Глава 614 — Без названия

Археас подошёл ближе, неторопливо и внимательно оценивая внешний вид Йена.

— Ты выглядишь как наемник. Весьма впечатляюще.

— Другими словами, тебе этот прикид всё равно не по душе.

Археас лишь едва заметно пожал плечами.

— Отрадно хотя бы то, что ты догадался защитить голову. Но стоило выбрать шлем, который полностью скрывает лицо.

— Мне и в этом-то дышать нечем. А его защитных свойств и так более чем достаточно.

— Что ж, полагаю, так оно и есть. И я верю, что ты, как и всегда, подготовился на совесть. Вот, держи.

Археас высвободил из широкого рукава левую руку.

Стоило Йену завидеть зажатый в его пальцах продолговатый хрустальный флакон, как он невольно прибавил шаг. Сомнений быть не могло — перед ним был Эликсир Жизни.

— Сумел приготовить новый?

— Да. Сварил на всякий случай. Когда наступит критический момент, пей его без малейших колебаний.

— Уж поверь, я найду ему достойное применение.

Йен ухмыльнулся и потянулся к флакону.

Однако Археас не спешил разжимать пальцы. Посмотрев ему прямо в глаза, он настоятельно добавил:

— Даже если он тебе в итоге не понадобится, в этот раз не вздумай никому его отдавать. Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Дважды совершать одну и ту же глупость я не планирую.

Лишь после этого ответа Археас наконец выпустил флакон из рук.

— Надо же, не думал, что мне снова перепадёт такая ценность.

Йен приподнял бутылочку, любуясь ослепительным сиянием эликсира внутри, а затем аккуратно протолкнул её вглубь своего карманного измерения. К счастью, для такой маленькой вещицы там как раз отыскался последний свободный уголок.

— Что ж. Пора выдвигаться.

Археас плавно прошёл мимо него, и Йен, озадаченно склонив голову набок, устремился следом.

— А ты разве не собираешься сотворить заклинание телепортации прямо отсюда?

— К гробнице ведёт отдельный проход. Так гораздо удобнее, да и магической энергии на это тратится в разы меньше, — отозвался Археас.

Взгляд Йена, сокрытый под полумаской шлема, скрывавшей переносицу, мгновенно посуровел.

— Ты прорубил у себя дома прямой туннель, ведущий прямиком к Гробнице?

— Это своего рода традиция. Напоминание о том, что смерть всегда ходит где-то рядом, даже для таких существ, как мы. Хотя, если говорить начистоту…

Археас бросил на него мимолётный взор.

— …по большей части это лишь благовидный и пафосный предлог для того, чтобы хранить незыблемым преемственное благочестие нашего великого рода.

— Значит, есть и другая, более веская причина.

— Разумеется. Тебе ведь и самому прекрасно известно, что драконий труп — штука в хозяйстве на редкость полезная, не так ли?

При этих словах губы Йена тронула едва заметная усмешка.

— Понимаю. Значит, благородный способ защитить достоинство усопших.

— Верно. Вот почему перед лицом неминуемой кончины мы отправляемся в гробницу по собственной воле.

Археас пожал плечами и добавил:

— Если же кто-то неспособен сделать это сам, другой дракон обязан отыскать тело и предать его покою в гробнице. Это один из священных долгов нашего рода.

— Подобно тому, как ты поступил с Тахумритом?

— Да, он наконец-то обрёл вечный покой. И я вновь благодарю тебя за это.

— Не стоит благодарностей, — неловко пробормотал Йен.

Улыбка Археаса стала чуть шире.

— Точное расположение каждой гробницы и входа в неё ведомо лишь Хранителю Гробницы и его преемнику. Вот почему я так изумился, когда ты обмолвился, будто знаешь, где она находится.

— Вот как, — тихо отозвался Йен, встретившись с ним взглядом.

Глаза Археаса слегка изогнулись.

— Но не переживай. У меня нет ни малейшего намерения выведывать твои секреты. К слову, это существо, должно быть, и есть тот самый осколок древнего божества, о котором ты упоминал?

Его взгляд медленно скользнул ниже.

Только сейчас Йен покосился на собственное плечо. Йог свернулся кольцами прямо на его наплечнике и, сверкая фиолетовыми глазами, пристально, не мигая, уставился на Археаса.

— Всё верно. Он только-только очнулся.

— Рад это слышать.

Улыбка Археаса стала ещё шире от ответа Йена.

[ — То, как он на меня взирает, кажется весьма необычным. Мне ведь это просто чудится... верно?]

— Не думаю.

Йен лишь молча усмехнулся про себя. Даже для него во взгляде Археаса таился зловещий блеск.

— Не мог бы ты передать мне это создание?

Археас протянул руку.

— Я бы хотел осмотреть его. Да и кое-что сделать тоже не мешало бы.

[ — Пожалуйста, откажи ему! У меня ужасное предчувствие насчет этого!]

Кольца Йога испуганно ослабли, пока он судорожно шептал это, однако Йен проигнорировал его лепет без малейшего зазрения совести.

— Я не против, но сперва мне хотелось бы узнать, что именно ты задумал.

