Глава 22 — Выплата штрафа — 4

*Лязг! Дзинь!*

Резкий звон клинков разносился по молитвенному залу. Малик и Паскаль сошлись в напряжённой схватке, и ни один пока не мог взять верх.

«А ведь он, пожалуй, справится и без меня».

Стоило Малику избавиться от страха, как он начал теснить противника. Каждый тяжёлый удар его меча заставлял Паскаля терять равновесие. В его силовой манере было столько напора, что я невольно задумался: а не победит ли он и впрямь?

«Всё-таки наследник Хистании».

Сын командующего рыцарским орденом и второй главный герой романа оказался куда сильнее, чем я ожидал. Теперь стало понятно, почему Роуэн считал Ханну бездарной: рядом с братом талант Малика бросался в глаза особенно ярко.

На то, чтобы разобраться в фехтовании Паскаля, ему потребовалась минута. Ещё через две он понял, сколько времени уходит на подготовку чёрного заклинания. Не прошло и пяти минут, как Малик уже полностью подстроился под соперника.

Заклинания, летевшие из слепых зон, он гасил магией укрепления тела. Ложными выпадами отвлекал внимание, прятал среди них настоящую атаку и хладнокровно рассёк Паскалю плечо. Теперь я понимал, почему он так уверенно заявлял, что справится один. При таком уровне большинство преступников предпочло бы сразу сдаться.

Не знаю, все ли в Императорском рыцарском ордене были такими чудовищами, но по чистому мастерству Малик и Паскаль стоили друг друга.

Вот только по опыту Малик сильно уступал. Паскаль пережил бесчисленные бои, не раз был на волосок от смерти и собственными руками прикончил немало искателей приключений. Таланта ему тоже было не занимать, а постоянные схватки довели его навыки до остроты бритвы.

*Дзинь!*

Паскаль принял тяжёлый меч коротким клинком, едва превышавшим длину предплечья, и улыбнулся.

— Не слишком ли всё просто?

Со стороны было очевидно, что преимущество у Малика, однако Паскаль продолжал насмехаться, словно полностью контролировал бой.

Малик раздражённо процедил:

— От одной мысли о возвращении в тюрьму ты окончательно спятил?

— Нет. Просто имя Хистания меня сперва напугало.

Клинок Паскаля внезапно метнулся вперёд. Малик не успел увернуться. По его щеке потекла тонкая струйка крови.

Паскаль довольно улыбнулся и слизнул кровь с лезвия.

— А на деле вы оказались жалким ничтожеством. Хи-хи.

Я знал, что будет дальше. Паскаль — будущий Архиепископ Безумия, сумасшедший, который смеётся при любой возможности и лезет с провокациями независимо от того, хорошо идут дела или плохо.

А его особый дар позволял управлять чужим телом.

Малик вдруг пошатнулся.

После пореза он всё хуже держался на ногах. С каждым новым рывком на теле появлялись свежие раны, а когда Паскаль смаковал кровь на клинке, силы медленно покидали жертву.

Малик попытался выпрямиться, но тело больше не слушалось.

— Что ты со мной сделал?

Паскаль лишь пожал плечами.

— Кто знает?

*Грохот!*

Малик вложил всю силу в широкий удар, метя прямо в шею Паскаля. Но клинок рассёк не противника, а церковную скамью, развалив её пополам.

— Куда же вы машете? До зимы ещё далеко. Решили заранее наколоть дров?

— Заткнись...

— Хи-хи-хи...

Паскаль убрал оба клинка за пояс и неспешно направился к нему. Чёткий стук каблуков разносился по залу, словно отсчитывал последние секунды боя. Малик задрожал.

— Итак, господин Малик... Какой жанр вы предпочитаете?

Паскаль уже вошёл в зону удара, но Малик не мог пошевелиться. Он до крови прикусил губу и изо всех сил пытался поднять меч, однако тело давно перестало принадлежать ему.

В глазах Паскаля появилась уверенность: чёрная магия сработала.

Подойдя вплотную, он заговорил почти ласково:

— Трогательную мелодраму о несбыточной любви? Захватывающий боевик? Хотя нет, лучше комедию: старший сын Хистании оказался ни на что не способен.

— Закрой пасть, пока я её тебе не вырезал!

— Ха-ха! Продолжайте, господин Малик.

— Заткнись.

— Ещё... Ещё... Ещё! Бейтесь до последнего, чтобы стать моим лучшим произведением!

В глазах Паскаля плескалось безумие.

— Улыбнитесь.

Он вцепился Малику в щёки, растянул губы и заставил показать дёсны. Малик дрожал от ярости. Его душила ненависть к самому себе: одного мгновения беспечности хватило, чтобы проиграть и превратиться в беспомощную куклу.

Паскаль увидел этот взгляд и довольно усмехнулся.

— Наконец-то ещё одно произведение завершено. Как же его назвать?

Он посмотрел на меня, сидевшего на скамье.

— Может быть, «Дружба»?

Я медленно поднялся.

— Не люблю комедии.

— Что?

— Я больше по романтике.

— Боюсь, актёрам в моих постановках жанр выбирать не позволено.

— Понятно. Как насекомому не дают выбирать террариум?

— Тогда просто сдохните.

Малик двинулся ко мне. Чем меньше оставалось между нами расстояния, тем безумнее становилась улыбка Паскаля.

