Глава 17 — Подарок на день рождения — 4

Вершина гор Хамель.

Когда всё закончилось, рыцари Хистании уже вязали насекомое, которое зачем-то притворялось человеком.

— Отпусти-и-ите! Я этого ублюдка своими руками прикончу! На кого, говоришь, я похож?! На богомола?! Не смей оскорблять искусство!

— Надо же... Насекомое ещё и ругаться умеет.

— А-а-а-а-а-а-а!

Так бесславно покинул сцену злодей, который в романе успел убить несколько сотен человек.

Паскаль, конечно, был редкой мразью, но напоследок всё же сделал доброе дело. Возможно, решил отблагодарить меня за то, что я разрушил материнскую ложь.

Он оставил мне награду за собственную голову — триста тысяч золотых. Теперь я наконец понял, почему способный мечник мог податься в охотники за головами.

Я с широкой улыбкой проводил Паскаля взглядом. Ханне было не до смеха.

— ...

Она ещё не успела толком обрадоваться тому, что в одиночку убила элитного орка, а перед ней уже стояли люди, из-за которых она сюда и пришла.

Ханна опустила голову и застыла.

— Ханна Хистания.

Прозвучал низкий мужской голос — тяжёлый, ровный, похожий на львиный рык.

Я всегда считал, что по одному голосу нельзя понять, насколько человек силён. Роуэн Хистания доказывал обратное. Клинок Империи и сильнейший человек на этом этапе сюжета выглядел точно так, как его описывали в книге: спокойный неподвижный взгляд, светло-каштановые волосы и государственное сокровище империи на поясе. Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Отец тебя зовёт. Ты оглохла?

Рядом с Роуэном стояла женщина со скрещёнными на груди руками. Яркий макияж, узкие кошачьи глаза и раздражённое выражение лица сразу выдавали скверный характер. Она поочерёдно оглядывала меня и Ханну, будто мы испортили ей настроение одним своим существованием.

Мне она тоже не понравилась.

В оригинальном сюжете эта женщина была одной из причин гибели Ханны.

— Эй. Я с тобой разговариваю.

Ханна не ответила. Вернее, не смогла. От резкого окрика она вздрогнула и незаметно придвинулась ко мне.

Женщина продолжала ждать, скрестив руки. Такими темпами мы бы простояли до заката, поэтому я вежливо пришёл на помощь.

— Да?

— Не вас спрашивают.

— Разве? А я решил, что меня. Хотел уже продиктовать номер счёта.

— Вы издеваетесь?

— Ничуть. Я совершенно серьёзен.

— Ты что, псих?

— По заключению врачей — нет.

Мы обменялись колкостями.

С одной стороны — наглая аристократка. С другой — человек, для которого деньги важнее приличий. Силы были примерно равны, но меня тринадцать лет воспитывала настоящая злодейка, и постепенно преимущество перешло ко мне.

— Ты вообще кто такой, чтобы лезть не в своё дело?

— А вы кто такая, чтобы хамить незнакомым людям?

— Ханна Хистания... У тебя совсем нет друзей, раз ты связалась с таким придурком? Впрочем, убогие всегда тянутся друг к другу.

— А-а, так вы её старшая сестра. Простите, сразу не понял. Вы так себя ведёте, что я принял вас за простолюдинку.

— Ах ты сукин сын.

— Гав.

Обстановка быстро накалялась.

Ханна поспешно вмешалась:

— Пожалуйста, прекратите. Оба.

Жаль, ещё немного — и я бы довёл эту дуру до слёз. Я бросил на сестру Ханны обещающий взгляд. Ничего, ещё встретимся.

После этого Ханна наконец заговорила с отцом.

— Зачем вы сюда пришли?

— По делу.

— Тогда занимайтесь своим делом и уезжайте. Я сделаю то же самое.

Она говорила холодно.

Обычно Ханна никогда не позволяла себе такой тон. В другой день она бы вертелась рядом, надеясь услышать похвалу за победу над элитным орком. Но сегодня отец вызывал у неё только злость.

