Глава 130 — Юрия тебя не полюбит — 1
В тёмной комнате Руин сидел, опустив голову, и скрипел зубами.
Ему не давал покоя разговор с Хансом — тот самый, который состоялся в подземной тюрьме перед побегом.
— Слушай. Я хочу спросить только одно.
— ...
— Зачем ты это сделал?
— ...
— Я правда не понимаю.
Ханс тогда не отвечал. Сидел, понурившись, словно уже признал себя преступником, и не разжимал губ.
Руину было тяжело на него смотреть. Он помнил другого Ханса: тихого отличника, который каждый день таскал под мышкой толстые книги и почти жил в библиотеке.
— Я спрашиваю, зачем ты полез в чёрную магию.
Руин не верил, что этот человек способен замышлять подобные мерзости. Ханс мало говорил, но всегда улыбался и не мог прихлопнуть даже насекомое. Именно поэтому обвинения казались невозможными.
Наверное, Руин до последнего цеплялся за надежду, что всему найдётся объяснение.
Он понимал: отключать заклинания наставника и оставаться с пленником наедине было чудовищной глупостью. Без барьера Ханс мог сделать что угодно, а Руину не хватало сил, чтобы гарантированно его остановить. Старик не зря приказал не вмешиваться.
Руин знал и другое. Его друг стал преступником. На руках Ханса была человеческая кровь.
Но принять падение человека, с которым прожил бок о бок больше десяти лет, оказалось слишком трудно. Поэтому Руин и стёр защитные чары. Он предпочитал сомневаться в обвинениях, а не верить уликам.
— Почему?..
Воспоминания о детстве подсказывали пощадить друга.
— Почему ты это сделал?!
Наверняка существовала причина. Наверняка Ханс оказался загнан в угол. Руину нужно было услышать это от него самого.
Старик часто ругал Руина за безрассудство. Спрашивал, почему тот не думает, прежде чем действовать, зачем всякий раз даёт волю ярости и портит дело, хотя достаточно было немного потерпеть.
Наставник говорил правду.
Руин прекрасно знал, что не умеет сдерживаться. Сначала бил, потом разговаривал. Там, где можно было договориться, предпочитал силу. Он видел в себе эти недостатки.
Но разве легко отказаться от способа, который всегда работал? Руин всю жизнь отвечал окружающим так же, как они обращались с ним. Привычку, сложившуюся годами, невозможно сломать за один день.
И всё же на этот раз он старался. Вспоминал наставления старика и пытался говорить спокойно, без угроз и кулаков, потому что хотел верить другу. Ему нужно было услышать, что Ханс не имел выбора, что его заставили, что за всем стоит чужая воля.
Разве не для этого существуют друзья?
— Ха... Руин.
Однако Ханс не сказал ничего из того, на что он надеялся, и лишь холодно усмехнулся.
— Ты правда не понимаешь?
После долгого молчания голос Ханса охрип, но в нём отчётливо звучали злость и ненависть. Казалось, Ханс сжимал зубы, чтобы не сорваться на крик.
— Ты спрашиваешь, почему я так поступил?
— ...
— Именно ты?
Ханс медленно поднял голову. В его прежде спокойных и добрых глазах стояла ненависть, какой Руин прежде не видел.
Прикованный пленник источал почти осязаемую жажду убийства. За годы в нём накопилось столько злобы, что ею будто пропиталась сырая камера.
*Лязг цепей.*
Ханс рванул скованными руками и закричал:
— Не говори так, будто всё просто! Ты вообще нихуя не знаешь!
— Тогда объясни...
— Ты не поймёшь.
— Потому и спрашиваю! Скажи, почему!
— Да что с тобой...
Ханс сухо рассмеялся. Не насмешливо — опустошённо. Вдохнул влажный воздух темницы и спросил:
— Знаешь, каково это, когда твою жизнь постоянно заслоняет чужое имя?
— Что?
— Я добивался нового результата — мне говорили о тебе. Находил неизвестную формулу — мне снова ставили в пример тебя. Куда бы я ни пришёл, всюду слышал имя Руина. Ты хоть представляешь, как это бесит?
— ...
— Это, блядь, невыносимо.
— Так не слушай! Просто игнорируй! Скажи, кто тебя унижал, и я бы с ним разобрался!
Ханс криво улыбнулся.
— Это был ты.
— Что?
— Ты, сука! Ты смеялся мне в лицо, спрашивал, как можно не справляться с такой ерундой! Когда я впервые сумел создать огненный шар, ты фыркнул и сказал, что это даже магией назвать нельзя! Из-за тебя я выбрал этот путь! Из-за тебя!
Глаза Ханса налились кровью. Он дёргал руками, но сковывающий артефакт не поддавался.
— Теперь я буду отнимать у тебя всё, одно за другим.
— ...
