Глава 18 — Без названия
Жизненный меч Люсен.
Он оказался уже, чем Арсандо, но заметно длиннее.
Несмотря на классическую форму, баланс и вес оружия были безупречны. Обоюдоострый клинок позволял одинаково эффективно перехватывать его как одной, так и двумя руками.
Каллиус обхватил рукоять и спокойно закрыл глаза.
Донеслось легкое дуновение ветра, зашуршали кусты... Но вскоре и ласкающий кожу воздух, и окружающие звуки растаяли без следа.
В целом мире остались лишь он и его клинок. И больше ничего.
Внизу живота разлилось покалывание.
Медленно распустился первый бутон техники Шести Поздно Цветущих Пиков. Заключенная внутри божественная сила хлынула по венам, укрепляя плоть.
Сконцентрировавшись на кончиках пальцев, чистая энергия окутала Люсен. Она оплела сталь подобием призрачных цепей, закручиваясь и переплетаясь.
Плотно сжатая энергия слилась воедино, оседая бритвенно-острой кромкой на лезвии.
Вспышка!
Каллиус распахнул глаза и нанес молниеносный горизонтальный удар.
Простейший рубящий взмах.
Ш-ш-х.
Вот только его последствия назвать простыми не повернулся бы язык.
Бам! Грохот…!
Вековой исполин, росший здесь не одно столетие, рухнул, начисто срезанный у основания.
Трое взрослых мужчин едва ли смогли бы обхватить этот могучий ствол, но перед Каллиусом дерево подкосилось с той же легкостью, что и тренировочный сноп соломы.
— Неплохо.
Особая атака Первого Пика техники Шести Поздно Цветущих Пиков — Меч Волны Серебряного Цветка.
Когда в даньтяне укоренился первый бутон, физические показатели заметно возросли. Казалось, менялась сама структура его тела.
«Конечно, божественной силы мне все еще не хватает».
Сокрытый в средоточии бутон пока оставался лишь крошечным зародышем. В обычном состоянии он накапливал божественную силу и отфильтровывал примеси. Но при необходимости...
...бутон раскрывался и расцветал, высвобождая куда более могущественную энергию. Именно этот принцип и лежал в основе Меча Волны Серебряного Цветка.
«Но для полноценного использования этого все еще мало».
Недоставало не только качества энергии, но и ее объема. И хотя общие запасы увеличились почти на тысячу единиц, этого все равно было недостаточно. Возможно, дело в том, что уровень чистоты соответствовал лишь 4-му священному рангу.
Досадно, но ничего не поделаешь. Качество божественной силы — не та вещь, которую можно изменить в один миг.
— По крайней мере, характеристики выросли.
Пусть раскрыть весь потенциал Шести Поздно Цветущих Пиков пока не удавалось, прибавка к Технике немного облегчила контроль над оружием. Никаких кардинальных перемен, однако движения клинка стали едва заметно плавнее. Исчезло лишнее мышечное напряжение — теперь работало только то, что действительно имело значение. Мелочь, но благодаря этому клинок разил по намеченной траектории гораздо быстрее.
Суета исчезла. А в фехтовании именно доля секунды решает вопрос жизни и смерти.
— Тело почти полностью восстановилось.
Спрятав жизненный меч Люсен в простые ножны, Каллиус набросил Плащ Сумерек и повернулся.
«Бранс должен быть где-то там».
Хотя слуга находился довольно далеко, после освоения техники Шести Поздно Цветущих Пиков восприятие обострилось до предела. Пройдя около сотни метров, Каллиус, как и ожидал, наткнулся на него.
— Что ты делаешь?
— Милорд! Рыбу ловлю!
Стоя посреди довольно широкого ручья, Бранс уверенно заявил, что знает толк в этом деле, и попросил еще немного подождать. Словно медведь, выслеживающий лосося, он замер, полностью сосредоточившись на воде.
«Хм. Телосложение у него, по крайней мере, хорошее».
Но толку от этого было ноль. Бранс, который только что хвастался своими умениями, не поймал ни единой рыбешки и теперь во всем винил ручей.
— Видимо, вода здесь совсем не такая, как у меня на родине. Рыбы вообще нет. Эх…
— …Бесполезный.
