Глава 101 — Без названия

...И то верно. Будь на месте Норы кто-то другой, я бы действовала куда осторожнее, но именно то, что из всех людей рядом оказался он, подбросило дров в костер моей решимости.

В прошлой жизни я бы и помыслить не посмела о такой дерзости, но сейчас ситуация в корне иная. Политическая обстановка в нашей стране напоминает затишье перед бурей. После Священного суда — а точнее, после этой дуэли чести — вся структура власти непредсказуемо перекосилась.

Если бы тогда на защиту не встал Нора, наследник дома Нюрнберг, всё могло быть иначе.

Нюрнберги — первый род Империи, их влияние огромно, ведь сестра нынешнего герцога, Элизабет, — императрица. Долгое время они были искусными посредниками между советом и престолом, но после суда находились в открытой конфронтации с церковной властью. И оказались в одной лодке с нами, Нойванштайнами. Неудивительно, что остальные дома теперь пребывают в замешательстве.

Как бы много людей ни желали мне зла, я — глава дома Нойванштайн и аристократка. Священный суд, в котором не было ни капли справедливости, показал всем: на этом месте может оказаться любой дворянин. И если сейчас встать на сторону Церкви, можно не только потерять лицо и гордость, но и нажить врагов в лице двух величайших семейств.

Но и открыто враждовать с Церковью — положение не из приятных. А вот если в такое время удастся спровоцировать раскол внутри самой общины...

— По мне это так заметно?

Он улыбнулся, словно прочитав мои мысли. То ли из-за того, что его волосы были еще влажными, то ли по какой-то другой причине, но в этой улыбке мне почудилось нечто... будоражащее.

— Это значит, что вы мне доверяете?

— ...Можешь не задавать такие вопросы с такой улыбкой?

— Простите?

— А, забудь. В общем... если я скажу, что хочу привезти в нашу страну то, что зарождается здесь — что ты на это скажешь?

Снова воцарилась тишина. Он долго и пристально смотрел мне в глаза с непонятным выражением, и те мгновения, что прошли до его ответа, показались мне вечностью.

— Если это вы... думаю, у вас всё получится.

***

Поскольку здесь круглый год жара, местные платья в основном были с открытыми плечами, руками и наполовину обнаженной спиной. Для нашей страны, живущей под боком у церкви, такой дизайн сочли бы верхом неприличия. Зато благодаря широкой застежке, полностью охватывающей шею, я впервые за долгое время смогла позволить себе высокую прическу.

— Вау, мам, тебя прямо не узнать!

Говорят же, что прическа меняет человека. В этом небесно-голубом платье с высоко заколотыми волосами я и сама казалась себе незнакомкой. Выглядела куда взрослее, что ли... Эх, если бы не один хулиган, оставивший шрам у меня на затылке...

— Спасибо, дорогая. Ты тоже очень красивая, Рэйчел.

Гены не обманешь: Рэйчел для своего возраста была высокой и не по годам развитой. В освежающем зеленом платье с затейливо заплетенными золотыми кудрями она выглядела так, что её хоть сейчас можно было выпускать в свет. Как летит время! Наша малышка уже так выросла... сколько бы я ни проходила через это, привыкнуть невозможно.

— ...Кстати, это те самые хрустальные туфельки?

— Ага. Разве они не подходят к наряду? У местных леди наверняка таких нет. Слышала, они носят какую-то странную обувь, в которой видно пальцы.

Подходить-то они подходили, но когда она успела их упаковать — загадка. Конечно, мне было приятно, что мой подарок ей так дорог, но то, как она уже в двадцатый раз крутилась перед зеркалом, наводило на мысли... Кажется, дело не только в желании похвастаться имперской модой перед местными дамами.

— Принц будет в восторге.

— Правда? Ты правда так думаешь?

Стоило ей понять, что я подшучиваю над ней, как она тут же густо покраснела и начала суетиться. По-моему, этот принц нашел бы её красавицей, даже будь она в деревянных башмаках, но всё равно — наблюдать за этими искренними чувствами подростков было ужасно мило. Для меня, не знавшей подобного в их возрасте, это зрелище было скорее трогательным, чем тревожным.

— Разумеется. Ну же, идем, а то опоздаем на банкет.

Следуя за слугами через пышные коридоры и лестницы, мы достигли входа в зал Арслан, где проходил прием. У дверей, под величественными чучелами оленей — символа династии Паша, — о чем-то весело перешептывались двое юношей в типичных одеждах Сафави.

— О, вы пришл...

Принц Али, который только что хихикал над чем-то, внезапно осекся и замер, не сводя завороженного взгляда с Рэйчел. Нора, тоже обернувшийся к нам, на мгновение застыл и уставился на меня своим глубоким синим взглядом.

Наступила пауза. Рэйчел с выражением «боже, я сейчас забуду как дышать» во все глаза смотрела на принца с волосами цвета молодой листвы. А я обнаружила, что и сама нахожусь во власти странного чувства.

Я и подумать не могла, что тропический наряд так пойдет этому парню. Облегающая одежда из тонкого льна подчеркивала его хорошо сложенное тело, придавая ему ещё больше дикой мужественности, а жилет без рукавов оставлял открытыми крепкие мускулистые руки. Рядом с более изящным принцем Али он выглядел еще более... опасным. Ой, о чем это я вообще думаю!

Не помню, кто из нас первым неловко кашлянул и предложил присоединиться, но мгновение спустя мы уже сидели за столом, ломящимся от экзотических тропических фруктов и аппетитных яств.

