Глава 15 — Без названия

«..........»

От столь громких слов лицо Рейны лишь сильнее побледнело.

— А ты, будучи спасительницей, станешь символом. Если я буду относиться к тебе столь же хорошо, люди смогут представить, какие выгоды сулит союз с Винтернайтами. Ну а если ты в итоге пострадаешь от их мести — это тоже станет своего рода символом.

От слов герцога руки Рейны мелко задрожали.

Заметив это, герцог тут же продолжил:

— …Именно поэтому я, и весь этот герцогский род, будем защищать тебя и твоего ребенка еще надежнее.

Он вынашивал план официально назначить её няней Эстель и в связи с этим пожаловать ей титул.

Однако нельзя было просто так дать титул простолюдинке без связей, да к тому же не совершившей никаких великих подвигов.

К тому же Рейна была женщиной.

Если бы он пожаловал ей титул лишь за спасение Эстель, многие наверняка начали бы подозревать неладное в их отношениях.

И это было не всё. Если дать титул, могли найтись те, кто, позарившись на него, попытался бы причинить вред Эстель, чтобы потом разыграть спектакль с её спасением.

У всего есть свой порядок и более веские причины.

Герцог считал, что одного факта спасения Эстель достаточно, но для остального мира это было не так.

«Не время сейчас об этом говорить».

Глядя на бледное лицо Рейны, он понял, что сейчас не лучший момент для озвучивания его планов. И надо же было так случиться, что именно в еде оказались черника.

— …Б-благодарю вас?

Рейне казалось, что с ней обращаются как-то слишком уж по-особенному, поэтому она с недоумением смотрела на герцога Винтернайта.

Герцог и сам не понимал, почему ведет себя так, но решил, что если сейчас заговорит о титуле, Рейна может от испуга снова упасть в обморок, поэтому сменил тему.

— …И еще, у меня есть к тебе просьба.

— …Да.

Но стоило ему вспомнить отчаянное лицо Рейны в тот зимний день и её растерянность в кабинете, когда она, словно преступница, умоляла спасти её ребенка, как он понимал, что не может забыть этого до сих пор.

— Не научишь ли ты меня, как подружиться с дочерью?

— …Что, простите?

Ему казалось, что он словно попал под чьи-то чары, причем очень сильные.

В окружении герцога, конечно, были люди, воспитывающие восьмилетних детей.

Однако они либо не занимали должностей, позволяющих постоянно находиться рядом с ним, либо в основном относились к тем, кого герцогу следовало опасаться.

Поэтому до сих пор не находилось никого подходящего, кого можно было бы приставить к Эстель.

К тому же, раз уж Эстель позволяла себе говорить с Рейной на равных, он сомневался, что найдется кто-то, способный её заменить.

Сидя в кабинете и пытаясь читать документы, которые совершенно не шли на ум, он то и дело поглядывал в окно. Питер, помогавший ему с делами, в очередной раз тихо вздохнул, видя, что хозяин снова за своё.

— Ваша Светлость, если вам так хочется, почему бы вам не выйти?

— …Не нужно.

Там, куда бросал взгляды герцог, Рейна, Эстель и Бонита любовались цветами в саду.

Герцог смотрел на них с каким-то странным чувством зависти.

Питер считал, что его манера выражать привязанность очень неуклюжая и странная.

Он так дорожил Эстель, добывал для неё всё, к чему она проявляла хоть малейший интерес, но при этом лишь наблюдал издалека и никогда не выражал свою любовь словами.

Вскоре Питер заговорил:

— Рейна Ботон снова поправилась.

— Это была всего лишь реакция на пищу…

— Хорошо, что это был не яд.

Когда она тогда внезапно упала в обморок, задыхаясь, Питер первым делом подумал об отравлении.

Рейна, казалось, не осознавала своего положения, но она была спасительницей рода Винтернайт.

Если бы Эстель, которая еще не успела прочно встать на ноги, похитили и с ней что-то случилось, род Винтернайт несомненно пошатнулся бы.

Более того, если бы Эстель спас кто-то алчный, он наверняка начал бы требовать невозможного, называя себя её спасителем.

Питер считал, что им очень повезло, что этого не произошло.

Горничная, присматривавшая за Эстель, не поддалась на угрозы и оказала огромную помощь в поиске преступников.

Разве бывает история лучше?

К тому же дочь, которую похитили вместо Эстель, вернулась совершенно невредимой.

«Странно, что она выглядит такой спокойной».

Обычно даже взрослые после такого приходят в себя несколько дней, а этот крошечный ребенок уже через пару дней весело гулял вместе с Рейной.

Питер, решив, что у девочки стальные нервы, посмотрел на троицу, весело разглядывающую цветы в саду.

Сад герцогского замка стал намного ярче с тех пор, как приехала Эстель.

Садовник всегда ухаживал за ним, но до сих пор любоваться цветами было некому.

А после приезда маленькой леди в замке не умолкали восторженные возгласы, так что результат был закономерен.

К тому же, стоило упомянуть, что Эстель любит цветы, как в саду заработали все магические камни, так что цветение было обеспечено.

«Благодаря этому цветов полно, даже несмотря на то, что скоро День рождения звезд».

Рейна, предаваясь безмятежным мыслям, вела детей за собой.

Втроем они нарвали красивых цветов и уселись кружком в беседке.

Рейна учила их плести венки.

— Вот так, один раз переплетаем стебель, а потом следующий цветок…

Увидев ловкие руки Рейны, Эстель и Бонита засияли от восторга.