Роуэн удивился незнакомому упрямству дочери, однако не придал ему значения. Он был уверен, что хорошо её знает: Ханна боится отца, всегда слушается и сейчас просто дуется из-за испорченного дня рождения. Одной строгой фразы будет достаточно, чтобы поставить её на место.

Роуэн решил воспользоваться случаем и окончательно отвадить Ханну от меча. После увиденного видения он больше не собирался потакать её бессмысленным попыткам.

Что думает сама Ханна, его не волновало.

— Нет ничего жалче человека без таланта, который упрямо хватается за меч.

Возможно, за этими словами скрывалась отцовская тревога. Но Роуэн говорил так грубо и с такой уверенностью в собственной правоте, что каждое слово резало Ханну по живому.

— У тебя нет способностей.

— ...

— Поэтому всё, что ты делаешь, бессмысленно. Я понимаю, зачем ты поднялась в эти горы и почему продолжаешь тренироваться. Но ты ведь и сама знаешь, что никогда не сравнишься с остальными. Ты не Михаил, чьё имя знает вся академия. Ты не твой брат и не твоя сестра.

— ...

— Ты моя дочь, но как мечник ты ни на что не годишься.

Ханна молчала.

То ли от потрясения, то ли у неё наконец начался запоздалый подростковый бунт. Я предпочёл бы второе, однако сжатые кулаки и опущенная голова говорили об обратном.

Роуэн вырвал у неё меч.

— Хочешь заслужить моё признание — откажись от оружия. Сколько бы ты ни тренировалась, хорошего мечника из тебя не выйдет.

Разве можно говорить такое собственной дочери?

Моё уважение к главе ордена стремительно приближалось ко дну.

Впрочем, у него ко мне отношение было не лучше.

[Роуэн Хистания, ур. 100]

[Профессия: глава Императорского рыцарского ордена]

[Расположение: -42]

[Любимые темы: честь Хистании / талантливые мечники / похвала его детям]

[Нелюбимые темы: никудышные отцы / бездарные мечники / Ханна Хистания]

Надо же, у нас нашлось нечто общее: мы друг друга терпеть не могли. Хорошо хоть наши любимые темы не совпадали.

Роуэн продолжал говорить, не замечая, как каждое слово добивает дочь.

— Я не просто так столько лет не обращал на тебя внимания и относился иначе, чем к другим детям. Ты умная девочка. Должна была сама всё понять.

— Но я всё равно хочу заниматься мечом!..

— Замолчи.

*Лязг!*

Меч, который отец когда-то подарил Ханне, упал на землю. Её глаза сразу покраснели.

Опять этот чёртов талант.

Дворецкий сказал, что у неё есть способности. Почему же родной отец ни разу не смог сказать ничего подобного?

Ханна и без него давно знала, что не одарена. Отец повторял это годами. Брат и сестра тоже не уставали напоминать.

Но что они сами для неё сделали?

Предложили другой путь? Поддержали хотя бы одним добрым словом? С чего они вообще решили, что имеют право судить её?

Ханна лишь сильнее сжала кулаки. На большее неповиновение она пока не была способна.

— Вернёшься домой — первым делом заберёшь документы из академии.

— Отец!

— Я запрещу тебе входить на тренировочную площадку. Все принадлежащие тебе мечи будут уничтожены. Больше ты к оружию не прикоснёшься.

Роуэн уже всё решил: нельзя оставлять ей ни малейшей надежды.

— Не поможет — подберу тебе мужа и устрою брак.

— Ни за что.

— Я бы признал тебя, сумей ты пробудить ауру. Но мы оба знаем, что это невозможно.

— Не несите чушь...

— Именно так я себя и чувствую, когда смотрю на тебя. Ты занимаешься тем, что заведомо невозможно, и меня это раздражает.

— Я хоть раз просила у вас слишком многого? Вы всегда отвечали только «нет»! Разве я требовала чего-то невозможного?!

Слёзы уже текли по щекам Ханны. Эта женщина плакала так часто, что я почти забыл, как выглядит её улыбка.

