Глава 87 — Один день семьи Десмонд

Два года назад мой дом оказался на краю гибели.

Я посвятил ему всю жизнь. При мне Десмонды поднялись так высоко, что придворные всерьёз называли меня лучшим главой рода со времён основателя. Я собирался превзойти его — и почти верил, что сумею.

Всё перечеркнула несчастная любовь моей дочери.

— Господин Дарбав, беда! Госпожа Оливия...

— Опять с кем-то подралась? Надеюсь, победила.

— Она применила чёрную магию.

— Что?!

Обвал начался в тот же день. Не помогли ни деньги, которыми я годами подкармливал двор, ни показная благотворительность, ни пожертвования храмам. Газеты по всей империи смаковали скандал. Покупатели бойкотировали наши товары. Императорские чиновники стряхнули пыль с законов, о которых прежде предпочитали не вспоминать, и принялись душить нас проверками.

Я рассчитывал обойти Хистаний и окончательно закрепить за Десмондами первое место. Вместо этого расплачивался за поступок, которого сам не совершал.

*Грохот!*

Сколько столов я разнёс в те месяцы, никто уже не считал. Стоило нам нащупать путь к восстановлению, как наружу вытаскивали очередную пакость Оливии из времён Академии. Любой новый проект хоронили статьями раньше, чем мы успевали его запустить. Даже «Золотая монета», торговый дом, работавший с нами несколько поколений, прислал вежливое письмо о прекращении сотрудничества.

Я злился на дочь. Чем больше рушилось то, что я строил десятилетиями, тем труднее было вспоминать, как сильно я её люблю. Я отобрал у Оливии деньги, драгоценности и всё, что могло иметь цену. Думал, хотя бы так станет легче. Не стало. Внутри лишь прибавилось злости и какой-то тупой, беспомощной обиды.

Тогда я решил больше её не видеть.

Она была моей девочкой, роднее которой у меня никого не было, но цена одной её ошибки оказалась чудовищной. Я прощал ей слишком многое. На этот раз поклялся не уступать. Даже Кайл, обожавший сестру до безумия, говорил о ней с ненавистью.

Мы хотели вычеркнуть Оливию из своей жизни.

— Лекари считают, что госпожа больше не сможет ходить.

— Не произноси при мне её имя. Она больше не Десмонд.

Я не поехал к ней, когда узнал о параличе. Не помог, когда донесли, что она осталась почти без денег. Ради Рикардо, который не бросил её, я сохранил дочери титул, но не сделал ничего, чтобы спасти от нищеты. Пусть живёт хуже простолюдинки — так я тогда думал.

Это называлось воспитанием лишь в моих оправданиях. На деле я мстил собственному ребёнку, потому что оказался слишком слаб, чтобы поступить иначе.

Кайл уехал за границу и там поднимал новые предприятия. Слуги, служившие дому десятилетиями, один за другим подавали прошения об отставке: не выдерживали травли. Я оставался в пустом особняке, всё сильнее злился на Оливию и всё чаще пил.

Иногда мне казалось, что следовало сразу лишить Оливию фамилии. Тогда общество, возможно, быстрее оставило бы нас в покое. «Ещё не поздно», — повторял я себе.

Однажды вечером очередной проект рухнул после особенно мерзкой газетной кампании. Я пил в одиночестве и наконец решил довести дело до конца. Никаких полумер: если я отрёкся от дочери, следовало поставить точку официально. Это было бы правильно для семьи, как бы ни болело сердце.

И тогда перед глазами вспыхнуло системное сообщение.

[Задание выполнено.]

[Открыта 53-я дополнительная история «Твоя дочь, которая больше не вернётся».]

Мне показали историю, которой я не знал. В ней Оливию ждал страшный конец — такой, что ни один отец не должен видеть даже во сне.

В ту ночь я передумал. Решил терпеть, бороться, глотать унижения — что угодно, лишь бы она оставалась жива.

И впервые за много лет расплакался.

— Спасибо, что выжила... Господи, спасибо.

* * *

Перед нами ломился от еды огромный стол, но никто не решался притронуться к завтраку.

*Ик...*

Даже госпожа, обычно не замечавшая чужого недовольства, сидела тише мыши.

— Кхм...

Дарбав Десмонд, один из великих магов империи, тоже старательно не поднимал глаз.

— Ха-ха...

Я улыбался так жалко, что самому было противно. Напротив стояла Розанна, скрестив руки на груди, и от её взгляда хотелось спрятаться под стол.

Наконец она вздохнула.

— Дорогой.

Дарбав мгновенно повернулся к дочери.

— Оливия, тебя мать зовёт.

— Она не меня позвала. Она тебя позвала.

— Тогда, вероятно, Рикардо.

— Не втягивайте меня в семейную разборку. И в любовники к вашей жене я тоже не нанимался.

Мы с Оливией без колебаний бросили главу дома на произвол судьбы. Нам самим ещё хотелось пожить.

Розанна Десмонд, хозяйка особняка и жена Дарбава, особенно сердито смотрела именно на мужа.

— Как трогательно, — произнёс он, пытаясь улыбнуться. — Ты так ласково на нас смотришь.

— Ещё бы. Я просто с ума схожу от нежности. Особенно когда вспоминаю, как ты клялся никогда больше её не видеть, а потом приволок домой без единого слова.

Последние слова Розанна процедила сквозь зубы.

— Такая любовь берёт за душу.

*Ик!*

Госпожа судорожно схватилась за стакан и шёпотом спросила меня:

— Рикардо, нам пиздец?

Розанна услышала.

