Глава 16 — Без названия

Гул и ропот.

Шумная, хаотичная процессия.

Всю дорогу заполняли торговцы и путешественники, поспешно покидающие Тристу.

— Что там стряслось?

— Говорят, объявился отступник. Гляди, это же инквизиторы из Ордена Вальтеруса!

Эмблема со скрещенными красными парными мечами — грозный знак инквизиции.

— Кто-то предал веру, вот они шмон и устроили.

— Проклятье! Если мы в ближайшее время не перевалим через хребет, придется разбивать лагерь прямо здесь и замерзать насмерть. Какого черта они так дотошно всех трясут?!

— И не говори. Разве инквизиторы не могут просто пустить в ход божественную силу, глянуть на человека и сразу всё понять?

— Вот из-за такой неповоротливости Империя ими вечно и помыкает.

— Эй! А ну прикусили языки там!

Стоило солдатам грозно прикрикнуть, как ропот мгновенно утих, сменившись испуганным шепотом.

— Господин, вы в порядке?

— В норме. Так что замолчи, Бранс.

— Слушаюсь.

Один из инквизиторов указал пальцем на человека в глухом капюшоне:

— Эй, ты там! Документы.

— Прошу.

Сверив бумаги, инквизитор удовлетворенно кивнул и вернул их владельцу.

— Сними капюшон.

— С какой стати? Мой господин не любит открывать лицо!

— Одна из главных примет отступника — глаза. Редкие, серые. Так что снимай, не спорь.

— И всё же это неслыханно..!

— Хватит, Бранс. Я сниму.

Раздался тихий шорох ткани.

Из-под откинутого капюшона показалось благородное, безупречно красивое лицо мужчины с тонкими чертами и глубокими черными глазами.

— Хм... Красивые глаза.

Его черные зрачки странно, едва заметно мерцали.

— Это наследственное.

— Кхм. Ладно, проходи.

Каллиус снова натянул капюшон на лоб и зашагал мимо инквизитора.

Спустя короткое время.

Вскоре они миновали бескрайние равнины Тристы и углубились в густой северный лес. Там Каллиус наконец остановился и протянул руку Брансу.

— Вот, возьмите, господин.

— М-м.

Слуга передал ему небольшой кейс. Каллиус открыл его и, поднеся пальцы к глазу, аккуратно что-то извлек.

— Вы как, в норме?

— Глаза пересохли. Долго их носить — сущая пытка.

Внутри кейса покоилась пара линз. Черные, стеклянные — Декстер изготовил их по специальному заказу.

«Второй раз я на такую авантюру не подпишусь».

Он вспомнил, что в условном средневековье линзы делали из стекла, и решил рискнуть, но процедура оказалась куда более болезненной, чем он предполагал. В эту эпоху о силиконе и слыхом не слыхивали, так что выбирать не приходилось — только стекло. Благо физические возможности Каллиуса многократно превосходили человеческие. Обычный смертный вмиг исцарапал бы себе роговицу.

— Пошли. Время поджимает.

— Да, господин!

И в этот самый миг...

— Как я и думала. Это ты.

Вместе с голосом, леденящим, точно иней, Каллиуса накрыло чужое, давящее присутствие. Среагировав на инстинктах, он мгновенно обнажил Арсандо.

Лязг!

«Черт».

Скрежет! Скрежет!

От яростного столкновения сталей брызнули искры. Подлесок вздрогнул, и перед глазами мелькнули водянисто-голубые волосы.

— Возможно, тебе и удалось обвести вокруг пальца радикалов из инквизиции, но мои глаза не обмануть. Этот Плащ Сумерек... Я знала, что это ты.

— ...Эстер Сол Силлиад.

Преемница Паладинов. Гений среди гениев, которую уже сейчас пророчили в Святые. Фехтование, божественная сила, красота, добродетель — казалось, не существовало сферы, в которой бы её не превозносили.

Эстер.

Ее мягко сияющие водянисто-голубые волосы делали девушку похожей на ангела, лично ниспосланного богом Вальтерусом, а лазурные глаза казались бескрайними, как океан, и глубокими, как бездна.

— Твой голос. Твое лицо. Твой взгляд... Я не забывала о них ни на секунду.

— Услышать подобное от будущей Святой — великая честь.

