Глава 85 — Отец злодейки — 2
Тремя днями ранее.
Госпожа, не имевшая водительских прав, училась водить во дворе поместья.
*У-у-у-у.*
Она сама изображала гул мотора и осторожно шевелила рычаг. Проехав метр, всякий раз оборачивалась ко мне с немым вопросом: «Ну как?» — и ждала, что я оценю её выдающееся мастерство.
Я поднял большой палец.
— Даже моя бабушка ездила бы быстрее.
— У Рикардо нет бабушки.
— Это было ниже пояса.
— Прости.
Поначалу госпожа робела, но быстро освоилась. Похвала придала ей уверенности.
— Едет. Само едет.
Она уже смелее управлялась с рычагом, а вскоре перешла к опасным экспериментам.
— Дрифт!
Коляска резко ушла боком.
— Госпожа, лихая езда заметно сокращает дорогу до кладбища.
— Зато красиво. Остальное неважно.
— Кто научил вас так рассуждать?
Госпожа молча посмотрела на меня.
Видимо, её вдохновил мой показательный разворот с заносом. Мне, как её инструктору, оставалось только опустить голову.
— Впрочем, хоть раз в жизни войти в поворот боком должен каждый.
— Вот именно. Без этого скучно.
Она важно кивнула и снова сосредоточилась на дороге.
*Визг шин.*
Она круто повернула направо.
*Протяжный визг.*
Потом резко затормозила и ушла влево.
Показав ещё несколько шумных трюков, госпожа вдруг замерла. На подлокотнике алела кнопка. Она посмотрела сначала на неё, потом на меня.
В глазах разгорелся азарт. Палец подрагивал, как у игрока, поставившего последние деньги.
— Рикардо, я готова к взлёту.
— Вам ещё рано обращаться в прах.
— Я не умру.
Красная кнопка, которую мы прозвали «Тормоза для трусов», снимала ограничение скорости. После нажатия коляска разгонялась быстрее и могла перевалить за сотню километров в час. В ней воплотилась мечта любого мужчины, которому здравый смысл мешает жить полной жизнью.
Во время первого заезда эта же кнопка помогла госпоже снести ограду поместья. Теперь она снова смотрела на неё с опасным восторгом.
— Я уже хорошо вожу. Я лучший водитель.
— Значит, до кладбища вы доберётесь ещё быстрее.
— Ничего страшного. Когда я врезалась в стену, со мной же ничего не случилось.
Госпожа явно доверяла защитному барьеру, встроенному в «Феррари № 1», больше, чем собственному водительскому мастерству.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Затем я твёрдо сказал:
— Нельзя.
Она не ответила.
— Даже не думайте.
Госпожа покосилась на меня, постучала кулаком по шлему, словно гонщик перед стартом, и послушно кивнула.
— Эх!
*Бр-р-р-р-р-р!*
Мотор взревел.
— Ой.
После этого короткого писка «Феррари № 1» рванула прямо к поместью.
Я схватился за голову.
— Всё. Нам конец.
*Визг тормозов.*
*Ы-ы-ы!*
Неопытная водительница не совладала с взбесившейся машиной. Коляска протаранила главный вход с той лёгкостью, с какой осадный таран ломает крепостные ворота.
*Грохот.*
*Кхе-кхе.*
Когда пыль немного осела, госпожа начала бормотать, что расчёт был безупречен и виновата исключительно техника. Потом она увидела огромную дыру на месте входа.
— А?..
На её лице отразилось крушение мира. Защитный барьер спас госпожу от травм, зато поместье проиграло эту осаду безоговорочно.
*Ик.*
Она посмотрела на развалины.
— Рикардо... Я захватила поместье.
— Блестящий штурм, госпожа.
— Спасибо. А что теперь делать?
На глазах у неё выступили слёзы. Госпожа только что разнесла единственное ценное имущество, которое у неё оставалось.
Я улыбнулся как можно добрее.
— Зато ворам больше незачем ломать дверь. Она у нас теперь автоматическая: всегда открыта.
Она молча насупилась.
— Дом и раньше напоминал развалину, а теперь образ наконец завершён. Даже придраться не к чему.
— Не издевайся.
Госпожа понурилась. Я стряхнул пыль с её волос и тяжело вздохнул.
«И что теперь?»
Даже по беглой оценке ремонт займёт не меньше двух недель.
С деньгами особой беды не было. После того как мы отдали Паскаля на выставку насекомых, у нас осталась приличная сумма. Браслет для госпожи тоже удалось купить со скидкой по знакомству.
Куда сильнее меня беспокоила зима. Через распахнутый проём в дом будет задувать так, что мы сами превратимся в ледяные статуи.
Подумав, я кивнул.
— Раз уж так вышло, может, съездим куда-нибудь?
— Куда-нибудь?
— Да. Заодно займёмся ремонтом дома.
— У Рикардо есть деньги?
— Возьмём ссуду. Не переживайте. Пока здесь идут работы, съездим в столицу.
— В столицу?
Госпожа склонила голову.
Столица означала Академию. Там жило много людей, которые ненавидели госпожу, и немало тех, кто терпеть не мог меня.
После её отчисления мы туда не возвращались. Но теперь появился хороший повод: приближался день рождения главы рода.
