Глава 417 — Друг и тайный друг.

— Пёрли, вы, часом, не дура?

От вызывающего вопроса Дакии Пёрли резко нахмурилась.

— С чего это вдруг?

— А то. Если бы вы там просто тянули время, пока не выбыли, партия как раз закончилась бы, и первое место досталось бы вам — у Пёрли ведь денег было больше всех. Тогда завтра целый день господин жрец Марнак носил бы вас на спине. Зачем вы всё поставили?

Пёрли ответила с таким видом, будто Дакия спросила сущую ерунду:

— У меня и карты были неплохие. Просто Марнаку повезло: последней картой он подобрал ровно то, что нужно. Иначе выиграла бы я. Играет он в карты так себе, зато на самом финише удача у него, как ни странно, крепкая. А чтобы он таскал меня на спине — вот это мне неинтересно.

— Что?

Фиолетовые глаза на миг сверкнули. Пёрли посмотрела на Дакию как на полную дурочку.

— Я что, ребёнок, чтобы довольствоваться катанием на спине? Меня интересует кое-что куда погорячее.

— И какое это имеет отношение к тому, что вы нарочно проиграли?

— Подумай сама. Допустим, я там выиграла. Допустим, получила право весь следующий день ездить у него на спине.

Пёрли едва заметно повела глазами в сторону Матери Разложения и продолжила:

— Как думаешь, она правда позволила бы мне целый день сидеть у Марнака на спине? Или снова устроила бы переполох?

— Хм.

Дакия невольно подумала, что в этом что-то есть.

— В итоге, если бы победила я, Марнаку стало бы только сложнее. Вот я и поддалась. В той ситуации для Марнака был удобен только один исход: если выигрывает сам Марнак.

— Звучит разумно, но вы правда уступили ради господина жреца Марнака? Чисто из заботы о нём?

— Пф.

Пёрли тихо фыркнула, ухмыльнулась и покачала головой.

— ...А если я скажу это Марнаку и отдельно потребую награду? С его характером он разве сможет сделать вид, что ничего не было? Наверняка попытается как-нибудь отблагодарить.

— То есть вы всё равно ничего не теряли, выиграете или проиграете, и поэтому поставили всё?

— Именно, именно! Я в проигрышные бои не лезу! Хи-хи!

— Хм-м.

Немного подумав, Дакия перевела взгляд на Мать Разложения, которая намертво прилипла к Марнаку.

— Право приказа! На что ты его потратишь?! Раз уж использовать, используй на мне! Скажи, что завтра хочешь пойти гулять со мной, и я сразу соглашусь! Ну же, прикажи мне! Скорее!

Дакия снова посмотрела на Пёрли.

— Вы уверены, что всё так удачно сложится именно для вас?

Пёрли загадочно улыбнулась и объявила:

— Оно не складывается. Это я заставляю всё складываться как надо. Вот увидишь.

***

— Всё равно не понимаю. Как такое вообще возможно? Ты же в этом доме на особом положении. Те, кто работает на кухне, по сути слуги главного дома. Сколько ни думай, у них просто не должно хватить духу смотреть на тебя свысока или вытворять что-то подобное. Да грубо говоря, стоит тебе пожаловаться отцу, главе дома, — и им всем несдобровать.

От вопроса Пинаты белая шерсть Тигриса встала дыбом, будто она ткнула его в больное место. Он долго мялся, прежде чем с трудом выдавил:

— ...Отцу я сказать не могу.

— Почему?

— Потому что...

Пината быстро задумалась: как так вышло, что этот мелкий, у которого обычно рот не закрывается, вдруг не может выговорить ни слова? Вскоре она своим острым чутьём примерно догадалась, что произошло.

— ...Ты уже один раз жаловался, да?

— ...

После долгого молчания хвост белой крысы обмяк. Тигрис опустил глаза и ответил:

— ...Да.

— И что случилось? Что-то ведь случилось? Рассказывай. Я умею держать язык за зубами.

Тигрис словно никак не мог заставить себя заговорить. Он несколько раз давился словами и проглатывал их обратно, пока наконец не вытолкнул из себя обрывки старой истории.

— Когда-то среди служанок были женщины, которые за моей спиной перемывали кости моей матери как хотели. А я всё слышал. Поэтому я рассказал отцу о тех, кто позволял себе болтать о моей матери всё, что вздумается. И тогда...

Пината ясно видела, какое чувство стояло в глазах Тигриса: сожаление. Он так ненавидел служанок — и всё равно жалел, что наябедничал.

«Видать, там случилось что-то совсем серьёзное».

Тигрис всё не мог продолжить, и Пината просто сидела и ждала. К тому времени в животе уже немного освободилось место, так что она понемногу откусывала от юдзовых рисовых шариков, которые принёс Тигрис.

