Глава 8 — Без названия
— Спасибо. Огромное вам спасибо...
Шу-у-ух.
Частицы света взмыли в воздух, развеялись по ветру и медленно растаяли.
Истерзанное тело ребенка, разорванное когтями поселившейся в чаще твари, исчезло прямо на глазах у Каллиуса.
[Труп Артемо — Завершено]
[Техника +1]
Каллиус фон Зерван
Класс — Паломник
Священный ранг — 4-й уровень
Божественная сила — 2371/3251
Талант — [Благословение барда — Высшее]
Черты — [Благодать трупа] [Долг аристократа] [Мерзавец из графского рода] [Покаяние при смерти] [Блудный сын Ордена] [Обжора]
[Характеристики]
Сила — 22 (+10)
Ловкость — 15 (+10)
Техника — 7 > 8
Живучесть — 15 (+10)
Вера — 21
Лесная глушь неподалеку от великого города Тристы.
Добираясь до этих мест, Каллиус выполнял один квест за другим, даруя покой полным предсмертной злобы мертвецам. К счастью, ни одно из заданий не потребовало серьезных усилий. Щелкая их как орехи, он уверенно продвигался вперед, благодаря чему его характеристики заметно округлились.
Подросли Сила и Вера, а в этот раз — даже Техника, развивавшаяся туже всего.
Прибавка составила скромную единицу, однако Каллиус отчетливо ощутил, как отточилось его боевое мастерство. Само собой, для полной уверенности стоило проверить навыки в настоящем бою. И все же он удовлетворенно хмыкнул и обернулся к родителям Артемо.
— В здешних краях полно монстров. Почему вы живете в столь опасном месте?
— Вы, должно быть, не здешний, господин Паломник. Таких бедолаг-фермеров, как мы, тут пруд пруди. Наши предки испокон веков промышляли сбором трав, мы не можем просто так сняться с места... Да и если уедем, на что нам жить?
— ...Но вы ведь рискуете жизнью. Переселись вы поближе к городским стенам, твари бы до вас не добрались, разве нет?
Отец Артемо упрямо мотнул головой.
Конечно, по сравнению с суровым Севером чудовищ в этих краях водилось куда меньше, но они все же забредали в чащу. Обычное зверье, отведав человеческой плоти, частенько мутировало в жутких тварей. Местные леса исключением не стали.
— Ни за что. Назовись мы гражданами Тристы, нас обложат такими неподъемными налогами, что простым травникам вроде нас останется только лечь и помереть...
— ......
Логично. Чтобы осесть в Тристе, требовался солидный капитал, а городские подати обобрали бы их до нитки. Для этих бедняков лесная глушь была куда милее. Что поборы знати за высокими стенами, что клыки монстров в чаще — хрен редьки не слаще.
— В таком случае...
— Ох, господин Паломник! Мы по гроб жизни будем помнить вашу доброту!
Пора было расходиться, однако Каллиус не спешил уходить, словно рассчитывал на что-то еще.
— Постойте, господин Паломник! Вы ведь держите путь в Тристу?
— Да. Именно.
— Тогда сделайте милость, разыщите Седрика у Трисси и передайте, что вы пришли взыскать долг, который он обязан вернуть травнику по имени Армо!
— ...Седрик у Трисси? Вот мы и встретились.
— Простите?
— Пустяки. Расскажи-ка обо всем поподробнее.
— Слушаю! Некоторое время назад этот господин крупно мне задолжал. И божился, что если я навещу его, он сразу вернет долг с лихвой! Сам я человек бедный, отблагодарить защитника мне нечем, так что примите от меня хотя бы эту зацепку...
— В этом нет нужды.
Он отрезал это ледяным тоном, но твердость в голосе была лишь напускной — в глубине серых глаз хищно полыхнул азартный огонек.
Седрик у Трисси! Нашелся.
Собственно, ради этой встречи Каллиус и потащился через проклятую лесную чащу, выискивая останки несчастного мальчишки ради закрытия квеста.
— Господин Паломник, умоляю! Если я отпущу нашего спасителя с пустыми руками, душа Артемо не найдет покоя! Примите эту весть как скромный знак благодарности!