Со стороны это могло прозвучать как пылкое признание в любви, но атмосфера вокруг дышала смертельным холодом. Каллиус понятия не имел, почему она смотрит на него волком — словно он вырезал всю её семью. Неужели прежний владелец тела затаил на неё обиду, о которой он не подозревал? Или наоборот, она на него? Эту часть сюжета он решительно не понимал. Часть, которую он сам никогда не прописывал. И это запутывало ситуацию еще сильнее.

— Три года назад я кое-что пообещала тебе, паломник Каллиус.

— И что же?

— Забыл? Что ж, я с радостью напомню.

Эстер опустила меч, меняя стойку. Перехватив рукоять обеими руками, она направила острие по диагонали к земле.

— Я ясно дала понять: если наши пути на паломническом поприще пересекутся вновь...

Я убью тебя.

— Я, паломница Эстер, вызываю паломника Каллиуса на дуэль мечей.

Этот поединок не завершится, пока один из нас не падет и не станет мечом другого.

— Паломник Каллиус. Умоляю, не сдохни слишком быстро. Я слишком долго ждала этого мига!

Свист!

С резким порывом ветра Эстер растворилась в воздухе.

«Молниеносно!»

Вжих!

Сталь скользнула в волоске от того места, где только что была шея Каллиуса. Быстро. И убийственно изящно. В этом и заключалась суть её стиля — стремительность и хирургическая точность. Первая атака обрушилась так внезапно, что её едва удалось смерить взглядом, а в следующее мгновение она уже сделала новый выпад.

Шорох...

За то неуловимое мгновение, пока обычный воин успел бы сделать лишь один замах, она успевала ударить дважды, трижды. Поразительная скорость фехтования, за которой человеческий глаз попросту не поспевал.

Лязг! Росчерк!

Бум! Грохот!

Бранс, успевший отбежать вглубь чащи, судорожно пытался осознать происходящее. Прячась в густом кустарнике и испуганно выглядывая из-за стволов, он завороженно наблюдал за их яростным поединком. Клинки двигались на грани человеческого восприятия, высекая снопы искр; вековые деревья срезались подчистую и сокрушительно валились на землю.

Слуга тяжело сглотнул.

Вот она — битва истинных паломников.

— Не время рот разевать! Ах... Господин просто обязан победить.

Однако ему не оставалось ничего, кроме как бессильно наблюдать со стороны.

Лязг!

«Какая чудовищная мощь...»

Дело было далеко не в одной скорости — тяжесть её ударов ничуть не уступала. Да и плотность божественной энергии поражала воображение. Возможно, благодаря недавнему опыту со священным камнем, Каллиус теперь мгновенно считывал чужую ауру. Ее божественная сила достигла 3-го ранга. Нет, судя по чистоте, она уже вплотную подобралась ко 2-му. Потрясающая концентрация.

— Достичь таких высот всего за три года... Поразительно.

— Ты тоже времени зря не терял. Не думала, что ты сумеешь принять мои удары.

— Время ко всем справедливо.

Он чеканил слова невозмутимо, хотя его правая рука, сжимающая рукоять, мелко дрожала.

«Не будь на мне перчатки Декстера, ладонь бы уже разнесло в фарш».

Её атаки сочетали в себе безумную скорость и сокрушительный вес. Филигранные движения, концентрированная божественная энергия — всё это, помноженное на феноменальные физические данные, создавало пугающий эффект. Ее уникальный стиль «вспышки» порождал иллюзию, будто клинки сыплются со всех сторон разом. Словно Каллиус оказался в самом эпицентре безжалостного ливня.

Уклоняться не выходило. Стоило заблокировать один выпад, как следующий — еще более стремительный — уже вонзался с фланга.

— Ха-а...

За считанные секунды яростного размена его руки и бедра покрылись десятками кровоточащих царапин.

— И всё это из-за плаща?

— Разумеется, нет. Я не прочь заполучить эту реликвию, но устраивать резню из-за подобной безделушки не стала бы.

— Тогда к чему всё это?

— ...Ты правда ничего не помнишь?

— Абсолютно. Прошлое для меня — чистый лист.

Эстер опустила занесенный для удара клинок и медленно прикрыла глаза. Ее длинные ресницы мелко подрагивали — явный признак бушующей внутри ярости.

