Глава 23 — Прогулка — 1

Стерев со стены последнюю надпись, я с удовлетворением осмотрел результат.

— Идеально.

Каменная ограда была чистой. Ни одного мерзкого слова.

Сегодня мы с госпожой собирались выбраться в город, а такое случалось не каждый день. Оливия терпеть не могла выходить из дома, но ради одного места всё же согласилась.

«Друзья леса» входили в пятёрку лучших ресторанов империи. Именно благодаря этому заведению Хамель, где почти не было достопримечательностей, превратился в популярное место для путешественников. Сочные стейки там подавали со свежими овощами, и сегодня нам предстояло убедиться, заслужена ли его слава.

Кроме того, я хотел сообщить госпоже радостную новость, которую долго откладывал: мы наконец выплатили весь долг.

Наверняка она обрадуется, когда узнает, что больше не придётся спать под газетами и ждать, когда нас выгонят из собственного дома. Мне уже не терпелось увидеть её лицо.

Перед возвращением в особняк я ещё раз проверил ограду. В такой день хотелось показывать госпоже только хорошее.

Я заранее стёр надписи вроде «Сослать порочную злодейку в деревню» и «Здесь живёт злодейка». У Оливии было куда более нежное сердце, чем казалось. Она часто ругалась и ворчала, но боялась тараканов, после кошмаров ревела навзрыд и требовала, чтобы я спал рядом. Оберегать её чувства тоже входило в обязанности дворецкого.

Недавно наш разговор выглядел так:

— «Друзья леса»?

— Да.

— Я ведь не ослышалась?

— А если ослышались?

— Тогда я обижусь.

Она любила поесть и легко дулась, но для меня всё равно оставалась удивительно наивной девушкой.

— Рикардо! Ты скоро?!

Со второго этажа донёсся громкий голос Оливии. Похоже, одна мысль о мясе привела её в небывалое возбуждение. Совсем как ребёнка, который требует немедленно отвезти его в парк развлечений и готов разрыдаться при первом отказе.

«Неужели она так любит мясо?»

Мне казалось, мы и без того ели его часто, но госпоже, видимо, всё было мало. Теперь, когда с долгом покончено, можно подавать мясо хотя бы пять раз в неделю. Мы больше не жили в вечном минусе и могли позволить себе роскошь разорившихся аристократов: починить прохудившуюся крышу, обновить особняк и даже нанять рабочих для уборки.

На мясо денег тоже хватит, хотя дорогие куски всё равно придётся чередовать с дешёвыми.

Но первым делом я заменю отвратительный зелёный чай. В центре города обязательно заглянем в чайную.

— Рикардо!

— Уже иду!

Нужно поспешить, иначе она и правда расплачется.

* * *

Оливия сидела на кровати и сердито смотрела на меня.

— Ты опоздал.

— На улице было много мусора.

— Всё равно слишком долго!

Ей хотелось поскорее отправиться в ресторан, и моя задержка испортила настроение. Она скрестила руки, фыркнула и выпятила губы так, что мне захотелось их потянуть.

Госпожа молча сверлила меня самым злодейским взглядом.

— Ну уж нет.

Чтобы не поддаться этому безмолвному внушению, я схватил её за щёки и растянул в стороны.

— Не тяни!

Кожа оказалась на удивление мягкой, будто рисовое тесто. Потянешь вправо — тянется вправо.

— Я сказала, не тяни!

— Надо же...

Потянешь влево — тянется влево.

— Ай! Порвёшь! Рикардо, порвёшь же!

— Какая мягкая!

Я ещё немного наслаждался этим открытием и отпустил её только после нескольких сердитых ударов крошечным кулачком.

Но госпожа не успокоилась и замахнулась снова. Я без труда уклонился, достал из внутреннего кармана два приглашения и с лёгким хлопком прилепил их ей на лоб.

Оливия застыла как вкопанная, а потом принюхалась.

*Шмыг-шмыг.*

— Настоящие.

*Шмы-ы-ыг.*

— Точно настоящие?

— Разумеется. Иначе я бы не просил вас собираться.

— Я так счастлива...

Менять настроение госпожа умела мгновенно.

Сегодня она впервые за долгое время оделась как человек. Любимая пижама отправилась в корзину для белья, а сама Оливия сидела на кровати в чёрном платье, которое подошло бы для бала.

Нарядная госпожа была прекрасна.

— Вы надушились?

— Ага. Хочешь понюхать?

Она отвела волосы в сторону и открыла белую шею. У меня мгновенно запылало лицо.

«Чёрт».

Моё строгое воспитание не было готово к подобным испытаниям. Я поспешно отвернулся.

«Вот же беда».

Я давно не видел её такой красивой и уже начал волноваться, но затем заметил одну деталь.

— Госпожа...

— Что?

— Вы собираетесь выйти в таком виде?

— А что не так?

Я взял с туалетного столика зеркало и показал ей лицо.

Оливия наклонила голову, не находя ничего странного.

— Я слишком красивая?

Не совсем.

Она накрасилась так, будто собиралась играть в старой театральной постановке: густо подвела глаза, щедро намазала губы и сделала щёки неестественно алыми. Видимо, настолько обрадовалась прогулке, что потеряла чувство меры. Теперь она напоминала маленькую девочку, тайком добравшуюся до материнской косметики.

Я взял ватный диск и принялся стирать краску. Оливия плевалась, ворчала и пыталась отбиваться, но ради достоинства герцогской дочери мне пришлось проявить твёрдость.

— Вы слишком красивы. Боюсь, в таком виде на вас кто-нибудь нападёт.

— Правда? Я перестаралась?

— Очень сильно. В нынешнем виде вы опасны сразу в нескольких смыслах.

Услышав комплимент, Оливия довольно заулыбалась.

