Глава 1 — Без названия

— Три года.

Под проливным дождем, лившим как слезы разгневанного бога, я поглубже натянул капюшон и ускорил шаг.

Три года.

Именно столько времени утекло с тех пор, как я оказался в этом мире. Короткий срок, если посмотреть с одной стороны. И бесконечно долгий — если с другой.

Но в одном я уверен железно. Счастливых воспоминаний эти годы мне почти не оставили.

— За Вальтеруса!

— Во имя Лактуса!

Острая сталь сеет смерть, и человеческие тела быстро громоздятся горами. А затем эти горы мертвецов... мы вновь обращаем в мечи.

Три года назад я стал паломником в этом проклятом, жестоком месте.

— Кар! Кар!

Фр-р-р!

Напуганный приближающимися шагами ворон напоследок рванул кусок гниющей плоти и взмыл в серое небо. Война превратила когда-то цветущий зеленый луг в раскисшую от крови пустошь. Полное, абсолютное запустение.

И все же среди этих трупных холмов голодное зверье и мало чем отличавшиеся от них люди продолжали яростно грызться друг с другом, выискивая хоть какую-то наживу.

— Эй... глянь туда. Паломник.

— Точно, он. На шее розарий меча... а на ладони стигма. Самый настоящий паломник.

В серых глазах мужчины отразились не дикие звери, набивавшие брюхо падалью, а оборванные дети-мародеры, рыскавшие в поисках ценностей.

— ...Паломник Меча.

Из-под белоснежного капюшона отчетливо виднелись пряди смоляных волос, но куда сильнее поражал взгляд его пепельных глаз — слишком острый и холодный для обычного человека.

На шее покачивался розарий. На тыльной стороне ладони отчетливо проступала священная стигма в форме клинка.

Тех, кто носил подобное облачение, часто видели на полях сражений. Верные последователи Вальтеруса. Странники, что отозвались на зов своего божества и скитались по миру в поисках мечей.

Или, как звали их в народе...

— Безумцы, одержимые мечами.

Один из мальчишек резко наклонился, подобрал камень и швырнул в прохожего. Снаряд описал высокую дугу, но, пущенный слабой детской рукой, лишь бессильно покатился у ног мужчины.

— Проваливай отсюда, демон меча!

Голод и нищета, порожденные бесконечной войной, вскармливают насилие из поколения в поколение. Полные ненависти детские взгляды — вынужденные винить хоть кого-то, чтобы просто не сойти с ума от ужаса, — уставились на чужака. Их лица кривились от отвращения и злобы, хотя в подкашивающихся ногах уже сквозил первобытный страх.

Равнодушный взгляд серых глаз прошил их насквозь, заглядывая в самые души. Дети дружно вздрогнули.

— Говорят, это из-за таких фанатиков, как вы, всё и началось! Вы же превратили Леди в меч!

— Д-да, точно! Катись к черту!

— Всё из-за вас!

Ревнители меча, признающие лишь блеск стали и волю Вальтеруса. Им была дарована лишь одна привилегия — чудо их сурового бога.

— Для таких, как ты, у нас ничего нет!

— Вали отсюда!

Вырвать остатки тепла из бездыханного тела, подчинить душу и выковать из них оружие. Вот она, единственная милость бога Вальтеруса. Божественное чудо, именуемое как Трупный меч, оно же — Меч мертвого.

Паломники Меча. Жрецы, способные призывать чудо, обращающее покойников в разящие клинки. Вот кем они были на самом деле.

— Слышишь? Из-за таких, как вы, превращающих людей в оружие, всё и случилось!

Божье чудо было безжалостно избирательным: мощь будущего оружия напрямую зависела от прижизненного таланта того, из кого оно создавалось. Ради идеального клинка паломники порой шли на тайные убийства, выслеживая одаренных людей. И когда в деревнях без вести исчезали соседи, крестьяне в страхе шептались, что это дело рук очередного бродячего жреца...

Те, кто наслушался об их дурной славе или потерял из-за них близких, никогда не смотрели на носителей стигмы с добром. Скорее уж...

— Исчадие!

Их клеймили демонами и люто презирали. Назвать святого служителя исчадием — какое оскорбление могло быть сильнее? Однако паломник, давно привыкший к подобному приему, даже бровью не повел. Он молча шел дальше, а малолетние мародеры, злобно сплевывая ему в спину, вернулись к разграблению трупов.

Но тут привычный ход вещей нарушился.

Громкое ржание и тяжелый топот копыт заставили землю содрогнуться.

— Эй, паломник великого бога Вальтеруса! А ну задержись! — зычно выкрикнул ехавший в авангарде всадник, заставив мужчину замереть.

— Тпру-у!

Рыцарь осадил коня прямо перед ним и заговорил подчеркнуто высокомерно, даже не думая спешиваться:

— Сын великого Вальтеруса, ты вступил на территорию Лютенс. Именем Квалдала де Лютенса, покорителя западных земель, тебе приказано явиться в замок нашего господина.

Паломник медленно перевел взгляд на отряд. Дорогие доспехи, превосходное снаряжение — эти люди явно только что одержали крупную победу, и спесь их зашкаливала. Они вели себя так, будто у него не оставалось выбора, кроме как покорно склонить голову.

Глаза мужчины холодно сузились, а сухие губы едва заметно шевельнулись:

— Лишь бог Вальтерус волен преграждать мне путь. Вон.

Коротко и отрывисто.

Рыцари, словно только этого и ждали, со зловещим скрежетом обнажили мечи.

Холодный стальной лязг разорвал сырой воздух.

— Нам нужен паломник, — отчеканил командир.

— Вам нужен не я, а божье чудо.

