Глава 96 — Я - плохой человек — 3
День выдался суматошный.
Проводив до особняка госпожу, которая на полном серьёзе объявила ттокпокки с мятным шоколадом вершиной кулинарного искусства, я отправился бродить по вечерней столице.
— Мятный шоколад — зло, которое разъедает общество изнутри.
Я повторил эту ересь вслед за госпожой и тяжело вздохнул.
Было уже поздно, но улицы не пустели. Стража обходила ночные посты, уставшие авантюристы заливали трудовой день в трактирах, студенты Академии прожигали молодость так, будто завтра её отменят.
Глядя на них, я невольно усмехнулся.
— Молодёжь... Эх, молодёжь.
Когда-то и я был таким.
В Академии я проучился меньше года, однако студенческой жизни хлебнул сполна: забирал сокровища, которые сюжет приберёг для героев, выполнял задания, разгонял остатки еретиков...
«Нет, пожалуй, обычной эту учёбу не назовёшь».
Нормальные студенты тратят юность на дружбу, глупости и первую любовь. Я же носился по столице как подорванный и постоянно влезал в какую-нибудь дрянь.
И всё-таки было весело.
Госпожа вытрепала мне немало нервов, зато сюжет романа наконец пришёл в движение. События, о которых я прежде только читал, разворачивались у меня на глазах, а Юрия, главная героиня, понемногу менялась и становилась сильнее. За этим было странно и приятно наблюдать.
Травля Юрии. Пожар в Академии. Её сближение с Руином.
Прочитать такое на бумаге — одно. Увидеть собственными глазами — совсем другое. Тогда я и смеялся, и злился, и порой едва не выл от бессилия, но плохими те воспоминания всё равно не стали.
Особенно те, что были связаны с Юрией.
Я собирался лишь присматривать за ней со стороны, а в итоге мы сблизились. Хотел остаться посторонним, но незаметно стал её другом. Такое не забывается.
Среди ярких витрин и шумных улиц в памяти вдруг всплыл наш первый разговор.
— Почему вы плачете здесь одна?
— Что?..
Я поднял взгляд на огромную луну.
— Светит, зараза.
Пожалуй, сегодня можно было и выпить.
* * *
В небольшой таверне неподалёку от Академии Юрия сидела за самым дальним столиком и смотрела так, будто у неё отняли последнюю надежду.
Заведение было тихим и почти домашним. Сюда редко заглядывали шумные авантюристы и пьяные ублюдки, которые принимали одинокую женщину за приглашение к знакомству. Небольшой зал с барной стойкой давно стал для Юрии привычным убежищем.
Она не любила спиртное, но иногда приходила сюда, когда на душе становилось совсем погано. К тому же с этим местом было связано немало воспоминаний.
Сняв верхнюю одежду и повесив её на спинку стула, Юрия робко подняла руку.
— Простите...
Официантка не услышала. Она стояла у стойки и протирала бокалы сухим полотенцем.
Юрия огляделась. За соседними столами ворковали влюблённые, смеялись студенты, радовавшиеся скорому концу семестра. Она несколько раз попыталась поймать взгляд официантки, но та металась между посетителями и ничего не замечала.
Юрия втянула голову в плечи.
— Не слышит, что ли?..
Наконец она зажмурилась и заговорила громче:
— Простите! Я хочу сделать заказ!
Её голос снова утонул в общем гуле.
— Вот же...
Она неловко перебирала пальцами, пока официантка сама не подошла к столу.
— Простите, сегодня народу больше обычного.
— Ничего страшного. Можно кружку разливного пива и вяленое мясо?
Официантка быстро записала заказ.
— Одно пиво и мясо, верно?
— Да.
— Сейчас принесу!
— Не торопитесь.
Через несколько минут перед Юрией уже стояли холодная кружка и тарелка с нарезанным на небольшие кусочки мясом.
Она долго смотрела на пену, а потом тяжело выдохнула.
— Господи... Ну почему я такая дура?
В её голосе слышалась усталая злость на саму себя.
— Даже то, что умею, делаю через задницу. Ещё и напридумывала себе чёрт знает что...
После иллюзии, увиденной в подземелье, Юрия никак не могла прийти в себя. Уверенность, которой и прежде было немного, таяла с каждым днём.
Когда выяснилось, что у неё редкий дар к святой силе, она была счастлива. Казалось, теперь всё обязательно наладится. Но в последнее время поводов для радости становилось всё меньше.
Учёба давила. Отношения с людьми запутывались. Чем старше она становилась, тем тяжелее были вопросы, на которые никто не давал ответа.
В памяти всплыл давний разговор с отцом.
— Папа! Меня приняли в Императорскую академию!
— Что?!
