Глава 337 — Кому должно быть стыдно

Дата выхода оригинала: 25.02.24

Бьянка замялась. Высказать собственное мнение ей было явно тяжело, поэтому Ариадна решила зайти с другой стороны.

— Ваша Светлость, что вы чувствуете прямо сейчас?

Ей хотелось уладить всё ради самой Бьянки. Да, убрать Ипполито под шумок было бы крайне выгодно. Но совесть не позволяла Ариадне нагло использовать этого огромного перепуганного цыплёнка в своих целях, и уж тем более после случившегося.

Бьянка молчала, и Ариадна принялась перечислять:

— Например… Гнев? Жажду мести? Или, наоборот, совсем ничего? А может… стыд?

На слово «стыд» юная герцогиня отреагировала мгновенно.

— Графиня, послушайте…

— Да, Ваша Светлость?

— А разве… разве мне должно быть стыдно? — Бьянка выглядела искренне сбитой с толку. — Победила-то я. Разве не так?

В мире Бьянки всё было просто: на неё напали — она отбилась. Враг побеждён, и этим нужно гордиться. Она в упор не понимала, почему победитель должен сгорать со стыда.

— Разве стыдно должно быть не ему?

Ариадна и до этого держалась из последних сил, но сейчас уже просто не выдержала и рассмеялась в голос:

— Ха-ха-ха!

Ипполито с разбитым носом и эта девочка, на полном серьёзе заявляющая о своей победе… Ситуация была до абсурда уморительной.

Единственная графиня Сан-Карло, обладающая титулом по собственному праву, хохотала так, что едва не лопнула от смеха. В этот миг ей не было дела до этикета и приличий.

Глядя на Ариадну, открыто нарушавшую все запреты, Бьянка почувствовала странную лёгкость. Гувернантка вечно вбивала ей в голову, что благородной даме нельзя громко смеяться на людях. И запрет привлекать к себе внимание в присутствии старших по статусу тоже был в её бесконечном списке правил. Но Ариадна смеялась так естественно и легко. В этом не было ни капли отталкивающего или грубого.

Вдоволь насмеявшись, графиня де Маре снова посмотрела на Бьянку и широко улыбнулась.

— Совершенно верно, — кивнула Ариадна. — В этой схватке проиграл именно Ипполито. Господи, да он же свалился с одного удара девочки куда меньше него! Позорище для всей семьи, и возразить тут нечего. Будь я на его месте, я бы со стыда сгорела.

Единственная проблема заключалась в том, что Ипполито был из тех людей, которым чувство стыда вообще неведомо.

Бьянка всё ещё выглядела озадаченной.

— Так я права? Но почему же тогда гувернантка твердит, что случившееся — позор для меня?

Ариадна проглотила желание вмешаться в их отношения. Ей совсем не хотелось связываться с Джанелли, да и головной боли эта женщина доставила немало. Но как ни крути, баронесса была самым близким человеком для Бьянки и заботилась о ней почти всю жизнь. По крайней мере, её любовь к герцогине была абсолютно искренней.

И всё же Ариадна считала такие методы воспитания в корне ошибочными. Рано или поздно Бьянка должна будет вырваться из-под опеки гувернантки. Вот только это было лишь мнение самой Ариадны. Она знала герцогиню совсем недолго и не была членом семьи. В такой ситуации она не имела права просто взять и оторвать баронессу от Бьянки.

— Это потому, что… у баронессы Джанелли весьма традиционные взгляды, — Ариадна постаралась сформулировать мысль как можно мягче. — Она считает, что главное счастье женщины — найти мужа и родить детей. И что ценность женщины зависит исключительно от того, за кого она выйдет замуж.

При этих словах лицо Бьянки помрачнело. Ей твердили это с самого детства. Вот только для неё эта роль была заведомо проигрышной. Говорили, что мужчины любят красивых женщин, пробуждающих в них инстинкт защитника, но Бьянка не соответствовала ни одному из этих представлений. С её широкими плечами, угловатым лицом и чрезвычайно высоким статусом скорее она сама подходила на роль защитницы своего будущего мужа, а не наоборот.

— Но… стоит ли непременно так жить? — со вздохом произнесла Ариадна. — Конечно, для кого-то подобный путь — вопрос выживания. По правде говоря, большинству женщин Центрального континента мужчина нужен просто для того, чтобы не умереть с голоду. У дворянок редко бывают собственные титулы, а простолюдинкам чаще всего не хватает собственных заработков, чтобы прокормиться самим.

