Глава 11 — Без названия

В Тристу нескончаемой вереницей вступали инквизиторы.

Это был карательный отряд под началом Райвена, Инквизитора Железной Доктрины. Путь им преградила вышедшая навстречу женщина со струящимися волосами цвета чистой воды.

Эстер Сол Силлиад. Она стояла перед ними, не говоря ни слова.

— Паломница Эстер. Не знал, что ты здесь.

— А я знала.

Ответ прозвучал дерзко. Даже едва уловимая аура, которую излучала девушка, поражала воображение. Назвать её простой паломницей, до сих пор не нашедшей свой меч, было бы роковой ошибкой.

«Гений меча, преемница Святой Стеллы».

Именно так её сейчас воспринимали в Ордене. Какая еще паломница посмеет столь уверенно смотреть в глаза инквизитору, чей клинок покоится в ножнах на поясе?

«Если она обретет свой меч... Насколько же сильной она станет?» — мысленно пробормотал Райвен, глядя в чарующие голубые глаза Эстер.

— Похоже, ты здесь по приказу Епископа Альбато. Его, должно быть, тоже интересует правда об отступнике Каллиусе.

— Да.

Ответ сорвался с её губ монотонно, едва ли не грубо. Но Райвен и бровью не повел, продолжив расспросы:

— Как поживает Леди Салливиан?

Только тогда на лице Эстер отразилось подобие эмоций. Прекрасные брови сошлись на переносице, и во взгляде прорвалось нечто неописуемое, удивительно похожее на радость. Вместо дальнейших расспросов она просто развернулась и пошла прочь.

Райвен замер, провожая её взглядом, пока силуэт девушки окончательно не растаял вдали. Лишь тогда он тихо произнес:

— Ни единого звука шагов.

— Простите? Ах... действительно. Я даже не заметил.

— Еще год назад Паломница Эстер шла позади меня. А теперь... она идет со мной вровень.

Ее пугающе стремительный рост внушал трепет. Райвен еще долго смотрел на дорогу, по которой она ушла, а в его глазах мешались зависть и страх.

— Выдвигаемся. Наша цель — найти отступника Каллиуса раньше, чем это сделает Эстер Сол Силлиад.

Найти беглеца и захватить священную реликвию — вот первоочередная задача.

— В худшем случае... нам придется скрестить с ней мечи.

Раздраженно махнув рукой, Райвен приказал перевернуть всю Тристу вверх дном.

— Ишь как шею задрал, паршивец! Посмотрим, как ты запоешь, когда тебя изобьют как собаку!

Бах! Бах!

Шипастый кастет на его руке грозно лязгнул металлом. Глаза Каллиуса опасно блеснули. Перед ним была не обычная рыцарская латная рукавица, а то, что именовали кулачным доспехом. Священная реликвия Забытого Бога.

«Последний верующий Забытого Бога, Седрик». Оружие, явленное чудом божества, которому тот поклонялся. Проще говоря — труп бога.

— Седрик Бор Мадричан.

— Как смеет какой-то жалкий паломник из загнивающей страны так фамильярно произносить мое имя!

— Я пришел взыскать долг от имени травника Армо с Запада.

Седрик, уже готовый броситься вперед подобно стремительному хищнику, резко замер. Цвет его ауры сменился на синий.

— Долг? Я никогда не хожу в должниках! Ты явно обознался, парень.

— Неужели ты станешь утверждать, будто не знаешь травника Армо?

Старик рассказывал, что Седрик когда-то забрал у него редкое лекарственное растение, нужное для спасения его единственной дочери. Но, вопреки всем усилиям, девочка умерла. С тех пор утекло много воды.

— ...

Седрик насупился и промолчал. Похоже, он погрузился в тяжелые воспоминания. Каллиус, впрочем, ничуть не тревожился. Если этого намека не хватит, у него в запасе оставалось еще немало козырей.

— Ты ведь так и не нашел Поножи Оракула?

Лицо Седрика яростно исказилось, но лишь на миг.

Тьфу!

Сплюнув под ноги, великан зыркнул на стражников казино и велел им убираться.