— Ну, раз вы так настаиваете... — Каллиус сделал вид, что сдается под напором. — Пожалуй, я загляну к Седрику.
— Храни вас Бог! Спасибо!
Оставив безутешного отца позади, Каллиус выбрался из лесных дебрей. Перед ним раскинулась бескрайняя равнина, на горизонте которой высился монументальный силуэт.
Город развлечений.
Триста.
«Седрик... Что ж, превосходно».
Этот человек был важной шишкой в «Крассионе» — могущественном преступном синдикате, чьи щупальца протягивались далеко за пределы увядающего Карпе.
«С его связями раздобыть вторичные ингредиенты для святой воды станет куда проще».
Седрик славился скверным, агрессивным характером, и втереться к нему в доверие — та еще задачка. Зато, заслужив его уважение один раз, можно было рассчитывать на преданность долгие годы. А дружба с таким воротилой сулила огромную выгоду.
«К тому же он станет моим главным источником информации».
Причем не только о подпольных махинациях, но и о любых полезных слухах. Для выживания и воплощения его грандиозных планов... Сделать Седрика своим союзником было самым верным шагом.
— Да уж, очередь... конца и края не видно.
Стоило ему приблизиться к воротам, как перед глазами выросла гигантская живая змея из желающих попасть внутрь. Кого здесь только не было: от оборванных бродяг до груженых купеческих караванов под началом хмурых наемников.
«Гляди-ка, даже благородные торчат здесь?»
Действительно, посреди разношерстной толпы выделялся незнакомый щеголь-аристократ. в мире, обделенном зрелищами, Триста с ее порочными аттракционами и кабаками манила всех без исключения. Вздохнув, Каллиус пристроился в самый хвост.
Полдень давно миновал, и солнце замедленно покатилось к горизонту. Спустя мучительные два часа толпа перед воротами наконец поредела. Очередь Каллиуса была уже на подходе, как вдруг...
Бам!
Кто-то бесцеремонно пихнул его локтем в плечо.
— Эй, ты кто еще такой? — раздался наглый голос.
Кто-то намеренно задел Каллиуса плечом.
— Ой, пардон, плечи просто широковаты. Мои извинения, ага. Слышь, а че ты на меня так зыришь, а?
Наглец толкнул его умышленно, откровенно напрашиваясь на грубость. Стриженный под корень, крепко сбитый, с разрисованным татуировками телом и злобной рожей, точь-в-точь оскалившаяся дворнягу. Классический уличный громила.
Пока Каллиус с удивлением разглядывал это чудо природы, из толпы недовольно зашумели:
— Эй вы, хорош стопорить очередь! Проходите или валите!
— Отношения в другом месте выясняйте! Из-за вас, придурков, стража въезд перекроет!
Стоявший на часах стражник с нарастающим раздражением зырил на смутьянов. Каллиус даже бровью не повел, но татуированный амбал внезапно взревел, занося кулак:
— Аргх, до чего же бесит! Получай, паршивец!
Лязг!
Прежде чем кулак опустился, воздух рассек свист стали. Откуда ни возьмись выросли вооруженные люди в доспехах — личная гвардия какого-то знатного дома. Они мгновенно взяли на мушку и нападавшего, и Каллиуса.
«Это еще что за цирк?» — подумал Каллиус.
Бандит довольно осклабился, а сквозь оцепление рыцарей вальяжно перешагнул молодой дворянин.
— Хм. Не думал, что Триста гостеприимно открывает двери перед всяким агрессивным сбродом.
— Почтенный... а вы будете?.. — Старший смены мигом засуетился. Одного взгляда на роскошный камзол и высокомерную мину пришельца хватало, чтобы распознать в нем птицу высокого полета.
— Я Болдуин де Лютенс, наследник виконта Лютенса.
— О-о, господин Болдуин! — Начальник караула согнулся в три погибели. — Смиренно просим простить, что не признали с ходу!