— Я больше не попрошу вас учить меня.

— ...

— Я не стану позорить имя семьи и размахивать мечом, будто имею на это право. Хорошо... Хорошо! Тогда просто отрекитесь от меня. Вы ведь всё равно никогда не считали меня дочерью.

— Я велел тебе замолчать.

*Тук!*

Ханна опустилась на колени, сложила руки и стала умолять собственного отца.

— Прошу... Пожалуйста... Просто оставьте меня в покое. Делайте вид, что меня нет, как раньше.

На её месте я бы давно послал такую семью к чёрту и ушёл. Может, мне так казалось потому, что я вырос сиротой, но сейчас родственные узы не вызывали во мне ни капли зависти. Мы с госпожой жили куда дружнее.

Я не хотел вмешиваться: чужие семейные дела принято оставлять семье. Но меня уже мутило от происходящего.

— Простите, что перебиваю. На основании чего вы решили, будто у госпожи Ханны нет таланта?

Я обвёл всех холодным взглядом и задал вопрос предельно вежливо. Смысл, впрочем, был простой: у кого есть претензии — пусть говорит сейчас и сразу готовится отвечать за слова.

— Вы случайно не слепы? Будь у вас глаза, вы бы такого не сказали. Верно, госпожа Ханна?

— Что?..

— Я ведь прав?

Ханна подняла на меня взгляд. Грязь на её коленях бесила ещё сильнее.

Я попытался помочь ей встать, но ноги у неё совсем ослабли.

По лицу Ханны было видно, что она просит меня остановиться. Только успокаиваться я уже не собирался.

Моя репутация и так ниже плинтуса.

Ещё пара оскорблений ничего не изменит. Терять мне нечего.

— В её возрасте глава Хистании в одиночку убивал элитных орков?

— Кто ты такой?

— Друг госпожи Ханны.

— Назови имя и род.

— Не стану.

Я не дал Роуэну продолжить.

И что ты сделаешь, когда узнаешь? Будешь смотреть на меня свысока ещё увереннее?

Разговаривать с психом, который оценивает собственных детей только по врождённым способностям, у меня не было ни малейшего желания.

— Раз вы не ответили, значит, такого не случалось. Разумеется. В этом возрасте на элитного орка полезет только человек, которому надоело жить.

Я не сводил глаз с Роуэна.

— Для подобного нужно быть отбитым на всю голову и заранее понимать, что тебя, скорее всего, убьют.

В каждом слове звучало прямое обвинение: это он едва не довёл дочь до смерти.

Роуэн смотрел на меня с ненавистью. Его дети и рыцари — тоже. Ну и что? Я разве сказал неправду?

Они издевались над подругой моей госпожи. С чего мне обращаться с ними как с дорогими гостями? Пусть радуются, что я пока ещё не послал их на хрен открытым текстом.

Ханну никто не признавал, значит, это сделаю я. Иначе все годы её труда превратятся в пустую трату времени.

— Госпожа Ханна смогла победить. Разве это не выдающийся результат? Почему никто не хлопает? По-моему, она заслужила аплодисменты.

Я уже не скрывал раздражения.

— Кто-нибудь из вас в её возрасте добивался того же?

Потом я повернулся к Ханне.

— У вас есть редкий дар: вы умеете учиться. Просто до сих пор вам не везло с наставниками. Один человек, например, оказался настолько бездарным учителем, что предпочёл сбежать от ответственности.

Ханна смотрела на меня снизу вверх, словно дождалась рыцаря из старой сказки. Кажется, всё это время ей нужен был хотя бы один человек, готовый встать на её сторону.

[Расположение Ханны повысилось на 30.]

Я улыбнулся ей.

— Я же говорил: у вас есть талант.

[Задание «Ханна — безвременно погибающая героиня второго плана» выполнено.]

В ту же секунду ладонь Ханны окутало золотое сияние. Пробудилась аура.

Она вскочила и крепко обняла меня.

— С днём рождения.

Подарок, который я приготовил с опозданием, наконец дошёл до Ханны.