— Ублюдок... Иди за мной.

Развернувшись к нему своей широченной спиной, Седрик на ходу выудил новую сигару из внутреннего кармана пиджака. Глядя ему в след, Каллиус попытался унять бешено колотящееся сердце.

Седрик, исполнительный директор Крассиона. Седрик, последний верующий Забытого Бога. Седрик, человек, безутешно тоскующий по погибшей дочери. В игре «Путь Паломника» он был одним из любимых персонажей Каллиуса, но в то же время — одним из самых нелюдимых, с кем завоевать дружбу казалось почти невозможным.

«Пока что его статус горит синим...» Но Каллиус не сомневался: рано или поздно тот станет золотым.

Казино Седрика. Кабинет.

Каллиус вальяжно устроился на гостевом диване прямо напротив хозяина.

Седрик Бор Мадричан. Один из сильнейших бойцов Крассиона, претендующий на первое или второе место по боевой мощи во всей фракции. Пусть сейчас он и скрывал свое имя, затаившись в Королевстве Карпе, но задействуй он истинную силу — и во всей округе не нашлось бы никого, способного выстоять против него. Разве что Джеральд, полноправный владыка Тристы.

— Ты... Кто ты, к черту, такой?

Ф-ф-у-ух...

Седрик выпустил густую струю белого дыма, похожую на тяжелый вздох. Клубы поплыли вверх, растворяясь под высоким потолком.

— Паломник. Человек, пришедший получить долг от имени травника Армо.

— Ты прекрасно понимаешь, что я спрашиваю совсем не об этом, — глухо, по-звериному зарычал Седрик.

Каллиус лишь глубже откинулся на спинку дивана.

— Тебя интересуют Боги-Близнецы? — Каллиус тонко улыбнулся.

Боги-Близнецы: Миракль и Оракул. Миракль воплощал кулачный доспех, а Оракул — поножи. Седрик являлся апостолом Забытого Бога, почитавшим две сущности, составлявшие единое целое.

В далеком прошлом множество племен поклонялось собственным божествам и непрерывно воевало друг с другом. Победители копили могущество, процветали и создавали великие государства. Проигравшие же бесследно исчезали на задворках истории, преданные полному забвению.

Седрик как раз принадлежал к числу тех, кто сохранил верность древним культам. И его покровителями были те самые причудливые Боги-Близнецы. Вера в них едва теплилась, оставив лишь призрачные следы в веках, и на сегодняшний день Седрик оставался её последним последователем.

Любой орден, служащий какому-либо божеству, обязан владеть священными реликвиями. Без них невозможно творить чудеса, а без явленных чудес ни одна вера не привлечет паству. Именно поэтому Седрик годами разыскивал Поножи Оракула. Только с их помощью он смог бы заложить фундамент для возрождения своего культа.

«Вот только Седрик их никогда не найдет». До самого гроба ему не суждено было отыскать эту реликвию. Потому что Поножи Оракула...

— Ублюдок, откуда тебе это известно?! Даже в Крассионе никто понятия не имеет о моем боге. Во всем мире лишь два человека знают, что я владею Мираклем!

Грозный окрик Седрика выдернул Каллиуса из размышлений. Тот спокойно встретил бешеный взгляд великана и парировал:

— Разве происхождение моих знаний о Богах-Близнецах сейчас важнее всего? Седрик, сначала верни долг. Проблемы твоего бога могут и подождать.

Ба-бах!

— Ах ты тварь... Тебе и впрямь жизнь не мила?!

Терпение Седрика окончательно лопнуло. Массивный стол разлетелся в щепки под ударом его тяжелой ладони.

Значимость священной реликвии была колоссальной. Именно поэтому Каллиус намеренно затягивал паузу. В этом мире никто живой не знал, где сокрыты Поножи Оракула. Никто, кроме... автора этой вселенной, прописавшего каждую строчку её лора и настроек. То есть самого Каллиуса.

«И все же... как тяжело дается этот блеф». Аура, которую источал Седрик, щедро приправленная чистой жаждой убийства, буквально душила. Хотя Каллиус изо всех сил сохранял невозмутимую мину, его спина уже взмокла от холодного пота.