На почетном месте восседал султан Баязид, а напротив него длинным рядом расположились ключевые чиновники Сафави. В центре зала танцовщицы в полупрозрачных летящих одеждах исполняли искусный танец под аккомпанемент музыкантов. Будь здесь Элиас, он бы точно пришел в полный восторг от такого зрелища.

На протяжении всего банкета Баязид не проронил в нашу сторону ни слова, да и чиновники лишь бросали на нас пристальные, изучающие взгляды, не спеша заговаривать первыми. Казалось, правление этим дипломатическим ужином были полностью доверено принцу Али.

— Видел бы это средний брат, точно бы слюни распустил, — шепнула Рэйчел.

— И не говори. Даже не знаю, стоит ли переживать о том, что он там сейчас вытворяет.

— Да что тут гадать: либо опять крутит амуры с какой-нибудь знатной леди, либо вляпался в очередную историю и получает нагоняй от старшего брата.

М-да, и как это наш Элиас умудрился прослыть таким безнадежным в глазах единственной сестренки? Заслужил, конечно, но всё же…

Я ковырнула вилкой щедро приправленное острыми специями мясо и украдкой взглянула на Нору. Знает он или нет, что красавицы-танцовщицы то и дело бросают на него кокетливые взгляды, но наш молодой герцог лишь невозмутимо потягивал кокосовое вино прямо из плода, время от времени поглядывая на меня. Когда наши глаза встретились, он улыбнулся.

— Может, прихватите с собой пару таких платьев, когда будем возвращаться?

— …Ха-ха. Если я надену такое дома, поднимется жуткий скандал.

— Если наденете вы, нуна, это может стать новой модой. Кстати, я впервые вижу вас с высокой прической…

— Слушайте, молодой герцог, а почему вы зовете мою маму «нуна»?

Вопрос Рэйчел, которая до этого увлеченно наслаждалась едой (кажется, острая кухня Сафави пришлась ей по вкусу), застал меня врасплох. Нора же, ни секунды не колеблясь, ответил с абсолютным спокойствием:

— Потому что она мне как старшая сестра.

— Но ведь странно называть маму своего друга сестрой!

— Ваши братья тоже называют её просто по имени. К тому же, я познакомился с вашей матушкой раньше, чем подружился с вашим братом. Так что это ваш «медлительный» братец вклинился между нами, а не наоборот.

— Что? Мам, это правда? Ты подружилась с молодым герцогом раньше, чем он со старшим братом?

— …Раз он так говорит, значит, чистая правда.

— Серьезно? А как вы познакомились?

И что мне на это отвечать? Пока я выдавливала из себя неловкую улыбку, в голове всплыла наша первая встреча, о которой я уже начала забывать. Та странная стычка в переулке три года назад… и мальчишка, который эффектно появился, отвесив пинок моему брату, державшему меня за горло. Кто бы мог подумать тогда…

— Рад, что еда пришлась вам по вкусу.

К счастью, принц Али вступил в разговор вовремя. Внимание Рэйчел, которая с горящим изумрудным взглядом ждала моих откровений, тут же переключилось на него.

— Всё такое необычное и безумно вкусное! Вот бы в Империи можно было пробовать такое каждый день.

— Если леди пожелает, здесь она сможет… кхм, я-я хочу сказать, что кухня Империи, безусловно, великолепна, но заходите к нам в гости всякий раз, как соскучитесь по блюдам Сафави. Вам здесь всегда рады.

— Ой, правда?

— Разумеется. Я не из тех мужчин, кто разбрасывается словами ради пустой вежливости.

Да-да, Ваше Высочество. Любому понятно, что это далеко не пустая вежливость.

В этот момент я почувствовала у своих ног какое-то пушистое шевеление. Неужели то самое живое существо, названное в честь моей дочери? Судя по тому, как Нора поморщился, я не ошиблась.

— И почему оно вечно липнет к моим ногам…

— Может, ты ему нравишься? Не кажется ли он тебе похожим на твоего друга — моего старшего сына?

— Определенно. Одинаково действуют мне на нервы.

Я не сдержала смешок. Услышь это Джереми, он бы тут же взвился: «Кто это тут на нервы действует, псина ты сутулая!».

Интересно, чем он там сейчас занят? Не хочу излишне суетиться, но всё же немного беспокоюсь, как они там справляются.

Пока я думала о троих сыновьях, оставленных дома, принц Али, закончивший милую беседу с Рэйчел, вдруг повернулся к Норе и ухмыльнулся:

— Кажется, это вино вам по вкусу.

— Что это за напиток?

— О, это кокосовая настойка. Обычное дело в наших краях.

— ...

— Кхм. Это, можно сказать, одна из трех главных гордостей нашей страны.

— А какие остальные две?

— Можно было бы назвать корпус боевых слонов или ананасовое волокно, но сейчас на первом месте, безусловно, дух реформы против коррумпированной религии.

— Значит, Ваше Высочество считаете, что реформы необходимы именно из-за коррупции Церкви?

— Конечно. Вы и сами наверняка знаете, насколько прогнили те, кто именует себя священнослужителями…

— И укрепление королевской власти, полностью независимой от вмешательства Империи, станет приятным бонусом.

…Вот в такие моменты я отчетливо вижу, что Нора — сын великого герцога Нюрнберга. И как назло, именно в это мгновение, словно по заказу, стихла вся музыка.