Каллиус достал камышовую флейту и заиграл нехитрую мелодию. На нежные звуки из кустов выскочил горный кролик, забавно поводя ушами. Музыкант не шевелился, продолжая выводить трели, и вскоре из чащи с любопытством вышел олень.
В тот же миг Каллиус обнажил клинок.
Взмах! Шорох...
Остальные звери бросились наутек, но олень среагировать не успел. Молниеносный удар начисто снес ему голову. Стоило туше рухнуть на траву, как Бранс радостно завопил и кинулся свежевать добычу.
— Как и ожидалось от вас, милорд! Ха! Один взмах — и голова с плеч!
— Бранс.
— Да, милорд!
— Заткнись и жарь.
— Слушаюсь!
Признавать не хотелось, но совместное путешествие с этим человеком постепенно становилось привычным. Бранс действительно был ходячим недоразумением, однако рядом с ним дышалось легко. Какие бы колкости ни отпускал в его адрес Каллиус, слуга всегда отвечал с неизменным энтузиазмом и искренне пытался угодить. Странный малый.
— Бранс.
— Да, я здесь!
Он протянул хозяину аппетитную оленью ногу. Кое-где мясо, правда, обуглилось. Но для господина слуга выбрал самый лучший, идеально прожаренный кусок.
— Я посыпал травами, солью и перцем, чтобы убрать запах дичи!
Все приправы они привезли из Тристы, и специи определенно меняли дело. Даже в походных условиях Каллиус умудрялся сохранять аристократичные манеры, элегантно орудуя походными ножом и вилкой.
Окорок оказался вполне недурным. Возможно, давала о себе знать черта Обжора, поскольку трапеза завершилась лишь тогда, когда от упитанного оленя не осталось практически ничего.
— Бранс.
— Да? Хотите добавки? — слуга с виноватым видом приподнял кусок, который грыз сам.
— Нет. Я хочу спросить.
— Ах, да. Спрашивайте, милорд.
— Почему ты следуешь за мной?
Каллиус давно хотел прояснить этот момент.
— Ну, это же очевидно… С того самого дня моя жизнь мне больше не принадлежит, верно?
— С того дня?
Каллиус на мгновение задумался, не до конца понимая, о чем речь.
— Неужели вы уже позабыли? Вы превратили всех моих братьев в мечи и продали их, а потом отправились в казино и перебили рыцарей Лютенса!
— Было дело. Но что с того?
— Увидев тогда ваше мастерство в азартных играх, я, Бранс, был глубоко потрясен! Настоящий мужской поединок, где ставкой служила собственная жизнь. И ваша безоговорочная победа! А когда враг отказался принять результат, вы без колебаний срубили его. Превратили кризис в триумф благодаря одной лишь смекалке! Я был покорен вашим мужеством, милорд! Позвольте мне присягнуть вам на верность!
— Понятно.
— Вы заметили?! Мои искренние чувства?
— С чего бы меня вообще волновали твои чувства. Если закончил с едой — поднимайся. Нам предстоит долгий путь.
— Ах, да, конечно!
Неловко почесав затылок, Бранс поднялся и умело засыпал кострище землей. Но стоило ему пнуть оленьи кости, чтобы уничтожить последние следы привала...
— Ува-а-ах!
Бранс истошно завопил и провалился сквозь землю. Буквально растворился в воздухе.
Каллиус на мгновение задумался, не замешана ли здесь какая-то неведомая мистическая сила, но, присмотревшись, понял: слуга просто провалился в скрытую яму.
«…»
Провал оказался настолько глубоким, что дна было не разглядеть. И раз Бранса не было слышно, значит, летел он долго.
— Бранс. Я буду помнить тебя.
На такой глубине он наверняка разбился насмерть. Бедолага ведь даже не Паломник, шансов выжить у обычного человека ноль. Досадно, но ничего не поделаешь.
— Я проживу эту жизнь и за тебя тоже.
Каллиус уже развернулся, собираясь поднять дорожную сумку и продолжить путь в одиночку, как вдруг из глубин провала донеслось глухое эхо:
— Милорд~!
— Что? Жив еще?
— Не бросайте меня-а-а!
— …Я и не собирался.
По крайней мере, паники в его голосе не было.
— Сможешь выбраться сам?