Для женщин из дворянских семей собственный титул означал доход. Нет титула — нет и денег. А простолюдинкам было почти невозможно прожить одним лишь шитьём. Чтобы семья держалась на ногах, в ней нужен был хотя бы один мужчина, способный работать в поле и выращивать пшеницу.

Ариадна сделала паузу, глядя на юную герцогиню.

— Но вы, Ваша Светлость, от этого свободны. Вы единственная наследница правящего рода Таранто. Безусловно, вы можете выйти замуж, передать власть супругу и всю жизнь быть ему надёжной опорой. Но, в отличие от большинства других женщин, у вас есть право этого не делать.

Если бы Бьянка решила не выходить замуж, бразды правления остались бы в её руках. Из-за юного возраста — и из-за того, что в официальных документах обращение к ней так и не изменили — все по-прежнему называли её «юной герцогиней». Но по факту Бьянка получила всю полноту власти ровно в ту секунду, когда не стало её отца.

Ариадна с улыбкой добавила:

— По правде говоря, Ваша Светлость, вам совершенно не обязательно быть ни красивой, ни «хорошей партией». Ведь вы находитесь в положении той, кто выбирает, а не той, кого выбирают.

Она продолжила чуть тише:

— Порой представления окружающих об идеальной жизни сильно расходятся с тем, что нужно для счастья вам самой. У меня ушло немало времени, чтобы это понять.

Однако Бьянку было не так-то просто переубедить. Она с подозрением посмотрела на графиню.

— Но ведь вы и сами красивы, и считаетесь превосходной партией. Разве не так?

В глазах Бьянки Ариадна была ей ровней, ведь она тоже обладала собственным титулом. Однако, в отличие от юной герцогини, графиня де Маре воплощала в себе абсолютно все добродетели, которые так ценились в Сан-Карло.

Бьянка без раздумий отдала бы свой герцогский титул, лишь бы родиться с такой внешностью: прекрасной фигурой, миловидным лицом и густыми, ухоженными чёрными волосами. Несмотря на высокий рост, Ариадна оставалась стройной, но с женственными формами. А в этом изящном дорогом платье, сшитом по последней столичной моде, она казалась пределом мечтаний для любого мужчины, ищущего невесту.

Кроме того, даже Бьянка, всю жизнь безвылазно просидевшая в Таранто, слышала о «выдающемся благочестии» графини де Маре. Девочка не пыталась вникать в глубокий подтекст этого статуса, но обычно, когда последовательницу веры Йесака хвалили за такое благочестие, это означало, что она чиста, добра, послушна мужу и мудра.

— Вы сами обладаете всем этим, — произнесла Бьянка. — Почему же тогда говорите мне, что всё это не нужно?

— Конечно, у выдающейся внешности есть масса плюсов, — охотно согласилась Ариадна.

А репутация мудрой и доброй женщины, в свою очередь, смягчала последствия её красоты.

— Красивые люди привлекают внимание, куда бы они ни пошли, — продолжила Ариадна. — Окружающие к ним добрее. Им часто делают поблажки там, где обычным людям просто отказывают. А если повезёт, может выпасть и шанс всей жизни — удачно выйти замуж и навсегда устроить свою судьбу. Стать эдакой Золушкой.

В её приятном низком голосе появилась лёгкая хрипотца.

— Но за любые привилегии приходится платить, — произнесла она и горько усмехнулась. — Вы знаете, где я сейчас была и чем занималась, прежде чем прийти сюда?

Бьянка покачала головой. Откуда ей было знать?

Ариадна заговорила ровным тоном:

— Почти пять лет назад мне встретился один мужчина. И мы виделись с ним всего несколько раз.

Насколько помнила сама Ариадна, они действительно встречались ровно два раза.

— И оказалось, он был в меня влюблён, — продолжила она. — А я об этом ни сном ни духом. Мы ведь виделись-то всего дважды.

Глаза Бьянки восхищённо заблестели. Влюбить в себя мужчину всего за пару коротких встреч… С ума сойти как здорово!

— Но этот человек понял, что ничего не добьётся, и от злости принялся поливать меня грязью на каждом углу.

— А? — опешила Бьянка.

Разве с красивыми женщинами не должны обходиться хорошо?

— Он кричал всем, что Ариадна де Маре отвратительна. Называл меня стервой, алчной хищницей, вытягивающей из мужчин деньги, и всё в таком духе, — спокойно перечисляла Ариадна. — Он даже выдумывал то, чего никогда не было, лишь бы втоптать моё имя в грязь.