— Какая разница? Наш господин желает, чтобы вся эта гора мертвечины стала мечами.

— Утопив эти земли в крови, вы уже замышляете новую бойню? Безумцы.

Каждая отнятая жизнь — это новая капля ненависти. Кровь всегда требует крови, и новая война станет лишь очередным звеном в этой бесконечной цепи.

Паломник хмуро покачал головой.

— Соболезную, но мы на грани, — оскалился всадник. — Так что твоего согласия никто не спрашивает.

Казна пуста, подготовка к новой кампании требует безумных денег, и лорд решил пойти на крайность: ловить любого паломника, идущего через его владения, чтобы за бесценок получить клинков для целой армии. Будь у них в руках жрец, это не составило бы труда.

— Вы совершаете грех. Побойтесь Господа!

— Живые нас пугают куда сильнее мертвых богов.

Паломник промолчал. Влияние церкви Вальтеруса в этом гибнущем королевстве давно сошло на нет, и его имя больше никого не пугало.

Пока жрец молча созерцал их, командир продолжил уже более примирительно, хотя его никто не спрашивал:

— Без доли не останешься, паломник. В замке тебя ждет почет и уважение. Да, времена сейчас суровые, роскоши не обещаем, но примем по высшему разряду. Ты ведь наверняка измотан долгой дорогой? Переведи дух, отдохни пару дней, а там и в путь можно.

— Данная паломникам благодать для подобного? Вам явно не стоит...

Только он сделал шаг вперед, как тишину нарушил резкий звук.

Бум. Дзынь, лязг!

По склону горы трупов, звеня и гремя, покатился железный шлем.

— Кто там?!

— Никак мародеры крысятничают?

Командир мгновенно заприметил испуганного пацана, сжавшегося среди окоченевших тел.

— Ик!..

Это был тот самый мальчишка, что недавно сыпал проклятиями. Парализованный волной леденящего намерения, ребенок не мог даже пошевелиться.

— Все трофеи на этом поле принадлежат Лютенсу. Цена кражи — твоя жизнь.

Рыцарь неуловимым движением вскинул лук и спустил тетиву. Стрела с тихим свистом пробила грудь ребенка, угодив точно в сердце. Мальчик умер мгновенно, не успев издать ни звука. Его застывший, пустой взгляд остался устремлен на паломника.

Бессмысленная, пустая смерть.

Однако в глазах Каллиуса всё так же читалось равнодушие. Дети, старики... На войне гибнут все, это лишь вопрос времени. Он уже собирался двинуться дальше, как вдруг замер.

Над телом ребенка заструилось едва заметное серебристое сияние, которое видел только он один.

— Паломник... — Лучник повернулся к нему, но на прежнем месте никого не оказалось.

В мгновение ока тот очутился прямо перед убитым мальчиком. Рыцари дернулись было к нему, но капитан вскинул руку, останавливая подчиненных:

— Назад. Смотрите... Это божье чудо.

Ш-ш-ш.

Светящиеся серебром искры хлынули из раны ребенка. Они устремились к руке паломника, сплетаясь, уплотняясь и обретая плоть.

Обоюдоострый меч.

Но ничего общего с обычным оружием он не имел. Его лезвие полыхало призрачным синим пламенем, источая леденящую кровь, зловещую ауру.

Рыцари прекрасно понимали, что видят. Синеватое марево чистой жажды... Сомнений не было: это чудо Вальтеруса. Его грозная воля. Трупный меч — мистический клинок, сотворенный из мертвеца.

В глазах воинов вспыхнула дикая, неудержимая алчность.

— Обладай мы такой силой...

Если дать в руки простым ратникам трупные мечи, способные крушить лучшую сталь, исход любой кампании предрешен. Командир буквально пожирал оружие глазами.

— Эй, паломник!

Но тот проигнорировал окрик. Он завороженно смотрел на сотворенное лезвие, окутанное остатками серебряного сияния. Когда последний отблеск растаял, сухие губы Каллиуса тихо произнесли:

— Твоя обида... слишком очевидна.

Командир недоуменно нахмурился. Обида? О чем этот сумасшедший вообще говорит? Однако озвучить мысль он так и не успел.

Свист.

Раздался едва слышный вздох ветра — и паломник просто исчез.

— Что за...

Замешательство капитана длилось лишь миг.

Вдруг весь мир резко накренился и завертелся безумным волчком. Земля и небо поменялись местами. Мелькнул обезглавленный силуэт его собственного коня, знакомые доспехи... и глухой удар о сырую траву.

— Кх-ха!..

— Командир! Капитан!

Срубленная голова рыцаря покатилась по грязи. Паника вспыхнула мгновенно. Лошади испуганно хрипели и взвивались на дыбы, воины орали дурными голосами:

— Руби гада!

— Взять его живьем!

Кланг!

Взмах — и Трупный меч с легкостью перерубает сталь вражеского клинка, а следом распарывает тяжелую кирасу, словно гнилую мешковину. Разница в качестве оружия была сокрушительной.

На губах паломника промелькнула едва заметная холодная ухмылка.

...Спустя совсем немного времени над опустевшей равниной снова воцарилась мертвая тишина. Лишь мерный стук тяжелых капель нарушал безмолвие: кровь стекала с Трупного меча Каллиуса.

Ш-ш-ш.

Оружие в его руке засияло серебром, его очертания подернулись дымкой и осыпались серым пеплом. Мужчина просто разжал пальцы и как ни в чем не бывало зашагал дальше по раскисшей земле.

Остатки мистической энергии впитались в стигму на тыльной стороне ладони — знак избранника Вальтеруса.

[Обида Сента]

[Сила +1]

На лице мужчины на мгновение расцвела едва заметная довольная улыбка, но тут же бесследно угасла.