Малик держал в руках меч, а мышцы налились силой под действием укрепляющей магии. На его лице застыло унижение.

— ...Беги. Даже ты с ним не справишься.

Он зажмурился. Единственное, чем ещё мог управлять, — собственный голос.

«Чёрт».

Он не хотел становиться обузой. Так громко твердил, что справится сам, а теперь не мог сделать ничего. Нужно было отказаться, когда я советовал ему не лезть. Тогда он хотя бы избежал этого позора.

Малик до крови прикусил губу. Смотреть на струйку, стекавшую по подбородку, было неприятно.

— Прости.

Острие его меча коснулось моей шеи. Безупречно заточенная сталь уже приготовилась перерезать горло, но рука Малика мелко дрожала. Похоже, он всё ещё сопротивлялся.

Я искренне оценил старание.

— Знаете, Малик...

— Беги...

— Вам сейчас пиздец как стыдно, да?

— Сука.

Он выругался без всяких церемоний. Видимо, я жестоко растоптал его благородную готовность пожертвовать собой.

Но что поделать, если дразнить его было слишком весело? Нет ничего приятнее, чем есть жареную курицу перед человеком на диете.

— Вы же говорили, что справитесь в одиночку. Куда делся тот уверенный человек?

— Заткнись.

— Всё-таки Ханна сильнее. Она хотя бы успела прихлопнуть богомола мухобойкой.

При слове «мухобойка» Паскаль заметно дёрнулся. Похоже, старые воспоминания до сих пор его мучили.

— А теперь смотрите внимательно.

Я поднял меч и начал вливать в него ауру. Ещё, ещё и ещё, пока энергия едва не стала рваться наружу.

— Это будет воспитательный удар.

Люди вообще лучше всего усваивают урок после хорошей взбучки.

— Потерпите. Больно будет недолго, зато чёрная магия спадёт.

[«Преодоление предела» (L) испытывает предел ауры (A).]

Я обратился и к Паскалю. Шанс исправиться следует давать всем поровну.

— Господин Богомол, тоже смотрите внимательно.

— Что?

— Это электрическая мухобойка.

Алая аура продолжала уплотняться на клинке. В какой-то момент я понял, что переборщил.

— Ой. Кажется, слишком сильно замахнулся.

Вспышка ослепила Малика.

* * *

Когда он пришёл в себя, сквозь проломы в крыше уже лился утренний свет.

Малик сел, зажав руками раскалывающуюся голову.

— Что произошло?

Рядом лежал Паскаль, пуская пену изо рта и крепко сжимая ладонь Малика.

— Молодой господин, вы проснулись?

Рыцарь рода Хистания стоял неподалёку, почтительно сложив руки. Было странно и то, что уже наступило утро, и то, что Паскаль валялся рядом, но больше всего Малика интересовало другое.

— Где этот тип?

Рыцарь отвёл взгляд.

— Он сказал, что госпожа запрещает ему ночевать вне дома, и вернулся ещё до рассвета.

Малик вспомнил рыжего дворецкого.

«Вот же конченый ублюдок».

* * *

— Отпустите!

Паскаля, похожего теперь на чучело насекомого, погрузили в тюремную повозку. Я проводил его скорбным взглядом и пустил слезу.

— Не плачь.

Малик, на котором не осталось ни одного целого места, устало похлопал меня по плечу.

— Мне и так стыдно. Прошу, не плачь.

— Но я прощаюсь с таким выгодным источником дохода...

— Ради всего святого...

Похоже, бой с Паскалем чему-то его научил. Ауру он не пробудил, зато как человек определённо сделал шаг вперёд. Всё-таки хорошая порка творит чудеса.

[Малик Хистания, ур. 48]

[Профессия: рыцарь Императорского рыцарского ордена]

[Расположение: 34]

[Любимые темы: трезвая оценка своих сил / фехтование / возвращение долга / извинения / примирение]

[Нелюбимые темы: перфекционизм / пренебрежение / дискриминация / Паскаль / насекомые]

Характер у него всё ещё был поганый, но ко мне он явно начал относиться лучше.

— Как только разберусь с делами, поеду к Ханне и извинюсь.

— Вот теперь вы стали человеком.

— Пожалуй.

Его перемена радовала.

— Только если Ханна решит вас избить, придётся терпеть.

— ...Она меня ударит?

— Говорила, что при случае отделает так, что живого места не останется.

Малик сглотнул. Получить по голове от младшей сестры, пробудившей ауру, наверняка будет больно.

Перед тем как забраться в повозку с Паскалем, он уточнил:

— Плату за работу перевести на тот же счёт, куда я отправлял награду?

— Да.

— Хорошо.

Уже собираясь уезжать, Малик достал из внутреннего кармана два листка и положил мне на ладонь.

— И ещё. Возьми.

— Что это?

— Пригласительные в «Друзья леса». Там сложно получить столик, так что сходи с герцогской дочерью, когда будет время.

«Друзья леса».

В романе это место входило в пятёрку лучших ресторанов империи. Госпоже наверняка понравится.

Я вдруг заметил ещё одну перемену. Прежде Малик называл Оливию «дочерью разорившегося рода», а теперь — герцогской дочерью.

Я невольно улыбнулся.

— Благодарю.

Мысль о предстоящей прогулке с госпожой сразу подняла настроение.