Прямо сейчас по боевой мощи Седрик уступал разве что легендарной пятерке Паладинов Королевства Карпе. Сойдись они в открытом столкновении, Каллиус превратился бы в труп в мгновение ока. Именно поэтому...

«Все нужно решить здесь и сейчас».

Превращать Седрика во врага — чистое самоубийство. Шаткий союз? Поверхностное приятельство? Будет только хуже. Любая двусмысленность породит лишь новые подозрения и приблизит неминуемую гибель. Ему необходимы нерушимые узы. Здесь, в Карпе, где ему абсолютно не на кого опереться, крепкая связь с фигурой такого масштаба способна превратить любую смертельную опасность в выигрышную возможность.

«Только так я выкарабкаюсь».

Разложив всё по полочкам, Каллиус потянулся к уцелевшей на обломках стола чайной чашке. Дорогой фарфор, лимитированная серия от великого мастера. Очевидно, хозяин кабинета трясся над этим сервизом — это было одно из немногих его увлечений. Разбейся чашка, и пудовый кулак Седрика тут же размозжил бы Каллиусу череп.

Но...

«Надо перехватить инициативу».

Каллиус невозмутимо поднял чашку и сделал неторопливый глоток.

— Выкладывай всё. Пока я не превратил твои зубы в крошево, — процедил Седрик, сверля его налитыми кровью глазами. Пора было завязывать с паузами.

— Седрик, во всем мире лишь я знаю, где спрятаны Поножи Оракула. Ты уверен, что выбрал правильный тон для разговора?

— Ах вот как? Что ж, тогда я подвешу тебя за ноги и сделаю из тебя боксерскую грушу. Посмотрим, как быстро развяжется твой язык.

Каллиус молча сделал еще один глоток. Угроза не произвела на него никакого впечатления. Он спокойно поставил чашку и переплел пальцы на колене.

— Ты ведь уже навел обо мне справки. И сам понимаешь, что пугать меня бесполезно.

— Хм, это точно. «Щит Карпе». Позорный сынок великого Дома Зерван. Бездарность, не способная даже меч держать, кусок мусора, который только и делал, что задира юбки женщинам в Ордене. Вот твоя истинная суть, Каллиус фон Зерван.

— ...Я никогда ничьих юбок не задирал. Какие-то дикие сплетни.

— Слава о блудном сыне Ордена гремела так, что и копать ничего не пришлось.

Да уж, смазливая внешность прежнего владельца тела сыграла с ним злую шутку. Клеймо повесы так просто не смыть. Было даже немного обидно выслушивать тонны грязи за чужие грехи.

— Хотя кое-что меня все же озадачило, — Седрик смерил Каллиуса странным, изучающим взглядом. — Твое фехтование вовсе не показалось мне жалким. Если Зерваны выставили тебя за дверь, то явно не из-за бездарности. Да и их старший сын... Три года назад ты подался в Паломники. Что, черт возьми, с тобой стряслось за это время?

Каллиус проигнорировал вопрос. Он лишь сухо повторил свое условие:

— Это тебя не касается, Седрик. Мое требование остается прежним.

— ...Похоже, ты и впрямь непрошибаемый упрямец. Пока по хребту не получишь, по-хорошему не заговоришь, да?

Седрик перекатил сигару из одного угла рта в другой. Глаза Каллиуса сузились.

В то же мгновение кулак великана сорвался с места.

«Медвежий Коготь» Седрик оправдывал свое прозвище на все сто. Огромный кулак вырос прямо перед глазами Каллиуса, заслонив собой весь обзор. Скорость удара была запредельной — среагировать на такое обычный человек просто не успел бы.

Фьють!

Хлесткий поток воздуха растрепал черные волосы Каллиуса. Однако перед лицом этой пугающей, похожей на медвежью лапу угрозы он даже бровью не повел.

— ...Тс, — Седрик медленно опустил руку. Его взгляд скользнул к чайной чашке, которую Каллиус по-прежнему держал на весу.

