Глава 701 — Почва, взращивающая хаос
Порт Цзиньцзялун.
Трущобы у резиденции губернатора.
На пустом месте, где бедняки обычно развешивали одежду, теперь толпилась бесчисленная масса людей.
Хотя здесь говорилось об «одежде», на веревках висели скорее похожие на тряпки лохмотья, способные лишь прикрыть наготу.
Из-за низкого уровня образования, отсутствия контрацепции и других форм досуга, местные жители часто «делали детей», так что людей здесь было больше, чем вещей. Некоторые особенно бедные выжившие даже делили одну робу на всю семью: кто шел на улицу, тот и надевал ее.
Поэтому, когда А Синь стоял посреди толпы в чистой полосатой рубашке и штанах из грубой парусины, его вид и манеры совершенно не сочетались с окружающими его нищими, одетыми в старые лохмотья или завернутыми в простыни.
Наконец, после долгих толканий, вперед вытолкнули старика с морщинистым, пожелтевшим лицом.
Его звали Цзя И, он был из народа крысолюдей. Ему не было и шестидесяти, но выглядел он так, будто одной ногой стоял в могиле. Впрочем, если честно, в трущобах Порта Цзиньцзялун дожить до шестидесяти — это действительно почтенный возраст. Большинство людей завершали свою жизнь, не дожив и до сорока.
Жители этой улицы единогласно решили, что раз это ребенок крысолюдей, то старейшина крысолюдей лучше всех подойдет для того, чтобы с ним поговорить.
Им нужно было выяснить три вещи.
Во-первых, что именно те «Железные люди» сказали А Синю в тот день. Во-вторых, откуда у него деньги на такую новую одежду.
Что касается третьей, и самой важной вещи:
Что значит, они должны съехать?
Старик, вытолкнутый вперед, выглядел несколько беспомощным, но понимал, что он — лучший кандидат для этой беседы.
Он откашлялся и со всей серьезностью посмотрел на молодого человека.
— А Синь, ты хороший мальчик. Я видел, как ты рос, я держал тебя на руках, когда ты был с кулачок.
А Синь кивнул.
— Я помню, дедушка Цзя И.
На лице старика мелькнула удовлетворенная улыбка, но морщины на его лице тут же собрались в суровую складку.
— Мы все знаем, что ты честный и порядочный парень. Ты и твоя семья — хорошие люди на этой улице, так что ты на нашей стороне, верно?
— Конечно.
А Синь снова кивнул, взглянул на дедушку Цзя И, затем на окружающих соседей и медленно продолжил:
— Клянусь своими богами, я больше всех желаю, чтобы все жили хорошо.
Его слова едва успели затихнуть, как тут же раздался возмущенный крик:
— Тогда что значит, что мы должны съехать?
Этот крик мгновенно воспламенил эмоции толпы, и град упреков в одно мгновение заглушил двоих, стоявших посреди людей.
— Точно! Что ты несешь!
— Это наш дом! Мы никуда не уйдем!
— Сколько те люди тебе заплатили?!
— Ага, теперь я понял, откуда у тебя эта одежда!
— Тьфу! Предатель!
— Я знал, что эти крысы — ничтожество!
— Тише, все тише… Дайте мне поговорить с парнем, — голос Цзя И звучал умоляюще, он поднял руки, пытаясь успокоить людей, но в ответ ему полетел лишь град плевков.
Никто не обращал на него внимания.
В конце концов, крысолюди — всего лишь жалкие существа.
Хотя они и выглядят как люди, но их сердца подобны крысам в сточной канаве, и местные жители презирали их всей душой.
Как среди людей-волков рождались самые свирепые и отважные воины, так среди крысолюдей появлялись проститутки, карманники, воры и недобросовестные торговцы.
Эти злобные подлецы лишь чуть-чуть превосходили по положению лунопоклонников, лишенных всего имущества, прав и даже личной свободы.
Местные жители нисколько не сомневались, что следующим родом, обращенным в рабство, станет эта отвратительная банда крыс.
Позволять этим недолюдям жить в процветающей Империи было позором!