Ожидание в конце концов принесло ей ответ.

— ...Отец собрал всех служанок в одном месте, взял меня за руку и подвёл к ним. А потом велел мне указать, кто это говорил. Я и показал пальцем на тех женщин.

— А потом?

Уши Тигриса поникли.

— «В тот день» ничего не произошло. Отец сказал, что понял, отпустил служанок и велел мне вернуться в комнату. Но на следующий день я понял, что натворил. Потому что все женщины, на которых я тогда указал, исчезли. «Все». После этого они больше нигде и никогда не появлялись. Наверное...

Тигрис так и не смог договорить, но Пината поняла и без слов.

«Убрали без шума и свидетелей».

Скорее всего, тогда Тигрис хотел лишь, чтобы тех женщин отругали при всех. Но случившееся оказалось слишком жестоким: такую ответственность ребёнку было не вынести.

Пината честно не знала, что тут сказать, и потому ещё немного помолчала. В этой тишине Тигрис медленно, с паузами, продолжил:

— После того как те женщины исчезли, служанки сначала меня боялись. Но время шло, и они начали ненавидеть меня за то, что из-за меня пропали их подруги. Нет, если честно, они и до этого меня не особенно любили. В отличие от старших братьев, у меня не было матери, так что они скорее считали меня лёгкой добычей. Но снова пожаловаться отцу я не мог. Тогда повторилось бы то же самое.

Белая крыса поморщилась.

— Но и я не обязан всё время терпеть их ненависть. С самого начала виноваты были те, кто распускал языки. Значит, выход оставался один. Если я не могу просить отца вмешаться, я сам должен назначать им соразмерное наказание. Только так я мог защитить от них свой авторитет и себя самого.

Пината примерно поняла, как их отношения закрутились в такой узел. Но полностью одобрить способ, который выбрал Тигрис, она тоже не могла.

— Поэтому ты бил их и устраивал скандалы при каждом удобном поводе?

— Не при каждом удобном поводе. Я просто находил подходящий предлог, чтобы наказать тех, кто исподтишка делает мерзости.

— Это вообще ничего не решает. Ты не объясняешь, «почему» злишься, а цепляешься к другим поводам и срываешься на них. И что, по-твоему, должно измениться? В итоге между тобой и служанками, которые здесь работают, только глубже становится пропасть.

— И что ты предлагаешь?

Стоило его способу оказаться под сомнением, как Тигрис свирепо уставился на Пинату.

— Что мне сказать? Что, где бы вы ни разговаривали, стоит мне чуть прислушаться — и я слышу каждое слово? Что не надо плевать мне в питьё? И что это изменит? Всё равно с тех пор, как служанки, на которых я указал, исчезли все до единой, уже ничего не вернуть. По-настоящему это уже не исправить! Они потеряли подруг из-за меня-ябеды и потому будут ненавидеть меня вечно. Значит, мне остаётся только одно.

Тигрис выплюнул слова сквозь зубы:

— Давать тем, кто ненавидит меня, что бы я ни делал, новые причины ненавидеть меня дальше. Я не собираюсь всю жизнь молча терпеть от тех, кто всё равно будет меня ненавидеть.

— Можно извиниться.

— Извиниться? С какой стати я должен извиняться? Это они болтали о моей матери всё, что хотели. Что я вообще сделал не так? Они даже не винят отца, который на самом деле заставил их подруг исчезнуть. Они просто ненавидят меня, потому что я удобная мишень!!!

— Ты такой же.

— ...

Пината указала на Тигриса и безжалостно выложила правду:

— Ты тоже вымещаешь злость на служанках, потому что до них дотянуться проще. Разве главная причина всего этого не твой отец, который уничтожил служанок из-за нескольких слов за спиной? Ты ведь сам считаешь, что отец поступил слишком жестоко и неправильно, поэтому больше и не жалуешься. В том, что всё дошло до такого, больше всего виноват твой отец, но ты его не винишь.

Пината стряхнула крошки с пальцев и подвела итог:

— По-моему, вы со служанками одинаковые. И ты, и они боитесь твоего отца, главной причины всей этой беды, поэтому вцепились друг в друга, потому что так проще, и снова гоняете один и тот же бесконечный круг.

— Тогда...

Тигрис посмотрел на Пинату злыми глазами.

— ...Тогда что мне делать? Как, по-твоему, я должен был поступить?

— А вот этого я не знаю. Я ведь всего лишь одна девчонка, которую сюда притащили несколько дней назад. А ещё я в книге читала: искать ответ у других — это типично детский способ. Там было написано, что настоящий ответ нужно найти самому, как следует подумав.