«...Пронесло». Не додумайся он схватиться за этот проклятый сервиз, удар Седрика прилетел бы точно в цель. И от головы Каллиуса не осталось бы ничего, кроме кровавого месива.

— Седрик. Неужели ты до сих пор не понял, у кого на руках все козыри? Советую не делать глупостей. Если со мной что-то случится, Поножи Оракула сгниют в земле, и ты их никогда не найдешь.

— ...

Седрик одарил его взглядом, способным испепелить на месте, после чего тяжело рухнул обратно на диван.

— Чего ты хочешь? — глухо спросил он.

Лишь теперь Каллиус аккуратно поставил чашку на уцелевший край и тонко улыбнулся.

— Мне нужна от тебя всего одна вещь, Седрик.

— Излагай уже, ублюдок, не тяни.

— Я хочу, чтобы мы с тобой... стали назваными братьями.

— ...Чего?!

Физиономия Седрика комично перекосилась от шока. Братьями с равным положением, где никто не стоит выше или ниже другого. Именно этого союза так настойчиво добивался Каллиус.

Седрик уставился на него как на умалишенного, решив, что это какая-то глупая шутка. Однако, искусно орудуя информацией о Поножах Оракула как рычагом давления, Каллиус шаг за шагом пробивал его оборону. И в итоге...

«Еще увидимся, брат». Они скрепили этот договор.

«Брат». Это слово обладало особым, сакральным значением. И Седрик, как никто другой, понимал его истинную цену. Именно из-за этого он так долго упирался, прежде чем уступить. Разумеется, пока это соглашение оставалось лишь формальностью — великан не дурак, чтобы доверять первому встречному. Но Каллиус знал: со временем Седрик признает его по-настоящему. Такова уж была натура этого человека: свирепый и беспощадный снаружи, но удивительно преданный и мягкосердечный в глубине души.

«Пока что его статус горит синим...» Но когда на смену подозрительности прийдет искреннее доверие, этот цвет сменится благородным золотым.

— Ха-а... Выжал из меня все соки.

Щелк.

Каллиус переступил порог роскошных апартаментов, которые Седрик любезно предоставил ему для отдыха. Огромнейший люкс на самом верхнем этаже казино буквально ломился от помпезного декора и дорогой мебели.

Через панорамные окна гостиной открывался великолепный вид на Фонтанную площадь Тристы. Огни, прорезавшие предрассветные сумерки, заливали неоновым сиянием раскинувшийся внизу город азарта и развлечений.

— Хм, этот герб...

Символом Ордена Вальтеруса испокон веков являлся меч в форме креста.

— Два скрещенных багровых клинка — это знак Инквизиции... Но какого черта он делает в таком месте? Неужели они выслеживают кого-то из отступников? Ладно, не моя забота.

Кто там отрекся от веры, а кто блюдет обеты — сейчас у него хватало собственных проблем, чтобы переживать о чужих. Наскоро смыв запекшуюся кровь из приготовленной прислугой кадушки с водой, Каллиус без сил рухнул на кровать. Мягкий матрас услужливо принял его тело в свои объятия. Боги, как же давно он не ощущал подобного комфорта!

Последнее время ему то и дело приходилось ночевать под открытым небом, в провонявших конюшнях или захудалых клоповниках. А здесь, под крылом Седрика, можно было не опасаться внезапного удара в спину. Нахлынувшее чувство безопасности принесло с собой долгожданное умиротворение, и веки Каллиуса начали стремительно тяжелеть.

«Завтра нужно заглянуть в Аукционный дом Трисси, прикупить кое-какие компоненты для святой воды... А потом стоит наведаться на подпольный рынок и поискать стоящие артефакты».

Кто бы мог подумать, что он так внезапно разбогатеет. Три тысячи золотых! Колоссальный куш, сорванный за игральным столом. Такая сумма равнялась годовому налогу с земель какого-нибудь крупного графа.

«Седрик лично проконтролирует перевод, так что за сохранность золота можно не переживать».

К тому же на руках у него уже были банковские чеки и векселя, которые без проблем обналичат в любом мегаполисе вроде Тристы. Седрик, при всей его дикости, дорожил репутацией и чужое присваивать бы не стал.

