Глава 9 — Без названия
Ярость!
Под холодным полуночным небом гнев Джошуа бурлил подобно раскалённой лаве, готовой уничтожить всё на своём пути.
В прошлой жизни его мать, Люсия, постоянно подвергалась издевательствам и нападкам со стороны законной герцогини. Причиной была её редкая, ослепительная красота, которая никак не сочеталась с низким статусом прислуги. И маленький Джошуа ничем не мог ей помочь. Когда ему исполнилось четырнадцать, измученная Люсия подхватила тяжёлую хроническую болезнь и умерла в полном одиночестве и отчаянии. Тогда Джошуа, раздавленный собственным бессилием, плакал очень долго.
Она была его единственным убежищем от жестокости этого поместья. Люди устроены так, что начинают ценить что-то лишь после того, как потеряют. Так случилось и с ним. Только после её смерти Джошуа осознал, кем она была для него. Его мир рухнул, и именно тогда он поклялся никогда больше ни к кому не привязываться, пока не обретёт силу, способную защитить близких.
Но в этой жизни, пусть даже в теле девятилетнего ребёнка, у него уже была эта сила.
Джошуа опустил взгляд. На земле валялись старые грабли для уборки навоза. Он поднял их и одним резким движением переломил древко о колено прямо у основания зубьев.
Хрусь!
Отбросив ненужную железную часть, он взвесил в руке длинную деревянную палку, оставшуюся от древка.
— Б-бежим! — заикаясь, вытолкнул из себя Ролс. Его трясло с первой секунды, как Джошуа появился на поляне.
— Чего? — недоумённо обернулся Горт.
— Надо уходить! Этот пацан… он не тот, за кого мы его принимали!
— Да что ты несёшь, придурок? — Горт брезгливо поковырял мизинцем в ухе.
Ройд тоже лишь пренебрежительно качнул головой. Из всей троицы паниковал только Ролс, который уже пробовал на вкус кулак мальчика.
— Проваливай с дороги. Я сам с ним разберусь, — Горт лениво поднялся и отряхнул штаны от пыли.
— Ты только не бей его слишком сильно, Горт, а то расплачется, — ухмыльнулся Ройд, окончательно расслабившись.
— Как удачно, что ты сам припёрся, щенок. А то я уже начал переживать, — Горт глумился над Джошуа, словно над мелким зверьком. Видя, что мальчик молчит, он расхохотался ещё громче: — Хм, память мне, конечно, может изменять… Но ведь болтают, что ты внезапно обрёл дар речи, а?
Джошуа не проронил ни слова.
— Ну, впрочем, плевать, — Горт цинично пожал плечами. — Когда у тебя на глазах насилуют мать, даже немой закричит.
Ответа не последовало. Джошуа стоял неподвижно, словно каменное изваяние.
— Ты вообще должен быть мне благодарен. Выходит, я для тебя вроде чудодейственного лекаря, который исцелил твой недуг? — Горт оскалился.
Ройд больше не мог сдерживаться и прыснул со смеху, а затем зашёлся в громком, довольном хохоте.
Джошуа, стойко переносивший эти грязные насмешки, бросил короткий взгляд на лежащую без сознания мать. А затем негромко произнёс:
— Выходи.
Все трое — Горт, Ройд и Ролс — от неожиданности вздрогнули.
— Надо же, реально разговаривает. Значит, слухи не врали? — тупо протянул Горт.
— Тем интереснее будет, — оскалился Ройд, хотя Ролса по-прежнему била крупная дрожь. — Ну раз ты так настаиваешь…
Вжих.
Горт сделал уверенный шаг вперёд и плавно обнажил меч, направив остриё на ребёнка.
Это было стандартное оружие гвардии, но герцогство Агнус обеспечивало своих воинов снаряжением высшего качества. Клинок находился в отличном состоянии, если не считать пары пятен ржавчины у гарды, а его заточка оставалась бритвенно-острой. Горт плотоядно облизал губы, любуясь стальным блеском в лунном свете.
— На этот раз ты…
— Я сказал: выходи.
Горт, уже собиравшийся сорваться на бег, внезапно замер. Что-то в тоне мальчишки заставило его волоски на затылке встать дыбом. Джошуа смотрел в его сторону, но взгляд его был устремлён мимо сотника — куда-то в темноту деревьев.