— Ничего из ряда вон выходящего. Я собираюсь наложить на него проклятие нерушимых уз. Такое, которое мгновенно испепелит его душу, едва он посмеет тебя предать, — произнёс Археас, так и не убрав с лица своей зловещей улыбки.

[ — Так я и знал!]

Йог судорожно зашептал, пулей метнувшись прямиком в зазор между пластинами доспехов Йена.

— Это весьма заманчивое предложение. Но триггер активации кажется мне важным нюансом.

Стоило ему приказать, и существу не осталось бы ничего другого, кроме как выползти обратно наружу.

Йен скосил глаза на своё предплечье и добавил:

— Проклятие сработает в тот миг, когда он только задумает предательство? Или когда действительно перейдёт к действиям?

— Оно будет выжжено на его душе, так что считаем его волю. Активация произойдёт в то самое мгновение, когда он искренне решится на предательство.

— В таком случае мне придётся отказаться. Это создание, судя по всему, частенько подумывает о предательстве.

Йен коротко цыкнул сквозь зубы и пожал плечами.

В разум Йена тут же проник испуганный шёпот.

[ — Ну ты и жестокий. Не так уж часто я об этом думаю. Большую часть времени я просто надеюсь, что ты не умрёшь.]

— Значит, ты всё-таки признаёшь, что иногда такие мысли проскакивают.

Археас понимающе кивнул.

— Раз такова твоя воля, я не стану настаивать. Но, как я уже говорил прежде…

— Я не стану доверять ему слишком сильно и всегда буду начеку. Не переживай.

— Когда я слышу от тебя подобные речи, то чувствую себя дряхлым стариком, придирающимся к ребёнку, — вздохнул Археас.

— А ты что, думал, это не так?

Когда Йен с усмешкой задал этот встречный вопрос, Археас сперва захлопал глазами, а затем разразился хохотом.

— И то правда, не поспоришь. Прошу, отнесись с пониманием. Как я уже сказал, с годами страхи и тревоги лишь множатся. О, мы уже почти на месте.

Археас устремил свой взор вперёд.

Йен тоже повернул голову.

— Как по мне, они все на одно лицо.

Они продолжали идти по туннелю, который плавно изгибался широкой дугой. В отличие от левой стены, которая была украшена лишь резными колоннами, в правой стене то и дело открывались боковые ответвления. Само собой, никаких указателей, сообщающих, куда ведут эти проходы, здесь не водилось.

— У тебя наверняка есть свой способ отличать их друг от друга.

— Со временем просто начинаешь чувствовать это, — легкомысленно отозвался Археас.

— Куда важнее другое — давай-ка закончим наш давешний разговор. Ты ведь говорил, что у тебя есть какой-то вопрос.

Брови Йена удивлённо поползли вверх.

— Серьёзно? В такой-то момент?

— А почему бы и нет? Это поможет снять лишнее напряжение. К тому же, кто знает — вдруг я возьму да и погибну в этой схватке.

— Тут не поспоришь.

Йен на мгновение уставился в сияющие глаза Археаса, а затем с абсолютно каменным выражением лица произнёс:

— Если дело всё же запахнет жареным, ты меня хотя бы наружу сначала отправь.

— М-м?

Археас непонимающе захлопал глазами, а в следующее мгновение разразился хохотом.

— Хотел было тебя поддразнить, да сам же и попался! Ладно-ладно. Я это запомню.

Стоило губам Йена наконец расплыться в ухмылке, как Археас, продолжая хохотать, прошёл мимо него и свернул в правый проход. За ним открылся пологий лестничный пролёт, уходящий по дуге вниз.

— Так о чём же ты хотел спросить? — поинтересовался Археас, ступая на лестницу.

Йен озвучил свой вопрос:

— Я собирался узнать, ведомо ли тебе что-нибудь о Белом Маге.

— О Белом Маге? — удивлённо моргнул и переспросил Археас.

Было очевидно, что он ожидал услышать совсем не это.

Сбросив скорость под темп Археаса, Йен пожал плечами.

— Я подумал, что раз уж ты прожил такую долгую жизнь, то можешь что-то знать.

— В пору его жизни я был ещё совсем юн. И в те времена я не отличался столь кротким нравом и дружелюбием, как сейчас.

— Звучит как завуалированная попытка сказать, что тебе почти ничего не известно.

Археас пожал плечами.

— Лично мы знакомы не были. Однако до меня доходило немало историй. Кое-кто из моих сородичей питал к нему искреннюю симпатию.

— До меня доходили слухи, будто он был потомком драконов или обучался у них магии.

— В этом едва ли есть половина правды. Я слышал, что он был обычным человеком и сиротой. Судя по всему, он постигал азы магии, просто подглядывая через плечо за магом эльфом, которому прислуживал. Он обладал врождённым талантом. Впрочем, одним лишь этим дело не ограничилось.

Археас тихонько рассмеялся и продолжил:

— У него хватило дерзости заключить пари с драконом, и ему улыбнулась удача — он выиграл и получил дозволение обучаться магии. Одержимый своей страстью, он добрую половину жизни странствовал по континенту, постигая суть всевозможных заклятий…

Пока дракон говорил, взор его устремился куда-то вдаль с лёгким налётом ностальгии, словно он мысленно воскрешал картины далёкого прошлого.

