Глава 109 — Ничего не поделаешь — 1

По дороге домой госпожа сидела в «Феррари-1» и отчаянно боролась со сном. Голова её раскачивалась, как маятник, пока наконец не упала вперёд. Госпожа вздрогнула всем телом, вскрикнула и резко обернулась.

— Ты меня звал?

— Нет.

— Странно... Будто демон сна толкает меня в затылок.

— Вам кажется.

*М-м.*

Она кивнула, признавая, что сказала глупость.

Сегодня мы впервые за долгое время провели день вдвоём. Посмотрели хорошую пьесу, позволили себе лишнее в ателье, а потом ещё умудрились поссориться с каким-то уличным попрошайкой. Вышло шумно, но всё равно замечательно.

Обратная дорога ничем не отличалась от сотен прежних. И всё же сегодня ровные ряды деревьев и мягкий свет фонарей казались особенно красивыми. Мне хотелось, чтобы этот вечер длился подольше. Белые волосы госпожи, обычно сухие и растрёпанные, в свете фонарей отливали серебром.

Она замотала головой, пытаясь прогнать сон, и несколько раз похлопала себя по щекам.

— М-мня... Спать хочу.

— Поспите немного. Я разбужу вас у дома.

— Нельзя. Рикардо говорил, что сонным водить нельзя: так и на тот свет недолго.

— Сегодня за рулём я, так что вам ничего не грозит.

— Правда?

Госпожа согласно кивнула и с довольной улыбкой пообещала расплатиться за поездку шоколадом.

Минут через десять она повернула ко мне сонное лицо. Тишина действовала лучше колыбельной.

— Рикардо.

— Да?

— Как тебе сегодняшний спектакль?

— Понравился.

— Не так. Скажи подробно. Например, что теперь будешь чаще давать мне шоколад. Или что понял, как плохо отнимать его у других.

— Даже не знаю... Я скорее подумал, что ради вашего здоровья шоколада стоит давать поменьше.

*И-и-и!..*

Госпожа сжала кулак и попыталась меня припугнуть. Получилось примерно как у Бульончика, когда тот лениво машет лапой. Я спокойно заметил:

— Медленно.

После этого я легонько щёлкнул её по лбу.

*Ай!*

— Шучу.

Затем я всё-таки ответил так, как ей хотелось.

— Пожалуй, я понял, что должен лучше к вам относиться.

— Почему?

— Чтобы вы меня не били.

— Рикардо! Что за ответ?!

*Ха-ха!*

— Опять шучу. А вы о чём подумали?

Она резко отвернулась и пробормотала, что я вечно над ней издеваюсь. Некоторое время госпожа сидела, надув губы, потом тихо хмыкнула.

— Я подумала, что не хочу расставаться с Рикардо.

Меня мгновенно бросило в жар.

Я не сразу понял, что услышал. Её слова застали меня врасплох. Прикрывая ладонью невольную улыбку, я спросил дрогнувшим голосом:

— Это вы со мной заигрываете?

— Заигрываю?

— Пытаетесь меня очаровать.

— Нет!

Она замахала обеими руками так яростно, будто отбивалась от обвинения.

— Я просто хочу, чтобы мы с Рикардо долго жили вместе и не болели. Я даже буду чуть меньше привередничать. И ещё... тот человек в пьесе был таким несчастным. Я решила, что должна хорошо себя вести, чтобы Рикардо прожил подольше.

— Ого. Покажем вам этот спектакль ещё три раза — и вы в меня влюбитесь.

— Не влюблюсь.

Госпожа покраснела до ушей и тяжело вздохнула.

— Дурак.

— Сама дурочка.

— Индюк.

— Вредина.

Мы одновременно расхохотались.

Так и ехали до особняка, перебрасываясь детскими обзывательствами, хотя для таких игр оба были уже великоваты.

Свидание определённо удалось.

* * *

К тому времени, как мы добрались, глаза госпожи уже не открывались. Вернее, она давно спала.

*Хр-р-р...*

— Уважаемая пассажирка?

*М-мня...*

— Приехали. Пора расплачиваться.

— Рикардо заплатит...

— Ну вот...

Я потянул её за щёку, но она даже не проснулась. Решив позже забрать плату сладостями, я отпустил щёку и осмотрелся.

Было поздно, и особняк затих. Слуги давно разошлись. Глава семьи, Розанна и Кайл, видимо, уже легли: в гостиной никого не было.

Я тихо вздохнул и осторожно поднял госпожу на руки.

«Какая лёгкая».

Удивительно, как в таком маленьком теле помещается столько еды.

— М-м-м... Шоколад...