Дети попытались повторить, но их маленькие, непривычные к такой работе ручки лишь портили лепестки.

— …Не получается…

— …И правда…

Эстель и Бонита приуныли, глядя на смятые цветы в своих руках.

— В первый раз у всех так бывает. Но у вас получается гораздо красивее, чем у меня в первый раз!

— Правда?

— Честно?

— Конечно. Я впервые плела венок в двенадцать лет, и у меня вообще все стебли переломались.

Двенадцать лет — это на четыре года старше, чем они сейчас.

Дети переглянулись и, поняв, что с ними всё в порядке, успокоились.

На этот раз Рейна показывала медленно, чтобы дети могли повторить.

Когда у них получилось сплести первый узел, обе девочки с сияющими глазами посмотрели на Рейну.

— У вас отличные способности. Можно даже открывать магазин венков.

На самом деле до этого было далеко, и она представила, какими кривыми будут готовые венки.

Дети не могли точно рассчитать силу и давили на бутоны так, что лепестки начинали дрожать.

Но Рейна не собиралась указывать им на ошибки с самого начала.

От плетения венков из разноцветных цветов руки пропитались ароматом зелени и лепестков.

Почувствовав запах травы от своих пальцев, Рейна невольно слегка улыбнулась.

Несколько дней назад герцог объявил, что отныне будет защищать её, и заодно попросил научить его, как подружиться с дочерью.

«Хотя, кажется, ничего особо не изменилось».

Разве что комната, в которой она живет.

Услышав, что может остаться в этой комнате навсегда, Бонита от изумления раскрыла рот, и Рейна подумала, хорошо хоть сама она не выглядела столь потрясенной.

Взгляды людей на Рейну стали немного другими, но не более того.

Она по-прежнему оставалась горничной Эстель, просто теперь к ним присоединилась и Бонита.

То есть… что-то вокруг изменилось, но повседневная жизнь Рейны осталась почти прежней.

— Венок Рейны самый красивый.

— Ага, мамин венок самый лучший.

Дети постоянно сравнивали свои маленькие, сморщенные венки с великолепным венком Рейны.

Их поведение и мысли были настолько похожи, что, если бы не отсутствие родства, их можно было бы принять за разнояйцевых близнецов.

Рейна с трудом сдержала улыбку от этой умилительной картины.

Было видно, что обе девочки хотят венок, сделанный Рейной. Но при этом они мялись, не решаясь попросить, словно хотели уступить друг другу.

Какие же они чудесные дети.

— Может, сделаем еще один?

Рейна сделала вид, что ничего не замечает, и невзначай предложила.

— Правда?

Эстель просияла, поняв, что это отличная идея. Она оценила количество цветов, разбросанных на столе, и, решив, что их может не хватить, радостно воскликнула:

— Т-тогда мы с Бони принесем еще цветов!

— Только спросите у садовника, какие цветы можно срывать.

— Хорошо!

Конечно, даже если бы они не спрашивали, Эстель могла бы принести что угодно, но если бы они решили нарвать роз, не глядя, могли бы возникнуть неприятности из-за шипов.

Рейна с улыбкой смотрела, как маленькие девочки убегают, держась за руки.

И похищение Бониты, и угрозы — всё это казалось лишь страшным сном на фоне такого мирного дня.

— Ну что ж, сплету пока из того, что осталось.

Цветы, до которых не добрались дети, были свежими и нетронутыми.

Рейне не хотелось просто сидеть и ждать, поэтому она принялась плести венок из оставшихся цветов.

Когда она сплела уже несколько штук, она почувствовала, что кто-то крадется к ней.

Подумав, что это дети решили её напугать, Рейна с улыбкой подняла голову.

— Вы уже вернул…

— ………

— О, вы… вы пришли.

Однако, вопреки ожиданиям Рейны, подошел не дети, а герцог.

Он смотрел сверху вниз на Рейну, сидевшую спиной к солнцу. Рейна тут же вскочила и поклонилась.

— …Сиди.

— Д-…да, хорошо.

Он больше ничего не сказал, и Рейна, стараясь не смотреть на него, снова принялась за венок.

— Что ты делаешь?

— …В-венок плету.

Герцог посмотрел на два неказистых, сморщенных венка, лежавших рядом с изящным венком, который Рейна уже закончила.

— А те два жалких венка…

— Это венки, которые сделали леди и Бонита…

— Если присмотреться, они довольно милые.

— ………

— ………

Беда.

Герцог сглотнул.

Из-за крыши беседки было не разобрать, чем именно они там занимаются.

Герцог долго смотрел на цветы, а потом увидел, как две девочки, которые зашли в беседку и не выходили, взялись за руки и побежали куда-то, и ему стало любопытно, что они там делали.

Он вовсе не наблюдал за ними из кабинета весь день, просто случайно стал свидетелем всего происходящего.

И зачем только у беседки крыша, из-за которой не видно, плетут они венки, гадают на лепестках или просто разговаривают?

После этого они оба хранили молчание.

Герцог смущался своей недавней резкой смены поведения, а Рейна не могла заговорить первой, так как герцог был её высшим начальством.

В конце концов, герцог заговорил первым:

— …А этот венок зачем плетешь?

— А, детям, кажется, хочется еще. Нельзя же дать только одной.

— …Хм.

Было видно, что герцог не понимает этих слов.

Впрочем, концепция делиться чем-то с кем-то была ему совершенно чужда.