— У тебя поистине врожденный дар выводить людей из себя.

— И что же я натворил?

— Натворил?! Еще как натворил! Даже если весь мир об этом позабудет, как ты — ты! — мог вычеркнуть из памяти то, что со мной вытворял?!

С ее губ сорвался крик, полный несвойственной ей ярости. В каноне Эстер никогда так себя не вела. Она не впадала в истерику и не обнажала эмоции перед врагом. Холодная, непреклонная, беспощадная к демонам и тварям, но бесконечно нежная с детьми — вот какой была истинная Эстер Сол Силлиад.

«Хм...»

Честно говоря, он был не в курсе. Каллиус слыл знатным подонком в Ордене, но неужели он умудрился насолить даже Эстер?

«Да и что этот ничтожный слизень мог ей сделать?»

Стоило этой мысли оформиться, как девушка заговорила вновь:

— Сперва ты сам набивался ко мне в друзья. Но едва прознав, что я неблагородных кровей, стал мешать меня с грязью.

— Э-э...

— Ты воспылал ко мне лютой ненавистью и принялся отыгрываться на простолюдинах, которые меня окружали!

— ...Ясно.

— Но и этого тебе показалось мало! Ты вызвал меня на учебный бой, с позором проиграл, а после опустился до самых низких, мерзких подлостей!

Память услужливо подсказала подробности: забитые гвозди в рукоять деревянного меча, битое стекло или иголки в обуви... Тот, прежний Каллиус, сколотил банду из спесивых дворянчиков, третировал безродных послушников и жестоко карал любого, кто смел просто заговорить с ней. Вот чем он занимался.

— Я без конца просила у тебя прощения. Даже когда моей вины не было и в помине! Но это лишь раззадоривало твою жестокость!

— ...Я...

— Я уничтожу тебя. Твое существование — плевок в лицо добродетели. Ты ничем не лучше чудовищ, на которых мы охотимся.

— Ну, справедливости ради...

Слова застряли в горле. С одной стороны — грехи совершал не он, с другой — расплачиваться приходилось его шкуре. Будь у него хоть десять ртов, отмыться от такого позора не вышло бы.

«Этот ублюдок Каллиус был конченым психопатом? Ладно бы со сопляками какими-то воевал, но так изощренно доводить саму Эстер...»

И всё же где-то в глубине души он начинал понимать мотивы покойного владельца тела. Стоило ему взглянуть на Эстер, как сердце Каллиуса забилось безумным, отчаянным ритмом, словно выброшенная на берег рыба.

Похоже, разгадка была проста...

«Она ему нравилась».

Мало кто мог устоять перед ее очарованием. Безупречно красивая, невероятно сильная — будущий Паладин и будущая Святая в одном лице. Сейчас она походила на обнаженное, смертоносное лезвие, но пройдут годы, прольется кровь на полях сражений, и мир узрит ее истинное милосердие. Каллиус просто не мог не влюбиться. Он ведь был обычным мужчиной. Будь ему плевать, он бы не тратил столько сил на ее преследование.

Наверняка он испытывал к ней болезненное притяжение, возможно, даже зарождающуюся любовь... Но спесь и сословные предрассудки не позволяли ему смириться с ее безродным происхождением.

«Да, к гадалке не ходи, так всё и было».

Не зря ведь у него с самого начала стояла черта «Блудный сын Ордена». Этот парень волочился за каждой юбкой. Глупец. Вот только расхлёбывать кашу этого глупца теперь приходится ему самому.

— Зачем ты ломал мою жизнь?!

Смена стойки — и её клинок смазанной молнией рванулся вперед. Каллиус вскинул Арсандо. Сталь скрестилась, но в ту же секунду траектория её выпада неестественно изломилась.

Скрежет!

Вражеский меч со свистом скользнул по плоскости Арсандо.

Росчерк.

Он едва успел отпрянуть, но на коже у горла проступила тонкая алая нить.

Кап.

Наружу вытолкнулась капля крови, но не успела она сорваться вниз, как...

Глухой удар!

— Кх!..

Хлесткий удар ноги в живот прилетел с мощью осадной баллисты.

Бум! Свист!

Следующий выпад целил аккурат между глаз.