Нас изгнали из рода Десмонд, однако делать вид, будто Дарбава Десмонда для нас не существует, было бы свинством. Когда-то он позволил беспризорнику из трущоб стать дворецким его дочери и относился ко мне теплее, чем был обязан.
Я решил воспользоваться случаем, приехать лично и хотя бы показаться на глаза.
«Впрочем, он нас наверняка не примет».
Заодно Малик давно звал меня в новое ттокпокки-кафе, которое открыл в столице.
Причин набралось достаточно.
— Поедем? — спросил я.
Госпожа задумалась, потом посмотрела на осыпавшуюся стену и снова икнула.
— Но столица...
Она сомневалась не зря. Там прошли её лучшие годы, и там же жили люди, которые ненавидели её такой, какой она стала.
Если держаться подальше от Академии и не привлекать внимания, ничего страшного не случится. Но осторожность не помешает.
— Купим шоколад.
Госпожа промолчала.
— Пройдёмся по магазинам.
— У нас нет денег на покупки.
— Возьму ссуду побольше.
Она тихо рассмеялась и взяла меня за руку.
— Тогда я помогу выплачивать.
— Опять собираетесь приклеивать глаза игрушечным медведям?
— Да.
— Даже не начинайте. Я буду ругаться.
Госпожа улыбнулась ещё шире.
— Тогда у меня есть просьба.
— Какая?
— Сходим в театр.
Так мы и оказались в столице.
* * *
После встречи с Юрией мы направились к шоколадной лавке. Госпожа сидела в коляске, я шёл рядом, и оба едва сдерживали радость.
Мне не терпелось впервые за долгое время потратить деньги на какую-нибудь глупость. Госпожа предвкушала шоколад из любимой лавки, где не была почти два года. Наш восторг был по-детски наивным, но после долгого затворничества это было простительно.
— Рикардо.
— Да.
— Что купим сначала? Сконы? Мороженое? Или сразу шоколад?
Лицо госпожи скрывал красный шлем, зато голос выдавал её с головой. Она уже мысленно скупила половину витрины.
Кошелёк распирало заёмными деньгами, и я позволил себе широкую улыбку.
— Берите всё, на что упадёт взгляд.
— О-о-ой! Рикардо решил жить одним днём?
— Нет.
Даже в такой момент госпожа беспокоилась о деньгах. Я ответил с достоинством:
— У меня слишком много забот, чтобы позволить себе умереть завтра.
— О-о-о! Тогда купишь мне всю лавку?
— Нет.
Госпожа, как всегда, мгновенно потребовала больше, чем я мог дать.
— Для начала сегодня...
Я достал из внутреннего кармана маленький блокнот. В нём был расписан весь наш столичный отпуск. Мне хотелось, чтобы эта поездка стала для госпожи хорошим воспоминанием, поэтому к планированию я подошёл со всей серьёзностью.
— В половине одиннадцатого покупаем шоколад.
— Ого.
— Потом идём в новое заведение Малика и оцениваем ттокпокки.
— У Рикардо плотный план.
— Очень плотный.
— Врёшь. После этого у тебя ничего нет.
Я замолчал.
[План поездки. День первый.]
[1. Оставить вещи в гостинице.]
[2. В 10:30 пойти в шоколадную лавку.]
[3. После этого посетить новое заведение Малика.]
[Конец.]
Не представляю, как госпожа догадалась, что остальные страницы пусты. Её проницательность порой пугала.
Госпожа повернула ко мне голову.
— Я права?
— Да.
Госпожа тихо хихикнула.
Примерно через десять минут мы дошли до нужного места и одновременно подняли головы.
— Кажется... всё плохо.
[Закрыто.]
Большая вывеска с красными буквами успела выцвести от времени. Лавка, где прежде всегда пахло шоколадом и выпечкой, стояла пустая.
Госпожа явно была раздавлена.
Я тревожно посмотрел на неё. Она не шевелилась и не произносила ни слова.
— Рикардо, кажется, у меня испортилось зрение.
Госпожа потёрла глаза, потом сняла шлем и всмотрелась внимательнее. Пустая витрина никуда не делась.
— Нет... Так нельзя.
— Соболезную, госпожа.
— Да что за хуйня?!
Она громко выругалась и принялась ругать весь мир. Когда поток жалоб иссяк и госпожа уже просто смотрела на лавку мёртвым взглядом, за нашими спинами раздался низкий мужской голос:
— Она закрылась два года назад.
Голос был твёрдым и спокойным, как у человека, которого трудно заставить отступить.
— Здесь была постоянная покупательница, приносившая почти шестьдесят процентов выручки. Однажды она перестала приходить, а вокруг открылось слишком много новых заведений. Хозяин не выдержал конкуренции.
Мужчина помолчал и добавил уже тише:
— Моя дочь очень любила эту лавку.
В этих словах звучала печаль. Голос казался до боли знакомым.
Я медленно обернулся. Рядом стоял мужчина средних лет в строгом тёмно-синем мундире. У него были чёрные волосы, прямой взгляд и безупречная осанка.
В истории этого мира ему предстояло погибнуть ради семьи.
— Давно не виделись, — сказал он.
Это был глава рода Десмонд — Дарбав Десмонд.