— Какая мерз… — Бьянке от шока даже не хватило слов, чтобы договорить.

Конечно, Ариадна донельзя упростила историю с Элько. Но, отбросив все лишние детали, она донесла до девочки саму суть.

— Внимание окружающих и ощущение собственной значимости длятся недолго. Рано или поздно за это придётся платить, — произнесла Ариадна. — И самое страшное в этой расплате — чужая зависть.

— З-зависть? — запнулась Бьянка.

— Да. Впрочем, следующая история приключилась не со мной, а с моей старшей сестрой. А она куда красивее меня.

Бьянка кивнула:

— Я видела её на балу. Она очень красива.

Похоже, слухи о выдающейся внешности Изабеллы де Маре — ныне графини Контарини — добрались даже до далёкого Таранто. Иначе Бьянка не стала бы специально высматривать её в толпе гостей.

— В прошлом моя сестра оказалась втянута в один скандал… — продолжила Ариадна.

Ариадна рассказала Бьянке о скандале между Изабеллой и маркизом Кампа. История оказалась настолько захватывающей, что девочка напрочь забыла и об усталости, и о недавнем потрясении. Глаза её так и блестели от любопытства, а губы приоткрылись.

— Слухи разлетелись с немыслимой скоростью, — продолжила Ариадна. — Для Сан-Карло это редкость. Обычно даже самые грязные сплетни расходятся куда медленнее.

Свою роль, конечно, сыграла Камелия, которая и распускала слухи. Но ей охотно помогли «добровольные гонцы» — те, кто таил на Изабеллу обиду. И если часть этих обид Изабелла заслужила собственным поведением, то другие люди ненавидели её просто так, без малейшего на то повода.

— Выдающаяся внешность вызывает не только восхищение, — объясняла Ариадна. — Чужое падение веселит толпу куда больше, чем чужие добродетели. Только представьте: целый город людей смотрит на вас голодными глазами и просто ждёт, когда вы оступитесь.

— Угх… — Бьянку передёрнуло.

Всю жизнь она прожила в Таранто, окружённая лишь теми, кто её любил и жалел. Девочка даже вообразить не могла, каково это — столкнуться со столь массовой и неприкрытой злобой.

— В этом есть свои плюсы, но есть и минусы. Как и во всём, — произнесла Ариадна. — Было бы славно, умей мы взвешивать все за и против и выбирать судьбу по характеру. Чтобы общительные и стойкие всегда были на виду, а робкие и тихие могли спокойно оставаться в тени. Так мы получали бы куда меньше ран.

Вот только богиня судьбы не раздаёт дары, оглядываясь на характер. Для человека, отчаянно жаждущего славы, нет ничего мучительнее серой, заурядной жизни. Верно и обратное. В каком-то смысле Изабелле повезло — её судьба идеально совпала с её жаждой всеобщего внимания.

— Тёмная сторона красоты слишком велика, чтобы завидовать одной лишь светлой, — произнесла Ариадна. — Но когда завидуешь, мысль до этого просто не доходит.

«И я была такой же», — внезапно осознала она.

Ведь когда-то Ариадна отчаянно завидовала Изабелле. А между тем, у сестры наверняка хватало своих тревог — как в этой жизни, так и в прошлой.

— А я… — медленно начала Бьянка. Сбросив невидимую броню, она заговорила так, словно рассуждала вслух сама с собой. — Я даже не знаю, что я за человек.

Ариадна улыбнулась. Это было совершенно естественно.

— Ваша Светлость, вам ведь всего пятнадцать.

Сама Ариадна начала понимать себя, лишь прожив две жизни, да и то с трудом. Если девочка-подросток чётко осознаёт все свои таланты и особенности, впору заподозрить, а не регрессор ли она.

— И всё же… так хочется быть чуточку свободнее, — тоскливо протянула Бьянка.

— В каком смысле?

— Мне так много всего запрещают.

Бьянка обожала скачки. Кровь семьи де Карло давала о себе знать: девочке блестяще давались почти все физические упражнения, а один из конюхов в Таранто как-то раз даже заявил: «В обращении со строптивыми лошадьми Ваша Светлость даст фору нашему лучшему наезднику!»

Но баронесса Джанелли на дух не переносила, когда её подопечная бралась за такие опасные и неженские занятия.

«А если вы упадёте с лошади, Ваша Светлость?! Что прикажете делать?!»