Хруст!

— А ты прибавил в реакции. Стал замечать траекторию моих ударов.

Каллиус судорожно дернул головой. Меч Эстер по самую рукоять вошел в ствол векового дерева.

— Это всё благодаря священной реликвии?

— Так ты тоже явилась за ней?

— Мой долг — вернуть реликвию Ордену.

— А моя казнь?

— Личные счеты.

— Потрясающе.

С губ сорвался сухой, надрывный смешок. Ситуация была критической, смерть дышала в затылок, а его пробрало на ха-ха.

— Что тебя так забавляет?

— Да вся эта нелепость. Твое внезапное появление. Твое неистовое желание пустить меня на фарш. Всё это кажется каким-то дурным сном.

— Мне не до шуток.

— Верю. Едва ли... Ха-а...

Каллиус тяжело, шумно выдохнул, прямо посмотрев ей в глаза:

— Нет у меня никакой реликвии. Будь она при мне, я бы так не надрывался, отбиваясь от тебя.

— Неужели?

— Сама посуди. Если бы я в одиночку отыскал артефакт, который не сумел обнаружить целый Орден, это стало бы чудом покруче нашего поединка.

— ...В общем-то, логично.

— Ты мне веришь?

— По крайней мере, прежний Каллиус до безумия гордился своей благородной кровью. Ты на каждом углу высокомерно заявлял, что истинные аристократы никогда не опускаются до лжи.

За эту неожиданную веру в его дворянскую спесь он почувствовал странную благодарность.

— Жаль, что реликвии у тебя нет.

— Но прикончить меня это тебе не помешает?

— Намерений я не меняю.

Коротко и ясно: она пришла за его головой. Если верить её словам, прошлый владелец тела измывался над ней с раннего детства. Обида, копившаяся годами, наконец выплеснулась через край. И её можно было понять: какой-то бездарный выскочка, прикрываясь дворянским титулом, годами отравлял жизнь гению. Да он бы и сам придушил подобного гада.

Вот только умирать здесь и сейчас в его планы не входило.

— Пасть от руки будущей Святой — великая честь.

— Рада, что ты понимаешь.

— Но увы, прямо сейчас умереть я себе позволить не могу.

— Твоего мнения никто не спрашивал.

Обнаженная сталь замерла у самого его кадыка.

— Судьбу здесь вершу я.

Клинок пришел в движение. За долю секунды до того, как голова Каллиуса должна была покатиться по траве, он рванул застежку браслета.

Щелчок.

Сдерживающие оковы пали, высвобождая колоссальную божественную энергию.

[Активирована уникальная черта <Покаяние при смерти>.]

<Покаяние при смерти> — врожденный дар Каллиуса, пробуждающийся исключительно на пороге гибели. И занесенный меч Эстер послужил идеальным триггером.

Божественная сила хлынула бурным потоком, сокрушая плотины ограничения. Разум пронзило абсолютное озарение — все хаотичные потоки пришли в идеальную гармонию. Энергия в его даньтяне не просто раздулась в объеме, как бывало прежде. Нить за нитью, она начала сжиматься. Медленно, плотно, слой за слоем, формируя четкую, изящную структуру. Словно серебряные бутоны, распускающиеся один за другим.

Шорох.

Пепельно-серые глаза Каллиуса вспыхнули потусторонним серебристым сиянием.

<Техника «Шесть Поздно Цветущих Пиков» достигла Первого Цветения.>

[(Шесть Поздно Цветущих Пиков)]

Ранг — Уникальный

Ступень — Первый Пик

— Шесть бутонов, цветущих не в сезон.

Энергия, сконцентрированная на клинке соперницы... Теперь он видел внутреннюю структуру божественной силы в её ауре меча до малейших нюансов.

— Расцветай.

Ля-а-анг!!

Оглушительный звон разнесся по лесу. Меч Эстер с силой отпрянул назад. Лазурные глаза девушки потрясенно расширились — аура ее меча рассыпалась в прах, а ее осколки закружились в воздухе, напоминая опадающие лепестки цветов.

Техника, способная в мгновение ока развеять божественную силу и боевую энергию противника. Шедевр фехтования, прозванный за свое смертоносное изящество...

— Меч Волны Серебряного Цветка...