— И при всём этом он оставался непревзойдённым гением, которому хватило упорства собрать воедино все эти знания и заложить незыблемые столпы теории магии, доступные пониманию человеческого рода.

— Надо же, его жизнь оказалась куда более бурной и насыщенной событиями, чем я думал.

Улыбнувшись, Археас добавил:

— Именно он в очередной раз доказал драконам, что люди — это раса с поистине безграничным потенциалом. Вот почему я частенько сокрушался о том, что мне так и не довелось встретиться с ним лично.

— А о последних годах его жизни тебе что-нибудь известно?

— В общих чертах. Однако…

Археас, до этого размеренно спускавшийся по ступеням, наконец обернулся и посмотрел на Йена.

— Отчего в тебе зреет столь живое любопытство к его особе?

— Похоже, кровь этого человека течёт и в моих жилах, — невозмутимо отозвался Йен.

— Что?!

Глаза Археаса ошарашено округлились.

Уставившись прямо в эти светящиеся желтые глаза, Йен бесстрастно добавил:

— Я никогда не постигал законы магии систематически. Я просто использую её, поскольку она мне подвластна.

— Ты хочешь сказать, что заклинания изначально были выжжены на твоей душе? — вновь переспросил Археас, и его глаза округлились ещё сильнее.

Йен лишь безучастно пожал плечами.

— Не ведаю, на душе ли они выжжены или сокрыты в самой крови. Возможно, так оно и есть.

Это даже не было ложью — просто сформулировано достаточно осторожно, чтобы сойти за чистую правду.

— Пресвятые угодники… Подумать только, что ты таил от меня подобную тайну…

Он обладал способностью зрить сквозь любой обман. Судя по его потрясению, он окончательно уверовал в истинность речей Йена.

— Впрочем, сиё открывает завесу над множеством загадок. Постой, в таком случае, не является ли та таинственная пелена, что обволакивает твою душу, также его наследием?

— Мне это неведомо, — произнёс Йен, покачав головой.

Это тоже не было ложью. Он и сам не был до конца уверен, что нечто, окутывающие его душу, действительно является окном статуса.

— Вот как… Однако ж интуиция подсказывает мне, что я близок к истине.

Как и следовало ожидать, Археас снова кивнул.

Не в силах унять своего изумления, он продолжил говорить, будто обращаясь к самому себе:

— До меня доходили вести, что по завершении работы над теорией магии, он раздал рукописи ученикам, а сам сокрылся от мира в одном из драконьих гнёзд. Там он с головой ушёл в изучение сокровенных тайн разума и души — уповая, должно быть, стяжать бессмертие. Ведь даже величайший из магов неспособен избежать объятий смерти.

Йен слушал в полном безмолвии, лишь едва заметно кивая.

— Коли смертный не сподобился обрести божественность и вознестись, для него считается святотатством жаждать вечной жизни. Сомневаюсь, что чьи-либо увещевания могли удержать его от сего шага. Мне не ведомы все подробности, однако ж, скорее всего, именно поэтому его и изгнали прочь из гнезда.

Его ничуть не удивило, что эта версия отличалась от того, что рассказали ему Люсия и Диана. Вполне вероятно, что и сказание Археаса, искажало подлинные события минувших эпох.

— О последующих его днях мне ведомо лишь то, что он жил отшельником в глухом уголке Джунглей Фей. О том, что он проводил исследования, связанные с иными измерениями, драконы узнали лишь тогда, когда всё уже свершилось.

Пока Археас говорил, окружающий свет начал меркнуть. Его глаза, отливавшие золотом в сгущающейся тьме, словно засияли еще ярче.

— Разумеется, нам так и не удалось доподлинно выяснить, какие именно тайны он пытался постичь.

— Неужто все рукописи его трудов были бесследно утеряны?

На сей вопрос Йена Археас без промедления ответил согласным кивком.

— Именно так. Сам он сгинул, а вся та местность была полностью опустошена. Там укоренился столь неизбывный, яростный хаос, что даже драконы отступились в бессилии. Пожалуй, лишь благодаря этому знамению мы и осознали, над какими безднами он простирал свои руки.

— Значит, Белый Маг и впрямь был тем, кто подверг искажению и погубил тот лес, — с тихим вздохом обронил Йен.

Похоже, какая-то часть из рассказа Дианы всё же содержала семя истины.

— Истинно так. Более того — он рассек саму ткань этого мироздания, оставив после себя исполинский, зияющий разлом.

— Разлом?

— Я не дерзну утверждать, будто то был самый первый разлом. Хаос и безумие терзали сии земли и в былые эпохи.

Голос Археаса стал пугающе тихим.

— Однако ж сотворённый им разлом стал первым, который так и не удалось исцелить. Первым, что нанёс миру неизлечимую, смертельную рану.

— То есть ты хочешь сказать…

Йен на мгновение впился взором в полыхающие золотые глаза, а затем наконец нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что именно Белый Маг повинен в том, что весь этот мир обратился в это кошмарное месиво?