.
И тогда внутри что-то окончательно разбилось.
*Звон*
Скорлупа, которой она окружила сердце, рассыпалась.
* * *
[■■■ Проклятие Юрии «Ревность» начинает пробуждаться.]
- Стрелка застывших воспоминаний вновь начинает двигаться.