Это была фраза из книги «Чёрный принц и Серебряная принцесса», которую она читала постоянно.

— ...Я должен найти его сам?

— Именно. Ты сам. Скажи, если я возьму и выдам тебе готовый ответ, тебя это устроит?

На самом деле Пината за всю свою короткую жизнь впервые столкнулась с настолько запутанной историей и понятия не имела, как её решать. Поэтому, немного подумав, она решила отказаться от поисков правильного ответа и полностью переложить эту задачу на Тигриса.

В конце концов, это было не совсем её дело.

— ...Пожалуй, ты права.

Тигрис кивнул сам себе и посмотрел на Пинату уже немного иначе.

— А ты умнее, чем кажешься.

— Книги питают душу и помогают мне расти! Хотя мама чаще использует их как подушку или подставку под посуду.

— На сегодня я пойду. Мне надо ещё подумать одному. Сладости доешь сама.

С этими словами Тигрис ушёл из комнаты Пинаты.

Пината осталась сидеть одна, довольно улыбнулась и пробормотала:

— Фух. Кажется, как-то справилась? Всё как в книге: находчивость закаляется на практике. А я-то испугалась, когда разговор оказался серьёзнее, чем думала.

***

На следующий день Тигрис пришёл и огорошил Пинату взрывным предложением:

— Хочешь стать моим «другом»?

— Другом? А разве друзьями становятся просто по заявлению? Ну, как бы там ни было, мне-то всё равно.

— Правда?

От такого ответа лицо Тигриса просияло.

— Тогда пойдёшь со мной гулять?

— Гулять? Ты забыл, в каком я положении? Я заложница. Заложница. Если я куда-нибудь пойду...

«...будет беда».

Она провела здесь уже несколько дней. Если её поймают на прогулке, свободу передвижения наверняка ограничат. С другой стороны, если выйти наружу, погулять и незаметно засветить лицо то тут, то там, это могло стать для мамы зацепкой, по которой та найдёт её местонахождение.

Пината мысленно взвесила риск: её поймают после самовольной вылазки и урежут доступные ей места — или она оставит для мамы след. В итоге сейчас ей показалось лучше выйти и оставить зацепки.

— ...Я ведь заложница. Разве можно просто так взять и вывести меня?

Тигрис кивнул с видом человека, который всё понимает.

— Поэтому мы тайком сходим и вернёмся. Я знаю способ незаметно выбраться и погулять. Тут почти нет шансов попасться. Всё равно за тобой никто отдельно не следит. Мы только что пообедали, так что если вернёмся до ужина, никто ничего не узнает.

«Да не в этом дело».

Даже если никто не заметит сам побег, думать, будто белую крысу вроде Тигриса и полукровку вроде неё, разгуливающих по Летусфелеуму, можно будет скрывать вечно, — редкостная глупость.

Пината тщательно спрятала свои мысли и, сделав вид, что сомневается, осторожно сказала:

— Ну... если ненадолго, можно и сходить.

— Отлично! Чтобы вернуться до ужина, у нас мало времени! Идём!

Тигрис схватил Пинату за руку и потащил куда-то за собой. По дороге Пината осматривалась, а потом склонила голову набок.

— Разве это не совсем в другой стороне от выхода? Дядя Секунриус говорил, что из внутренней крепости есть только один путь наружу.

— И что, если крепость окружат, мы все должны сидеть взаперти и дохнуть? Конечно, есть задний выход. К тому же я заранее связался со своим тайным другом. Если он поможет, мы правда сможем погулять снаружи так, что комар носа не подточит.

— ...Тайным другом?

Пинате показалось, что словосочетание звучит не особенно приятно, но она всё равно пошла за Тигрисом.

Они прошли запутанными коридорами и выбрались через задний выход внутренней крепости. Там их уже ждал «тайный друг» Тигриса.

— Вот он, мой «тайный друг».

— Здравствуйте. Вот и снова встретились спустя всего несколько дней! Щёчки у вас стали пухленькие — похоже, кормят вас нынче как следует.

Сияющие золотые волосы и пара угольно-чёрных глаз, которые с ними не слишком сочетались.

Пината знала этого мужчину в лицо. Марат, глава Теневой транспортной компании и апостол Связанной Тени, шевельнул пальцем и представился:

— Именно я и есть «тайный друг» молодого господина Тигриса, Марат. Итак, куда сегодня доставить вас двоих?

***

— Марнак.

— Да.

— Ты же знаешь, что я тогда! Тогда! Нарочно проиграла карточное пари, чтобы тебе было проще? Так что мне...

— Пёрли, хотите, чтобы я воспользовался правом приказа и отправил вас совершить сто добрых дел?

— ...

— Шучу.