Без них все было бы лучше!
Под градом проклятий толпы, А Синь бесстрастно смотрел на полные негодования лица, и ему вдруг захотелось рассмеяться.
Его статус был действительно низок.
Но чем эти люди были лучше?
Даже такие благородные, как волки, живя в этом проклятом месте, были не более чем собаками, подбирающими объедки. Даже такие покорные, как овцы, порождали безжалостных головорезов и разбойников.
А вот его старый отец, которого презирали все на этой улице, прожил всю жизнь честно и усердно, никого не обидел и учил его, его братьев и сестер быть честными и порядочными людьми, чтобы в следующей жизни переродиться в кого-то значительного.
Честно говоря, последние семнадцать лет он действительно жил честно, и какое-то время даже собирался так прожить всю свою жизнь.
Пока вчера его не стали таскать, как крысу из канализации, выталкивая из толпы, и все это лишь для того, чтобы выяснить, что это за «Железные люди» и как они к ним относятся…
В тот момент он, одиноко стоящий на улице, вдруг возненавидел себя, своего никчемного, и возненавидел тех, кто заставил его прожить эти семнадцать лет в унижении.
Так что, когда ему вручили пистолет, ему так сильно захотелось тут же вытащить тех, кто вытолкал его, и застрелить.
Но он этого не сделал.
И не из милосердия.
Он очень хорошо знал, кто дал ему этот пистолет — или, точнее, власть над жизнью и смертью.
Раз хозяин мог дать ему это оружие, то мог и забрать.
Чтобы сохранить эту власть, он должен был всеми силами угодить им.
Когда нужно было убить, он не дрогнул бы.
Но сейчас.
Он должен был справиться с этим делом красиво, с минимальными затратами — прежде чем выпустеть двенадцать патронов из пистолета.
Сжимая в кармане холодный металл, он изо всех сил преодолевал страх и инстинкты, запечатленные в его натуре за семнадцать лет.
Затем, как покорный ребенок, он в третий и последний раз кивнул.
— Верно, я получил деньги, и это огромная сумма, которую вы, нищие, не сможете представить себе за всю жизнь.
Вокруг мгновенно стало тихо.
Он чувствовал, как в глазах, смотрящих на него, помимо чистого гнева, таятся жадность и желание.
Как гиены, увидевшие зайца.
Они лишь сожалели, что не им выпал шанс получить пистолет из рук Альянса, и им хотелось отнять все деньги у него из кармана.
Не медля, А Синь изо всех сил сохранял спокойствие и хладнокровно произнес слова, которые обдумывал всю ночь.
— Всего сорок тысяч, я не только купил себе новую одежду, одежду, которую можно назвать одеждой, но и купил по комплекту для моих братьев, сестер и родителей. После этого мы также планируем купить трех свиней и кое-что для дома, чтобы жизнь была комфортнее.
Вперед шагнул мужчина более крепкого телосложения, его глаза пристально смотрели на А Синя.
— Почему они дали тебе деньги? Те железные люди.
А Синь узнал этого парня.
Его звали Викрам, он был из народа волков, и, по слухам, раньше служил в армии, но только он сам знал, так ли это на самом деле.
А Синь знал лишь, что этот тип был известным на этой улице головорезом, который не раз обижал его братьев и его честного отца.
А Синь ясно понимал, что этот парень не осмелился напрямую забрать у него деньги из кармана лишь потому, что боялся не его самого, а тех «Железных людей», которые, предположительно, стояли за ним.
И именно поэтому…
Он ни в коем случае не мог лишиться поддержки этих взрослых.
— Я продал им свой дом, — бесстрастно сказал А Синь, представляя, что «Железные люди» стоят у него за спиной, и медленно продолжил, — Теперь это их собственность. Будут ли они ее взрывать или использовать как мишень — их дело.
Услышав это, толпа ахнула, включая Викрама, стоявшего перед ним. На лицах многих отразились удивление и шок.
— Ты не можешь так поступить!
— Это не только ваш дом! Это и дом этой улицы!
— Верно!
По крайней мере…
Эта огромная сумма должна быть разделена!