Она спала так безмятежно, будто в её жизни не было ни одной тревоги. В таком виде госпожа напоминала принцессу, потерявшую сознание после отравленного яблока.

На мгновение я задумался, разбудит ли её поцелуй принца, но вовремя вспомнил, что к принцам не отношусь.

— Крепко же вы спите.

Если госпожа засыпала, разбудить её было почти невозможно. Можно было вынести вместе с кроватью — она бы только громче захрапела. После насыщенного дня она устала особенно сильно и уже успела обслюнявить мне рукав.

*Хр-р-р-р...*

Я посмотрел на её спокойное лицо и прошептал:

— Доброй ночи.

По лестнице я поднимался на цыпочках. Я боялся издать хоть звук и нёс госпожу так бережно, словно держал в руках хрупкую стеклянную фигурку.

Наконец мы оказались перед её дверью.

[Комната самой красивой на свете Оливии]

[Разбудишь — укушу.]

[Будешь шуметь — обматерю.]

[Всё понял — проваливай.]

Табличка сохранилась с тех времён, когда госпожа была трудным подростком. При виде этой надписи я невольно улыбнулся.

— Страшно-то как. Правда, госпожа?

— М-мня... Есть хочу.

— Понятно.

*Скрип...*

Я осторожно открыл дверь и уложил госпожу на мягкую кровать.

Комната была вся в розовых тонах: занавески, покрывало, подушки. Злодейка, которую трудно было заподозрить в любви к чему-либо милому, на самом деле обожала розовый цвет и собирала плюшевых зверей.

Правда, вкус у неё был своеобразный. Один плюшевый медведь вцепился зубами в человеческую руку, а крокодил скалился так, будто собирался сожрать хозяина. И всё же это были милые игрушки. По крайней мере, по мнению госпожи.

Я сдвинул её любимую игрушку к краю кровати и уложил госпожу поудобнее.

Некоторое время я просто смотрел на её спящее лицо. Когда дыхание стало ровным, я сел рядом и убрал с её лба прядь волос.

— Пожалуйста, не заигрывайте со мной так внезапно. Моё сердце этого не выдержит.

— Хотите прожить со мной подольше, а сами доведёте до сердечного приступа.

— Ну что за человек...

Я горько усмехнулся, положил ладонь ей на ноги и активировал способность.

— Глупая вы.

[При применении «Восстанавливающего прикосновения» к «цели, заражённой чёрной магией», будет израсходован 1% «жизненной силы».]

[Израсходовано жизненной силы: 6%]

[Остаток жизненной силы: 94%]

[Если запас упадёт ниже 90%, расход жизненной силы увеличится втрое.]

Во рту появился металлический привкус. Я изо всех сил пытался не дать крови подняться к горлу, но из груди вырвался надсадный кашель. Пришлось закрыть рот ладонью.

*Кха! Кха!*

К этому невозможно было привыкнуть.

Каждый раз казалось, что моя жизнь становится немного короче. Видимых последствий не было, но боль исходила откуда-то изнутри, словно ломалось нечто, от чего зависела сама жизнь.

Я шумно выдохнул сквозь зубы.

— Блядь...

И всё же я был счастлив.

Как тот мальчик из пьесы, я мог лишь оставаться рядом и беречь госпожу. Так я возвращал долг за жизнь, которую она спасла мне в детстве, и позволял себе хоть изредка заигрывать с женщиной, которую безответно любил.

Сдерживая боль и тяжело дыша, я улыбнулся.

Когда-нибудь госпожа встанет с кресла, и мы пойдём рядом. Тогда, быть может, я, вечный трус, наконец наберусь смелости сказать ей правду.

Эта надежда стоила любой цены.

Боль разлилась по всему телу. Я уже не мог сдержать стон, когда дверь, которую считал закрытой, медленно отворилась.

*Скрип...*

В щели показался знакомый мужчина. Он был в ночной одежде, но от этого выглядел не менее грозно.

Я был уверен, что он спит.

Надо было вести себя осторожнее. Надо было запереть дверь. Тогда этой сцены удалось бы избежать.

Но сожалеть было поздно.

Я кашлял кровью, положив руку на ноги госпожи. Даже со стороны это выглядело чертовски подозрительно.

Мужчина посмотрел на меня и глухо спросил:

— Что ты делаешь?

От ледяного голоса по коже побежали мурашки. Кашель сменился хриплым, рваным дыханием, и лицо мужчины стало ещё жёстче.

Я пробормотал:

— Вот дерьмо.

Передо мной стоял Кайл — будущий глава рода Десмонд, уже предупреждавший меня не творить глупостей.

Он смотрел так, будто готов был убить меня на месте.

— Немедленно убери от неё руку.