«Хоть бы на аукционе подвернулся приличный артефакт... Должно же мне хоть в чем-то повезти». В крайнем случае, можно задействовать Седрика. Артефакты, которые в этом мире презрительно именовали жалкими копиями священных реликвий, частенько оседали в частных коллекциях. У новоиспеченного «братца» наверняка припрятано немало таких безделушек.

— Завтра...

Мысли окончательно спутались, и Каллиус начал проваливаться в глубокий сон.

Щелк.

Внезапно тишину нарушил тихий скрип. Дверь в комнату плавно приоткрылась, хотя посреди ночи гостей он точно не ждал.

Шорох.

Сонливость как рукой сняло. Каллиус плавно скользнул рукой под подушку, нащупывая рукоять Арсандо.

Топ. Топ.

Шаги были крадущимися, но отчетливыми. Едва силуэт незнакомца поравнялся с кроватью...

Вжих!

Лазурное лезвие Арсандо со свистом рассекло воздух и замерло в миллиметре от кадыка незваного гостя.

— Ик!..

— Кто ты, к черту, такой и что здесь забыл? — процедил Каллиус.

— М-мой господин!..

Первой мыслью было, что это подосланный убийца. Однако, присмотревшись в полумраке, Каллиус с изумлением узнал Бранса.

— Ты еще живой?

— К-конечно, сэр! Живее всех живых!

Каллиус убрал меч. «Странно, мне казалось, тот ублюдок разделал его подчистую...» Однако парень выглядел бодрячком и помирать явно не собирался.

— Хе-хе, Бранс не из тех, кто откинет копыта из-за какого-то недоноска, едва умеющего махать железякой! Так, царапина пустяковая — слюной помазал, подпоясался и прибежал к вам!

Несмотря на бахвальство, Каллиус прекрасно видел, что рану парня на совесть обработали качественным снадобьем и наложили чистые повязки.

— И кто тебя так подлатал?

— Местные лекари из казино, сэр. Глядите, от бинтов даже цветами пахнет!

Похоже, Седрик все-таки проявил заботу. «Ну еще бы... Я ведь при всех объявил этого придурка своим слугой». Каллиус пошел на эту уловку исключительно ради того, чтобы получить законное право прикончить Геда. Паломник сухо рассмеялся про себя.

— Надо полагать, именно статус моего слуги помог тебе беспрепятственно миновать охрану на входе.

— Так точно, сэр!

— Вот только мы оба знаем, что никакой ты мне не слуга, верно?

Услышав этот холодный, лишенный иллюзий тон, Бранс мгновенно бухнулся на колени прямо перед кроватью.

— Пускай Бранс — всего лишь уличная крыса из подворотен Тристы, но сегодня я был до глубины души потрясен вашей безумной игрой и тем, как безжалостно вы орудуете мечом! Прошу, позвольте мне следовать за вами! Я готов пойти в огонь и в воду!

— ...Какая внезапная преданность.

Каллиус цинично усмехнулся. Он ведь, по сути, использовал этого парня как живой щит, а тот теперь в верности клянется. «Либо этот пройдоха что-то замышляет, либо он круглый дурак». Глядя на сияющее лицо Бранса, Каллиус все больше склонялся ко второму варианту.

— Умоляю, возьмите меня к себе! Я на всё готов!

— ...Ну и чудной же ты тип.

Из-за этого визита весь сон как рукой сняло. Понимая, что уснуть уже не удастся, Каллиус закрепил на поясе Арсандо, набросил на плечи плащ и направился к выходу.

— Куда это вы посреди ночи, сэр?

— На Черный рынок. Собирался отложить это дело до утра, но раз уж ты меня растолкал, наведаюсь туда прямо сейчас.

Аукционный дом Трисси, более известный в криминальных кругах как Черный рынок, работал по своим законам. Завтра редкие лоты могли попросту уйти с молотка.

— Э-э... А как же я?

Окинув Бранса оценивающим взглядом, Каллиус усмехнулся:

— Хочешь — топай за мной.

— Слушаюсь, сэр!