Глаза Викрама сузились, в его тоне прозвучала угроза.
— Парниша, я живу на соседней улице! Если снаряд упадет сюда…
— Тогда идите и договаривайтесь с ними! С этими железными людьми! — глядя на болтающих людей, А Синь вдруг взорвался, прервав всех яростным криком.
Никто не ожидал, что этот обычно робкий и скромный молодой человек вдруг так сильно разозлится, и вокруг мгновенно стало тихо.
Даже Викрам, известный головорез этой улицы, изумленно смотрел на него, как на какого-то сумасшедшего.
Но даже в такой ситуации он лишь смотрел.
А Синь знал, что этот парень не посмеет его тронуть.
Сейчас он был необычайно спокоен и ясен разумом.
Он знал: чем бесцеремоннее он себя ведет сейчас, тем больше эти люди будут думать, что за ним стоит какая-то влиятельная сила, и тем больше будут опасаться, что именно эта сила дает ему такую дерзость.
К тому же, они не ошибались.
У него действительно была эта сила.
И она была у него в руках!
Окинув взглядом лица, полные недоумения, А Синь не сбавляя натиска, продолжил:
— …Идите, сплотитесь, идите и договаривайтесь с этими железными людьми, чтобы они отправились воевать с Империей в другое место! Или отправьте еще одного трусливого подонка к Императору, чтобы он отдал порт и резиденцию губернатора этим железным людям!
Он холодно усмехался, глядя на тех, кто не мог вымолвить ни слова.
— …Вы не посмеете так поступить. Вы посмеете лишь обидеть того, кто кажется вам легкой добычей, того, кого вы хорошо, но не слишком хорошо знаете, того, кто всегда покорно работал, терпел побои и ругань, не сопротивляясь. Например, меня, стоящего здесь.
— Это я прогоняю вас отсюда, верно? Тогда убейте меня, а затем смотрите, как ваш дом с грохотом превращается в руины! Солдаты Империи будут использовать их как укрытие, а железные люди из резиденции губернатора будут использовать их как мишени. Когда они закончат, отряхнут задницы и уйдут, вы не получите ничего, кроме кучи песка и земли! Ну же, у вас что, нет рук?!
Никто не двинулся с места.
И даже никто не проронил ни слова.
А Синь слегка запыхался.
В своей жизни он никогда не говорил столько, да еще и перед таким количеством людей.
Но он уже стоял здесь, как крыса, загнанная дикой кошкой в угол.
Единственное, что он мог сейчас сделать, — это блефовать.
Если бы он испугался, эти люди действительно убили бы его.
Стиснув зубы и сдерживая дрожь в плечах, А Синь изо всех сил вспоминал слова, обдуманные накануне вечером, и произносил их, слово за словом.
— Это я, самый нищий среди вас, нищих, которых вы ежедневно презираете, договорился для вас о приличной цене, чтобы ваши ничего не стоящие лачуги смогли принести вам по меньшей мере четыре откормленные свиньи, которых вы ни разу в жизни не трогали!
— Сорок тысяч, сорок тысяч силанских монет! Если вы сами разберете дома, они дадут еще двадцать тысяч, это льгота, которую я для вас выторговал! Я!
Он кричал изо всех сил, его голос даже охрип, и окружающие, услышав это, тут же забурлили, как кипящий котел.
Сорок тысяч!
Если сам разберешь дом, дадут еще двадцать тысяч!
За их жалкие землянки, не то что сорок, и двадцать тысяч силанских монет никто бы не дал! А если бы они и стоили столько, все равно никто не купил бы.
Многие уже соблазнились.
Как сказал молодой А Синь, для большинства жителей эта сумма была астрономической.
Получив эти деньги, они смогли бы не только построить просторный домик в деревне, но и купить три-четыре большие откормленные свиньи.
А со свиньями они стали бы состоятельными фермерами, что гораздо лучше, чем ютиться в этих трущобах, перебиваясь случайными заработками.
Увидев, что все соблазнились, Викрам запаниковал.