— Да что ты, блядь, мелешь…
— Как ты меня заметил?
Неожиданный мужской голос, раздавшийся из-за спин, заставил троицу похотливых солдат подпрыгнуть на месте.
Они резко развернулись и оцепенели от шока.
Перед ними стоял молодой шатен с ничем не примечательным лицом, каких полно на улицах столицы. Но его одежда говорила сама за себя. На кожаном нагруднике красовался чёткий, рельефный красный крест. Эмблема, которую в этих землях знал каждый.
Это был знак Красных Рыцарей — элитного ордена, личной гвардии Великого Герцога.
Для обычных солдат эти люди стояли так же высоко, как аристократы над простолюдинами. Разница между их силой была как между небом и землёй.
Сотники тут же вытянулись по струнке, намертво забыв о Люсии.
— Приветствуем Красного Рыцаря!
— Здравия желаем господину рыцарю!
Они синхронно прижали правые кулаки к левой груди и низко склонили головы. Это приветствие в корне отличалось от того, как они встречали самого герцога — ведь преклонять колено в Агнусе устав предписывал только перед главой дома и его прямыми наследниками. Даже элита ордена не имела права требовать от солдат таких почестей.
«Преклоняйся только перед господином и его кровью» — таково было негласное, незыблемое правило Адена фон Агнуса.
Красный Рыцарь по имени Кейн проигнорировал солдат. Он встретился взглядом с ледяными глазами Джошуа и не смог скрыть секундного замешательства.
«Это и есть тот самый забитый немой бастард?» — мысленно изумился Кейн, сканируя мальчика. Крошечное, хрупкое тело ребёнка не должно было представлять для него никакой угрозы, но от этой маленькой фигурки исходила какая-то противоестественная, удушающая аура давления.
«Да что это за чертовщина?..» — Кейн попытался сглотнуть, но горло пересохло. Он знал лишь одного человека, способного подавлять окружающих одним своим присутствием. И этим человеком был Великий Герцог.
— У меня вопрос, — низким, неестественно тяжёлым для ребёнка голосом произнёс Джошуа.
Мысли Кейна на мгновение спутались. По приказу графа Шифона он должен был скрытно следить за мальчиком — в этом заключалась его миссия. Он до сих пор не понимал, как этот заморыш умудрился обнаружить присутствие опытного лазутчика. Но стоило Джошуа заговорить, как все эти вопросы вылетели у рыцаря из головы. Осталось лишь одно инстинктивное, непреодолимое желание — ответить.
— Слушаю, молодой господин.
— Обычные солдаты попытались осквернить женщину герцога… Согласно военному уставу нашей семьи, какое наказание предусмотрено за подобное преступление?
«Обычную служанку!..» — эти слова едва не сорвались с губ Кейна, но так и застряли в горле. Взглянув в бездонные глаза мальчика, он просто побоялся произнести их вслух. Древние боевые инстинкты воина буквально кричали: «Молчи, если хочешь жить».
Кейн прикусил губу. Секунду он колебался, но, вновь натолкнувшись на леденящий взгляд лазурных глаз, подчинился внутреннему голосу.
— Немедленная казнь на месте.
— Исполняй, — Джошуа небрежно отбросил деревянное древко в сторону.
Вжих.
Кейн без колебаний обнажил свой тяжелый рыцарский меч.
Услышав зловещий скрежет извлекаемой стали, трое сотников как один рухнули на колени, впечатывая лбы в сырую землю.
— Пощадите! Умоляю, Ваша Милость, пощадите!
— Нас бес попутал! Мы больше никогда… Пожалуйста, сжальтесь!
Они судорожно ломали пальцы, моля о милосердии и обливаясь слезами. Кейн на секунду перевёл вопросительный взгляд на Джошуа, но лицо мальчика оставалось неподвижной, безжалостной маской. В его глазах не было ни капли жалости. Только холодный приговор.
Кейн резко взмахнул мечом.
Короткий свист идеальной стали, жуткий хруст рассекаемой плоти и полный первородного ужаса предсмертный вопль разорвали ночную тишину, эхом разнесшись по спящим угодьям герцогства Агнус.