— Это вряд ли! Но тут внизу какая-то дверь! Похоже на тайный проход!
Дверь? Проход? Значит, яма образовалась не случайно.
«Хм… Дверь глубоко под землей».
В голове промелькнула смутная догадка. Каллиус тут же сконцентрировал божественную силу для защиты тела и без колебаний прыгнул вниз.
Фью-ю-уть. Бум!
Учитывая высоту, он приготовился к жесткому приземлению, но беспокойство оказалось излишним. Каллиус совсем позабыл, что среди пассивных свойств у Плаща Сумерек было значительное снижение урона от падения.
— Милорд! Вы спустились сюда ради меня!!
— Заткнись и шевелись.
Отпихнув бросившегося с объятиями слугу, Каллиус принялся осматривать встроенную в стену дверь. Обычной ее назвать было нельзя — тяжелая, железная, покрытая замысловатыми рельефными узорами. Каллиус прекрасно знал, где обустраивают подобные входы.
«Подземная лаборатория алхимика».
Алхимиками называли священников, выбравших этот путь. Те, кто не обладал выдающимся талантом или амбициями в фехтовании, посвящали себя изучению священных реликвий и созданию артефактов.
— Что это, милорд?
— След, оставленный алхимиком. Скорее всего, проход запечатан особым методом.
Бранс непонимающе похлопал глазами.
— Считай это… запирающим механизмом, завязанным на божественную силу. Что-то вроде печати. Или, говоря проще, защитный барьер.
— А-а, теперь ясно.
Каллиус приложил ладонь к железу.
— Как я и думал.
Остаточная энергия все еще действовала. Сколько бы силы он ни прикладывал, преграда не поддавалась. Невидимое поле стояло насмерть, защищая створки подобно прочному щиту.
Обычно существовало всего два способа открыть подобный замок: подождать, пока кто-нибудь откроет изнутри, либо разнести ее к чертям снаружи.
Каллиус предпочел второй вариант.
— А ее… разве можно ломать?
— Если кто-то оборудовал подобное убежище глубоко под землей, он явно не гордился своими делами. Не будь у него грязных тайн, он бы не стал так усердствовать с маскировкой.
Мастера алхимии встречались редко. Они умели создавать ценные артефакты, вплотную приближающиеся к священным реликвиям, и разрабатывать защитные барьеры для крепостей. Даже королевский замок Карпе был наводнен ловушками их работы. С точки зрения Церкви и Королевства, подобные специалисты представляли колоссальную ценность, и их следовало оберегать.
Вот только далеко не все они направляли свой дар во благо. Где в науке пролегает грань между добром и злом? Одержимые жаждой знаний исследователи часто забывают о морали.
— Те, кто прячется от чужих глаз ради своих изысканий, обычно замышляют дурное.
Ш-ш-х!
Короткая вспышка — и клинок Каллиуса с сухим щелчком вернулся в ножны.
Хрусь… Бам!
Тяжелая железная плита раскололась надвое по диагонали. Удар, усиленный техникой Меча Волны Серебряного Цветка, сокрушил магическую защиту без малейшего сопротивления.
— Вперед.
— Да, милорд!
Однако сам Каллиус возглавлять шествие не спешил. Он выразительно указал пальцем на слугу.
«Иди впереди».
Бранс тут же состроил самую жалобную мину, на которую был способен.
— Не забывай, у меня в запасе еще целых пять флаконов святой воды.
— …Это слишком жестоко, милорд.
После этого невозмутимого напоминания Бранс поплелся вперед с таким видом, словно его вели на плаху. Сперва он испуганно вздрагивал, продвигаясь буквально по сантиметру, но вскоре приободрился и зашагал увереннее.
— Похоже, тут пусто?
— Пожалуй.
Впереди тянулся обычный длинный коридор. Каллиус поднял руку и выпустил немного божественной силы, заставив ее вспыхнуть и осветить мрачный проход ярким светом.
— А вот и развилка.
— И правда.
После секундного раздумья Каллиус повернул направо.
«Это присутствие… Где я мог чувствовать его раньше?»
Из правого туннеля веяло чем-то до странности знакомым. Пройдя еще немного, они наткнулись на фигуру, неподвижно застывшую у стены.
— Милорд, там кто-то есть!
— Вижу.