— Да! И сразу назначили стипендию. Вот какая у тебя дочь!
— Ну ты даёшь!
— Теперь бросай работу авантюриста и живи на мою будущую зарплату.
— Ха! Правда бросить?
— Конечно!
— Нет уж. Кто тогда будет зарабатывать тебе на карманные расходы?
— Я сама! Буду хорошо учиться, получать стипендию и всё тебе отдавать. Так что хоть немного отдохни.
Тогда Юрия мечтала стать дочерью, которой отец сможет гордиться. Он продолжал ходить в походы, хотя старые раны уже не позволяли ему жить как прежде. Когда она впервые получила стипендию и отправила часть денег домой, сердце едва не лопнуло от счастья.
Стоило же подумать о самой Академии, и всё внутри холодело.
С первых недель её начали травить.
— Чего эта простолюдинка выпендривается?
Юрия была уверена: если улыбаться, не отсиживаться в углу и самой идти к людям, друзья обязательно появятся. Вместо этого она впервые врезалась в стену, которая называлась происхождением.
Однокурсников раздражало в ней всё. Даже когда она просто проходила мимо, кто-нибудь обязательно морщился и говорил, что от неё воняет.
В родной деревне стоило рассмеяться или предложить помощь — и люди отвечали тем же. В Академии всё работало иначе.
Разговариваешь с парнями — шлюха. Пытаешься подружиться с девушками — бесстыжая дрянь, которая не понимает намёков.
Юрия менялась, старалась говорить тише, улыбаться меньше, не лезть вперёд. Ничего не помогало.
— Чего она опять к нам пристала?
— Не знаю. Неловкая до жути.
Признаваться в этом было стыдно, но Академию Юрия ненавидела. Место, которое обещали сделать равным для всех, оказалось насквозь прошито невидимыми границами между дворянами и простолюдинами.
Единственным светлым пятном в этой серой жизни стал Рикардо.
Он держался так, будто никому и ничего не должен, и Юрия влюбилась в него с первого взгляда.
На собрании первокурсников она увидела высокого парня с тёмно-рыжими волосами и правильными, резкими чертами лица. Он выглядел опасным и при этом почему-то надёжным. Первая мысль была простой: «Да чтоб меня... Какой красавец».
Остальные отзывались о нём куда хуже.
— Это он? Дворецкий Оливии?
— Ага. По роже сразу видно, что служит у той психованной суки.
— Вот что значит полезные связи. Такого простолюдина даже в Императорскую академию пропихнули.
— Тише, услышит.
— И пусть. Я правду говорю.
Среди дворян Рикардо звали бешеным псом. Простолюдины считали его дешёвым прихвостнем знати. Слухов вокруг него было столько, что хватило бы на десяток людей.
Юрия ничего этого не хотела слышать. Она лишь недоумевала, как можно не любить человека с таким лицом.
В те дни ей даже казалось удачей, что у Рикардо мало поклонниц. Если когда-нибудь случится чудо и он обратит на неё внимание, хотя бы не придётся отбиваться от соперниц.
У каждого студента есть своя первая любовь. Для Юрии ею стал Рикардо — далёкий, красивый и почти недостижимый.
Когда выяснилось, что они будут учиться в одном классе, она бросилась на кровать и завизжала в подушку:
— С ума сойти... Мы в одном классе! Что теперь делать?!
Наблюдать за ним оказалось ещё веселее, чем мечтать. Рикардо постоянно устраивал что-нибудь нелепое.
— Эй, простолюдин. Сбегай в лавку и купи мне булочку.
— Чего?
— Ты как с дворянином разговариваешь?
— А ты как с человеком разговариваешь?
— Ах ты ублюдок...
— Госпожа!!!
Рикардо не прогибался ни перед кем и плевать хотел на чужое мнение. Возможно, уверенности ему придавала Оливия Десмонд за спиной, но дело было не только в покровительстве. Он держался нагло и свободно, будто на свете не было человека, которого стоило бояться.
В первые недели успел подраться с дворянином, а на рейтинговом поединке швырнул сопернику песок в глаза, лишь бы победить. Репутация пробила дно, но самого Рикардо это нисколько не заботило.
Юрия смотрела на него издалека, радовалась, волновалась и молча болела за него.
А потом однажды они всё-таки заговорили.
Не потому, что Юрия наконец набралась смелости. Всё случилось по чужой воле — и в тот момент, когда ей меньше всего хотелось попадаться ему на глаза.
В то утро на её парте красной краской было выведено:
[ТУПАЯ ТВАРЬ]
Юрия выбежала из класса, не разбирая дороги.
А потом услышала за спиной знакомый голос:
— Почему вы плачете здесь одна?
Рикардо сам нашёл её.