Щеголь снисходительно кивнул, принимая лесть как должное, и процедил сквозь зубы:
— Отец отправил меня сюда развеяться и расширить кругозор. Я проделал изнурительный путь, а у самых ворот вынужден лицезреть эту позорную мышиную возню. Неужели благородному господину приходится лично наводить здесь порядок?
— Виноваты, ваше сиятельство! Исправим! — призывно гаркнул начальник караула. — Эй, олухи! Чего встали? Живо уволоките этих дебоширов подальше!
И Каллиуса, который пальцем никого не тронул, под конвоем приставленных к шее клинков грубо потащили прочь от ворот. Ситуация отдавала лютым театром абсурда. И лишь теперь до Каллиуса дошло: татуированный бык и лощеный хлыщ работали в тандеме.
В Тристе закон суров: даже титулованной знати приходилось покорно дожидаться своей очереди на въезд. Но этот проныра изящно разыграл карту «спасителя порядка», выставив охрану своими должниками.
— Вы же в курсе, что мой отец громит врагов на всех фронтах? Еще пара триумфов, и его наградят графским титулом.
— Разумеется, господин Болдуин, вся округа наслышана!
— И вы собираетесь мариновать будущего графского сына на этом солнцепеке?
— Что вы, ни в коем случае! Просим вас, проходите без всяких проволочек!
Пазл сложился окончательно. Отстояв честные два часа, Каллиус оказался выставлен на мороз, тогда как наглый мажор под фанфары зашагал внутрь Тристы.
На лбу Каллиуса гневно запульсировала вена. Ну надо же, обули посреди бела дня! Наглость паршивца зашкаливала настолько, что вместо ярости Каллиус ощутил лишь глухое изумление.
— Я Паломник Ордена, — холодно бросил он державшим его стражникам. — Полагаете, вам сойдет с рук подобное обращение с сыном Вальтеруса?
— Вальтеруса? — Один из конвоиров на секунду замешкался, но быстро вернул на лицо глумливую мину. — И что с того? За тесак свой схватишься? Предупреждаю, святоша: может, на большой дороге твои фокусы и прокатывают, но в Тристе этот номер не пройдет.
— Точно, — поддакнул второй. — Стоит тебе распустить руки, и обратный путь сюда тебе заказан, даже если из могилы восстанешь. Так что дерзай, хватайся за рукоять, если жить надоело. Плевать, что наш наместник Джеральд сам из вашего Ордена, законы Тристы писаны для каждого.
Скрипнув зубами, Каллиус признал: стражники правы. Орден Вальтеруса давно растерял былой авторитет у простого люда. Джеральд Гестаф, хоть и числился среди пяти великих Мастеров Ордена, паломников на дух не переносил и поблажек им не давал. Триста процветала как столица порока и забав, и именно поэтому порядок здесь поддерживался железной рукой. Малейшая провинность — и тебя швырнут в казематы либо, что страшнее, пожизненно выставят за заставу. Из этого черного списка обратной дороги не существовало, так что рисковать никто не решался.
Джеральд Арбитр обладал колоссальным весом в королевстве. Даже столичные вельможи обходили стороной его личную вотчину, не желая злить грозного хозяина, которому корона вдобавок пожаловала титул Маркиза.
— Да хорош меня лапать! Сам дойду! — рявкнул татуированный амбал, вырывая локти. Стража наконец разжала пальцы, оставив обоих дебоширов в паре сотен метров от ворот.
— Считай, браток, просто в дерьмо наступил, — ухмыльнулся громила, демонстративно подбросив на ладони увесистый мешочек. В его голосе сквозила смесь издевки и житейского сочувствия. — Не уродился сильным — шевели мозгами. А коли обделен и тем, и другим, сиди тихо и не отсвечивай. Вот я — парень простой, зато умею ловить момент и рубить монету. Ха-ха-ха!
— Сколько он тебе заплатил? — глухо спросил Каллиус.
— Чего? А-а... Ну, молодой господин швыряется деньгами не глядя. Пять золотых за минутный спектакль! Чистый фарт, хе-хе.