— Хи-хи. Тогда сделай красиво.

Она посмотрела на меня с такой глуповатой радостью, что сердиться было невозможно.

Я неплохо разбирался в макияже. Во времена академии мне часто приходилось приводить госпожу в порядок после того, как она хватала очередную аристократку за волосы, стирала половину косметики и потом разгуливала по залу, словно гроза всей округи.

Я сделал макияж естественным: не слишком суровым, но и не приторно невинным. Именно таким, какой нравился Оливии. Закончив, поднёс зеркало.

— О-о-о...

Она надула щёки, несколько раз перевела взгляд с отражения на меня и подняла большой палец.

— Красиво.

— Основа была хороша.

— Хи...

Лёгкий макияж и красный оттенок на губах ей действительно шли. Оливия смущённо улыбалась.

Подготовка закончилась. Я повернулся к кровати спиной и присел.

— Раз, два... три!

— Оп!

Госпожа привычно забралась мне на спину. Ещё недавно она стеснялась и отказывалась, а теперь спокойно доверяла мне свой вес. От этой простой привычки становилось тепло. Казалось, мы наконец дошли до той близости, когда можно без страха повернуться друг к другу спиной.

Я поднялся и решил немного её подразнить.

— Ох, как тяжело.

— Врёшь.

— Честное слово. Вы ведь не ели тайком шоколад?

— ...Я сильно тяжёлая?

Я хотел пошутить, но случайно узнал то, чего знать не следовало.

Оливия поспешно сменила тему:

— На улице хорошая погода?

— Шоколад запрещён на неделю.

— ...Прости.

Я обвязал нас широким полотнищем, чтобы надёжно удерживать её, и мы отправились в город.

* * *

На нас оборачивались все прохожие. Взрослый мужчина, несущий на спине взрослую женщину, неизбежно привлекал внимание.

— Мама, а почему та девушка едет у него на спине?

— Наверное, ей трудно ходить.

— А что у неё болит?

— Не знаю, малыш.

От этих взглядов Оливия сильнее обхватила мою шею.

— Кхе! Госпожа, дышать... Я не могу дышать!

— Тише...

Она стеснялась. Её тяготила собственная беспомощность, а каждый случайный разговор казался насмешкой в её адрес.

Чем дальше мы уходили от особняка, тем молчаливее становилась Оливия. Даже под шляпой с широкими полями она вздрагивала от чужих голосов и смотрела только под ноги.

Я немного поправил её на спине.

— Тяжело?

Она прошептала прямо мне в ухо. Голос звучал мрачно: госпожа заметно нервничала.

— Нисколько. Вы такая лёгкая, что я почти вас не чувствую.

— Врёшь.

— На этот раз нет.

Она и правда казалась легче моего меча. Возможно, всё дело было в хорошем настроении: я давно ждал этой прогулки и сегодня чувствовал необыкновенный прилив сил.

Мне хотелось подарить Оливии приятные воспоминания, но пока всё шло к тому, что она запомнит лишь количество камней в мостовой. Поэтому я отказался от мысли сперва зайти в чайную и сразу направился к ресторану.

Чтобы разрядить неловкость, я заговорил о прошлом. Не знал, покажется ли ей это забавным, но надеялся хотя бы немного отвлечь.

— Помните, как в академии у вас порвался ремешок на туфле и я нёс вас до общежития?

— Помню.

— Тогда вы были гораздо тяжелее.

*Тук!*

Оливия стукнула меня кулачком.

— Больно.

— Я для того и ударила.

— Ха-ха! Как можно поднимать руку на такого милого дворецкого?

— Запросто.

Она спрятала лицо у меня на спине. Чужое внимание всё ещё давило, но моя глупая шутка помогла ей немного расслабиться.

— Вы же не черепаха. Зачем прячетесь у меня за спиной?

— Буду черепахой.

— Ха-ха-ха...

Смущённая госпожа пряталась за моей спиной, как за панцирем, и осторожно выглядывала из-за плеча. Ей хотелось смотреть на город, хотя людские взгляды по-прежнему пугали.

Понемногу напряжение отступило, и Оливия начала оглядываться.

— Ого...

За время её затворничества центр Хамеля изменился. Появились новые дома, исчезли старые, а некоторые места, связанные с дорогими ей воспоминаниями, остались прежними.

Во времена академии она приезжала сюда, покупала сладости и заходила в ателье, где могла небрежно велеть: «Заверните всё отсюда и до той стены». Теперь воспоминания оживали одно за другим, одновременно радуя и заставляя тосковать.

— Смотри.

— Сахарная вата?

— Мы ведь раньше часто покупали её там.

— Точно. Как давно это было.

Оливия набралась смелости.

— Давай после ужина купим сахарную вату?

— Конечно.

Впереди уже показался ресторан в самом центре торгового квартала. Даже поздним вечером у входа толпились посетители. Я отдал госпоже приглашения и попросил держать их покрепче.

— Увидите служащего — покажите ему билеты.

— Хорошо.

Малик предупредил меня заранее:

— Эти приглашения особые. Покажешь служащему — проведут без очереди. Они дорогие, так что не вздумай по глупости торчать снаружи.

— Ого!

Мы медленно пробирались сквозь плотную толпу.

— Простите.

— Извините.

— Разрешите пройти.

— Простите.

Наконец я заметил служащего в другом конце зала и повысил голос:

— Эй! Госпожа, помашите рукой!

— А... да!

— Уважаемый!

— Мы... мы здесь!

В этот момент кто-то схватил меня за плечо.

Я остановился и обернулся. Позади стоял знакомый человек.

— Вот же дерьмо. Ты какого чёрта здесь делаешь?

Голос был полон раздражения и отвращения.

Перед нами стоял мужчина с волосами цвета болотной тины.

Это был Руин.