Всё, что дозволялось Бьянке — это женский костюм для верховой езды и дамское седло, ездить в котором можно было, только свесив обе ноги на одну сторону. Эта поза была настолько старомодной, что даже в Сан-Карло так больше никто не ездил. Но иных вариантов не было: гувернантка признавала только такую, чинную и устаревшую манеру езды.

— Но я ведь так люблю лошадей… — тихо протянула Бьянка.

Ариадна мягко улыбнулась.

— А почему бы вам не попросить троюродного брата?

— О чём?

— Попросите его почаще брать вас с собой, пока вы гостите в столице.

Если сам принц Альфонсо возьмёт её под своё крыло, баронесса Джанелли не посмеет сказать и слова поперёк.

— Его Высочество и рыцари тренируются каждый день, и верховой ездой они тоже занимаются. Просто присоединяйтесь к ним!

В глазах Бьянки снова вспыхнул огонёк.

— Д-думаете, можно?

— Ну конечно. Уверена, принц вам не откажет.

«А если откажет — сделаю так, чтобы согласился», — мысленно добавила Ариадна с уверенностью женщины, которой только что признались в любви.

— Ваша Светлость, делайте то, что вам по душе и даётся легко, — она немного помолчала и медленно произнесла: — И… если вам когда-нибудь понадобится помощь, я всегда к вашим услугам.

Бьянка напоминала Ариадне покойную сестрёнку Арабеллу. Но сама девочка даже не поняла, какую огромную услугу ей только что оказали. Что поделать — людям без жизненного опыта такие вещи не всегда очевидны.

Но Бьянка и так уже сияла от счастья.

— Поговорив с вами, я чувствую, что у меня словно камень с души упал! Дышать стало так легко.

Ариадна рассмеялась:

— Приходите ко мне в любое время. Я тоже получаю огромное удовольствие от наших бесед.

Но визитам Бьянки мешало одно препятствие — мерзавец Ипполито. Разговор вернулся к тому, с чего начался.

— Так как бы вы хотели поступить с моим братцем? — снова спросила Ариадна. — Может, мне просто попросить Его Высокопреосвященство отправить Ипполито под стражей в Таранто?

А уж там Бьянка — или, точнее, баронесса Джанелли — могла бы распоряжаться его судьбой как душе угодно.

Однако юная герцогиня промолчала, лишь осторожно заглядывая Ариадне в лицо. Прочитав в её взгляде красноречивое «ну, не знаю», графиня с улыбкой произнесла:

— Говорите прямо, не стесняйтесь.

— Просто… — Бьянка принялась нервно теребить подол платья. — Наверное, у моей гувернантки… есть свои причины так волноваться?

— В её словах действительно есть резон, — кивнула Ариадна.

Сплетники в Сан-Карло были беспощадны.

— Моя гувернантка… очень сильно обо мне заботится, — произнесла Бьянка.

Если бы за всем этим навязчивым, почти маниакальным контролем баронессы Джанелли не чувствовалось искренней любви, девочка ни за что не терпела бы её столько лет.

— Мне будет как-то совестно просто взять и отмахнуться от её советов.

— Но и отпускать Ипполито безнаказанным вам тоже не хочется, верно?

Бьянка осторожно заглянула Ариадне в лицо и кивнула. Решения не было ни у баронессы Джанелли, ни у самой герцогини, но Бьянке это легко прощалось в силу очарования юности.

Ариадна едва заметно улыбнулась.

— Тогда… как насчёт такого варианта, Ваша Светлость? — Её улыбка стала чуточку шире. — Кажется, я знаю один выход.

Она наклонилась и прошептала Бьянке на ухо:

— По правде говоря, Ипполито мне не брат.

— То есть как?.. — опешила Бьянка.

Они что, разорвали все связи?

Ариадна любезно пояснила:

— Ипполито де Маре — не родной сын кардинала.

— А?..

Но зачем тогда растить его в семье как сына? Может, это ребёнок человека, которому кардинал обязан жизнью?

— Причём Его Преосвященство об этом даже не подозревает, — добавила Ариадна.

— А-а-а?!

Такая абсурдная семейная драма была уже явным перебором для одного дня. Глаза пятнадцатилетней невинной провинциалки округлились и стали размером с чайные блюдца. А изысканная столичная дама стояла напротив и лишь улыбалась с заметной хитринкой.----------------Прим. перев.: в оригинальном тексте есть термины-анахронизмы. Например, Ариадна иронизирует, вспоминая Золушку (신데렐라 — читается как «Синдерелла»). А в конце упоминается «макджан» (막장 스토리) — безумные мыльные оперы с абсурдными сюжетными поворотами (измены, тайные дети).