Заметив, как пристально Паломник гипнотизирует его добычу, наглец залился хохотом и щелчком пальцев запустил в Каллиуса мелкую монету. Тот на лету перехватил тускло блеснувшее серебро. Губы Каллиуса тронула зловещая ухмылка.
— Раз уж поднял куш благодаря твоей кислой мине, держи долю за труды. Бывай, земляк, если свидимся! — хмыкнул амбал и развернулся спиной.
Шагнуть он не успел.
Хвать. На его плечо опустилась железная хватка Каллиуса.
— Не кажется ли тебе, приятель, что ты мне малость задолжал?
— Ты чё, выродок?! — взвился бандит, мгновенно багровея. — Я тебе из милости серебрушку кинул, а ты мне тут права качаешь?! Совсем страх потерял?!
В ярости амбал замахнулся огромным кулаком, собираясь проучить наглого святошу. Но его реакция была слишком неповоротливой.
Бах!
Короткий, резкий выпад Каллиуса настиг цель первым.
— А-а-агх!.. Ты чё, уху ел?! Ты вообще соображаешь, на кого руку поднял?!
Сотрясая воздух площадной бранью, громила утер разбитый нос, но Каллиус с ледяным спокойствием снова сжал кулак.
— Раз уж ты разбогател исключительно благодаря мне, будет справедливо, если ты поделишься золотом, а не жалкими объедками, — ровным тоном произнес он, словно читал лекцию о высшей справедливости.
Бандит, окончательно потеряв терпение, выхватил из-за пазухи заточенное лезвие.
— Псих косолапый, я тебя сейчас на ремни порежу! Жить надоело?!
— Ничуть. Мне просто нужны твои деньги.
— Сдохни, тварь!
Хруст... перехват! Залом... удар!
— А-а-а-а-а! Сука-а-а!
Острое железо лишь бесполезно рассекло воздух — Каллиус неуловимым движением перехватил чужое запястье и жестко крутанул против часовой стрелки. Кинжал со звоном отлетел в придорожную пыль. Хлесткая затрещина наотмашь довершила разгром: из расквашенного носа бандита фонтаном хлынула кровь. Вся эта потасовка выглядела жалко — словно матерый воин лениво воспитывал неразумное дитя.
— Ну так как? Очистишь карманы добровольно или продолжим уроки хороших манер? Лично я склоняюсь ко второму.
Вжих...
Из ножен скользнул Арсандо. Стоило бандиту увидеть лазурно-синее сияние жажды убийства, окутавшее клинок, как его кадык судорожно дернулся. Инстинкт самосохранения сработал безотказно.
— Все отдам! Забирай, слышишь, не надо!
Итог сделки оказался более чем удовлетворительным: кошель Каллиуса пополнился пятью новенькими золотыми. Суммарный капитал теперь составлял солидные пятнадцать золотых и одну серебряную монету.
— Я-я... пойду, ладно? — заикаясь, пробормотал побитый амбал.
— Разве я давал команду «вольно»?
— Да меня шаром покати, клянусь! Отпусти ты меня, Бога ради!
Вместо ответа Каллиус лишь едва заметно качнул головой.
— Да во мне ни гроша святого, и б-башка моя ломаного су не стоит, господин Паломник! Ей-богу, даже если вы пустите мое мясо на Трупный меч, клинок выйдет паршивый, самый дешевый, мамой клянусь!
— Наговариваешь на себя. В хозяйстве все пригодится.
— Пощадите! Умоляю! Я всё сделаю, что прикажете!
«Всё что угодно? Какая удачная формулировка».
— Видишь ли, сегодня меня кровно оскорбили. Какой-то сопляк из рода Лютенс возомнил, что может безнаказанно выставить меня дураком.
Пока этот должок не будет уплачен...
— Твоя свобода временно аннулирована.
В этот момент незадачливый уличный бандит, которого, к слову, звали Бранс, окончательно осознал глубину своей катастрофы: «Святые угодники, да у этого типа вместо мозгов пороховой погреб. Он же наглухо отбитый псих!»
И этот наглухо отбитый псих только что взял Бранса в оборот, не оставив несчастному ни единого шанса на спасение.