Это было безжизненное тело, безвольно осевшее на каменный пол.
«Алхимик?»
Смерть наступила недавно. Труп прекрасно сохранился и еще не успел породить гнилостный запах.
— Отчего он умер, милорд?
— Внешних повреждений нет.
Возможно, болезнь. Для естественной кончины незнакомец был слишком молод, а для отравления выглядел чересчур опрятно. Скорее всего, подвело здоровье или случился внезапный сердечный приступ.
— Сейчас выясним.
Над остатками едва заметно затрепетал призрачный огонек. Похоже, покойный ушел в мир иной, отягощенный предсмертными сожалениями. Каллиус, не теряя времени, применил свой навык, перековывая тело в трупный меч.
— Хм…
В разум мощным потоком хлынули чужие воспоминания. Секретные изыскания в подземелье. Дела всей жизни, которые этот человек так досадно не успел закончить. Каллиус опустил взгляд на тяжелый двуручный клинок, материализовавшийся в руке.
[Роджерис]
Ранг — Трупный меч.
Обитающая душа — Роджерис Хуан.
— Меч, пропитанный обидой Роджериса.
Он жаждет завершения своих исследований.
— Роджерис, значит…
Полной картины пока не вырисовывалось, но общие контуры Каллиус уже угадывал. Он уверенно двинулся дальше по коридору. Вскоре среди разбросанного вороха бумаг отыскался личный дневник алхимика. Журнал Роджериса.
[Почему Бог дарует чудеса только людям и полулюдям? Почему чудес удостаиваются лишь мертвые тела людей и полулюдей?]
[...Пропущено...]
[Почему нельзя создавать трупные мечи из тел диких зверей? И почему нельзя ковать их из монстров? Я задался этим вопросом и обратился к тому, что строго запрещено.]
Запретные знания. Естественно, таким экспериментам не место при дневном свете. Труды, за которые Церковь без раздумий карала смертью.
— Божьи чудеса уготовлены только для человека.
Звери превосходят людей силой. Монстры опаснее самых жутких хищников. Разве выкованные из них клинки не превзошли бы все мыслимые аналоги? Многие паломники втайне лелеяли подобные теории. Однако божественное чудо снисходило исключительно на людей.
Но где пролегает граница человечности? Именно с этого вопроса и начались безумные изыскания Роджериса.
Человеческий торс, приваренный к нижней половине чудовища. Мужское тело с когтистыми лапами твари. Каждая страница этого богомерзкого дневника буквально кричала о том, как безумная жажда выковать идеальный клинок переплелась с извращенным научным любопытством. Запретная зона, табуированная Церковью — эксперименты над живыми людьми. И перед Каллиусом лежала подробная хроника этого кошмара.
— И к какому же выводу… ты в итоге пришел?
Гибрид человека и монстра. Демон-человек. Вот к чему он стремился.
Страницы пестрели описаниями омерзительных процессов: опыты по принудительному скрещиванию, искусственное оплодотворение, гормональные манипуляции. Пройдя через бесчисленное множество неудач, алхимик все же вывел нескольких жизнеспособных особей. А затем хладнокровно зарезал их, чтобы пустить на мечи.
«…»
Роджерис. Триумф, к которому он шел всю жизнь. Его венец творения. Ему оставалось лишь умертвить свой самый совершенный образец.
[Роас]
И выковать из него идеальное оружие. Именно эта навязчивая идея вела его до самого конца.
— Милорд, тут… — робко позвал Бранс.
Каллиус захлопнул дневник и покинул лабораторию. Вернувшись к развилке, он свернул в левый проход.
Шорох.
Впереди открылся просторный зал, уставленный огромными стеклянными капсулами в человеческий рост. Внутри одних колб застыли гротескные порождения тьмы, в других угадывались вполне человеческие очертания.
Однако взгляд Каллиуса намертво приковал к себе самый дальний угол помещения. Там, за толстым мутным стеклом исполинского резервуара, что-то шевелилось.
Не человек и не монстр.
Была ли в этом существе хоть капля человечности? Или перед ними застыло чистокровное чудовище? Как сам Бог охарактеризовал бы этот плод запретной науки?
Впрочем, Каллиусу ответ был не нужен.
Он медленно занес обнаженный клинок.