— Всё, что тебе нравится. Всех, кто тебе дорог. Я отниму у тебя всё до последнего!
А потом он произнёс имя, после которого Руин окончательно потерял самообладание.
— Юрия...
До той минуты Руин считал её просто близкой подругой. Но стоило Хансу упомянуть её, как внутри всё похолодело.
— Да. Твоя драгоценная Юрия.
Слова старого друга были пропитаны злобой.
— Я её убью.
Впервые Руин по-настоящему захотел убить Ханса.
На самом деле Ханс ни разу не упомянул Рикардо. Руин сам придумал правдоподобную отговорку для наставника: так было проще объяснить свой срыв и не тревожить старика.
Барьер он открыл вовсе не из-за насмешек над Рикардо. Причиной стала угроза жизни Юрии.
Ханс перешёл черту.
— Береги её как следует. Второго предупреждения не будет. Мне теперь терять нечего.
Руин не выдержал и ударил.
Именно этого Ханс и ждал.
* * *
После сокрушительного отказа госпожи, страдавшей тяжелейшей аллергией на чтение, мы вдвоём без дела смотрели в окно.
— М-м-м.
— Значит, вы всё-таки хотите прочесть гримуар?
— Нет.
— Рад, что вы согласны. Вот он.
— Я не буду.
— Тогда начнём вечером.
— Не буду я его читать!
Как обычно, госпожа совершенно не ценила заботу преданного дворецкого.
Знания полезны: чем их больше, тем легче жить. Но Оливия, похоже, решила возвести между собой и образованием неприступную стену. Казалось, она решила наглухо закрыть мозг для любых новых сведений.
Я приложил пальцы к её вискам и принялся массировать круговыми движениями.
*А-а-а!..*
— Хорошее кровообращение пробуждает тягу к учёбе.
— Всё вертится!.. Комната крутится!
— Ну как? Уже захотелось заняться?
— Нет! Ненавижу учиться!
Госпожа мужественно терпела ощущение, будто мои пальцы вот-вот просверлят ей череп, но учиться всё равно отказывалась.
«Пожалуй, ничего не выйдет».
Было бы замечательно, если бы она снова занялась магией. Однако заставлять её силой я не хотел. Когда человек настолько ясно говорит «нет», давление только всё испортит.
Продолжая вертеть голову госпожи из стороны в сторону, я посмотрел на небо. Оно затянулось тяжёлыми облаками.
Похоже, скоро пойдёт снег.
В такую погоду в поместье почему-то обязательно приходил гость с тяжёлой судьбой.
Я вспомнил девушку с мечом, которая появилась здесь дождливым весенним днём. Она неуклюже соврала, будто мечтает попробовать наш дешёвый зелёный чай, а потом расплакалась. Принесла с собой столько боли, что её неловкая отговорка никого не обманула.
Сегодня небо выглядело почти так же: низкие облака, мрачный свет. Оттого становилось тревожно, а я терпеть не мог лишние хлопоты. Впрочем, гостей мы всё равно не ждали.
— Уже скоро начнётся.
— Что начнётся?
Госпожа услышала мои слова и повернула голову. После жестоких лечебных процедур её волосы торчали во все стороны, а несколько тонких прядей прилипли к переносице. Они щекотали нос, и Оливия сердито нахмурилась.
*А... а-а... апчхи!*
Я молча посмотрел на неё.
— Чего?
— У вас насморк.
— И что?..
Оливия подняла ладонь, на которой остались сопли, и потянулась к моему безупречно чистому мундиру. Я отшатнулся от этого святотатства и поспешно вложил ей в ладонь платок.
Госпожа громко высморкалась, вздрогнула всем телом и довольно улыбнулась.
— Так что должно начаться?
— Я думал о сегодняшнем ужине.
— Мясо.
— Рагу с огромным количеством болгарского перца?
— Не смей издеваться над аристократкой!
— Простите. Издевательства над знатью — моя слабость.
— Тогда я вообще есть не буду!
На самом деле приближался эпизод с похищением Юрии.
Еретики должны были узнать о её Божественном оке и попытаться выкрасть девушку. Если ничего не менять, всё в итоге разрешится само собой. И всё же меня не покидало дурное предчувствие.
Я ещё некоторое время смотрел в окно.
Госпожа как раз пыталась убрать с лица непослушную прядь, когда вдруг замерла и указала на ворота.
— Рикардо, там кто-то идёт.
— Кто? Мы никого не ждём.
— Не знаю. Похоже, к нам идёт метла.
— Метла?
Я выглянул во двор. И правда, к дому по дорожке приближался Руин — зеленоволосый второй главный герой, удивительно похожий на старую щётку.
Продвигался он не совсем по своей воле: Бульончик ухватил его за ногу и упорно тащил по дорожке.
*Гоооом!*
— Отпусти, ебаный медведь!
*Гоооом!*
Похоже, на этот раз Руин был настоящий.