— Оливия! Я сколько раз просила тебя не выражаться?

— Ты сама ругаешься.

— Когда это?

— На приёме в Башне магии. Та дама на тебя косо посмотрела, а ты дала ей пощёчину и сказала...

— Она первая меня довела!

Оливия благоразумно закрыла рот.

Устройство семьи Десмонд было предельно ясным. Родом управлял Дарбав, а всеми, кто жил под этой крышей, — Розанна. Даже великий маг не спорил с женой. Впрочем, именно её характер когда-то его и покорил, так что жаловаться было поздно.

Дарбав отпил воды и предпринял ещё одну попытку спастись.

— Предлагаю всё обсудить после еды. Они с дороги, наверняка голодные.

— Ещё бы им не быть голодными после того, сколько эта девица просадила.

*Ик!*

Оливия сунула в рот кусок хлеба, явно решив переждать бурю за жеванием.

— Оливия, возьми вилку! Я тебя чему учила? Хлеб руками за столом не хватают.

— Рикардо мне не запрещал.

— Рикардо!

— Виноват.

С Розанной никто не спорил, когда она входила в такой раж. В этом доме она всегда была последней инстанцией: гасила вспышки Кайла собственной вспышкой, вытаскивала мужа из деловых кризисов и защищала слуг. Когда меня, мальчишку из трущоб, попытались унизить за происхождение, она лично избила нескольких рыцарей.

Бывшая наёмница порой решала вопросы слишком прямо, но добрее человека в этом доме я не знал.

Сейчас её взгляд то и дело опускался на худые ноги Оливии. Розанна прикусила губу, отвернулась и быстро вытерла глаза.

— И что теперь делать? — спросила она, шмыгнув носом.

Дарбав привёл нас сюда после встречи у кондитерской.

— Пообедаем вместе, — сказал он тогда. — За едой и поговорим. Рикардо, ты ведь тоже не откажешься?

— Конечно, господин Дарбав.

До ворот он шагал так уверенно, словно возвращался с победой. Перед женой весь его пыл куда-то исчез.

— Мы всего лишь поедим, Розанна. Что в этом плохого?

Она тяжело вздохнула.

— А что будет, когда вернётся Кайл? В прошлый раз он рвался найти Оливию и высказать ей всё в лицо. Как, по-твоему, он отреагирует, увидев её здесь? Спросит, хорошо ли она жила?

— У меня есть план...

— Какой ещё план? Ты сначала привёл её, а думать собираешься потом!

С каждой фразой плечи Дарбава опускались всё ниже.

Мне оставалось молча есть суп и делать вид, что я ничего не замечаю.

— Очень вкусно, — сказал я после первой ложки.

Розанна тут же смягчилась.

— Правда? Я сама готовила. По рецепту, который ты прислал.

Дарбав насторожился.

— Прислал? Когда?

— Ну...

Розанна неловко улыбнулась и посмотрела то на него, то на меня.

— Мы переписывались.

— Как давно?

— Примерно два года. Ты всё равно ничего о них не рассказывал, вот я и завела своего осведомителя.

Оливия перестала накалывать хлеб на вилку и уставилась на меня как на предателя родины.

— Рикардо!

— Простите, госпожа. У меня не было выбора.

— Предатель!

Розанна, не обращая внимания на возмущение дочери, стала рассказывать, что узнала из моих писем. Оливия, по её словам, заметно выросла и даже начала походить на человека. Тогда я понял, почему нас встретили не криком и сковородой, а всего лишь ледяным взглядом. Все эти два года мать знала, как мы живём.

Я заранее предупредил её и о том, что собираюсь приехать к дню рождения Дарбава. Сам глава семьи об этом, разумеется, не слышал. Теперь он смотрел на меня точно так же, как дочь.

— Предатель.

— Папа прав.

— Вот за это я тебя и люблю.

Они мгновенно помирились на почве общей обиды.

Розанна принесла с кухни блюдо со стейками и продолжила:

— Дорогой, ты знаешь, что Оливия пыталась заработать? Приклеивала глаза плюшевым медведям.

— Оливия? Работала?

— Мама, не рассказывай! Это стыдно!

— Почему? Я тобой горжусь. Будущей жене полезно заранее учиться помогать мужу...

— Рикардо, останови её!

— Не могу. Простите.

— Ты мой дворецкий!

— Тогда станьте хозяйкой дома Десмонд и отдавайте распоряжения здесь.

— Ах ты!...

Розанна рассмеялась и положила мне на тарелку лучший кусок мяса.

— Спасибо тебе.

Я не нашёлся с ответом и только опустил голову.

* * *

К вечеру особняк затих. Дарбав и Розанна сидели в кабинете у открытого окна и пили вино. После долгой разлуки дом снова казался полным.

Розанна поставила на стол закуски.

— Где дети?

— Оливия уснула. Рикардо сказал, что ляжет позже.

Дарбав кивнул, глядя в бокал.

— Я предложила им остаться до твоего дня рождения. Правильно сделала?

— Правильно.

Некоторое время они молчали. Дарбав смотрел на луну и улыбался с тем тихим довольством, которого ему не хватало два года.

— Почему ты всё-таки привёл её? — спросила Розанна. — Ведь клялся, что больше не увидишься.

Он не стал придумывать оправданий.

— Соскучился.

Розанна накрыла его руку своей.

— И правильно сделал.

* * *

На следующее утро особняк разбудили два отчаянных вопля.

— Воздушная тревога-а-а!

— Империя в опасности!...

— Да заткнитесь вы оба!

Так начиналось ещё одно мирное утро в доме Десмонд.