Он жил тем, что собирал дань, вымогал деньги и занимался мелким воровством, и все эти дела были строго разделены по территориям.
Если он лишится этого района, он будет как бродячая собака без дома, вынужденная отбирать еду на чужих территориях.
Его растерзали бы более жестокие бродячие псы!
Он не возражал против того, чтобы продать свой ветхий домишко за хорошую цену.
Но это должна быть огромная сумма, которая обеспечит ему безбедную жизнь до конца его дней!
Лучше всего, чтобы он мог стать настоящим человеком-волком, а не якшаться с этими нищими, как бродячая собака!
— Подожди! Почему только сорок тысяч… — Викрам принял свирепый вид, но голос его дрогнул, когда он шагнул вперед.
Если он возьмет с собой нескольких человек и пойдет договариваться с этими «Железными людьми», то, возможно, сможет получить больше…
Однако его слова так и не прозвучали, их прервал внезапный выстрел.
С дыркой в голове, Викрам широко раскрытыми, изумленными глазами смотрел на дрожащего молодого человека, а затем тяжело рухнул на землю, обагряя ее красным и белым.
Он и не подозревал.
Что кто-то уже давно целился ему в голову.
Услышав выстрел, толпа в панике зашевелилась, словно обезьяны, которых ошпарили кипящим маслом, но они не двинулись вперед, а испуганно отпрянули назад.
Цзя И с недоверием смотрел на молодого человека-крысолюда, который вытащил пистолет, словно на что-то кощунственное, и дрожащим голосом произнес:
— Ты убил человека…
— Да, пусть в следующей жизни я стану животным.
Стараясь скрыть дрожь в указательном пальце и руке, А Синь убрал пистолет в карман, холодно бросив эту фразу, а затем, глядя на окружающих, продолжил:
— А вы? Вы возьмете деньги и уберетесь отсюда, или хотите повторить его участь?
Как он и ожидал.
Никого не волновало тело.
Здесь то и дело кто-то умирал, от голода или болезней, и это никого не заботило.
Даже несмотря на то, что резиденция губернатора была совсем рядом.
Их больше волновал пистолет в его руке, пистолет, дарованный железными людьми и символизирующий власть, хотя в нем оставалось всего одиннадцать патронов.
Помимо этого…
Их волновали они сами.
Или, вернее, деньги.
Что до Викрама.
Он был уже мертв.
Пока он был жив, его мало кто любил, не говоря уже о том, что он лежал на земле. Общая могила была его последним пристанищем.
Мужчина, стоявший за спиной Викрама, сглотнул, сдерживая ужас на лице, и, уставившись на молодого человека, стоявшего в толпе, спросил:
— Ты… ты сможешь гарантировать, что мы получим эти деньги?
А Синь без колебаний ответил:
— Гарантирую.
Мужчина мгновение поколебался, затем кивнул и шагнул вперед.
А Синь пристально смотрел на него, и хотя внутри он паниковал, это никак не отражалось на его лице, оцепенелом от вида крови.
Шаг.
Два шага…
В трех метрах от него мужчина вдруг остановился и глубоко вдохнул.
— …Спасибо тебе за всё, что ты сделал для нас.
Он сглотнул и продолжил:
— Как ты и сказал… Это место скоро превратится в руины, и даже если мы не возьмем деньги, ничего не изменится.
Вокруг воцарилась тишина на несколько секунд.
Люди, казалось, были удивлены его согласием.
Но вскоре начали раздаваться редкие голоса:
— Действительно…
— Цена и так довольно хорошая.
— Император нам не даст.
— Моя старая лачуга уже давно протекает, я как раз собирался строить новую.
Когда кто-то брал на себя инициативу, все становилось намного проще.
Хотя в каждом из этих неискренних слов слышалась нерешительность, их смысл был однозначен: они одобряли и хвалили А Синя.
Глядя на покорную толпу, А Синь облегченно вздохнул, но не поблагодарил мужчину, а лишь равнодушно сказал ему:
— Твоё имя.
Мужчина с уважением ответил:
— Куналь… из народа собак.
А Синь кивнул.
— С этого момента ты мой человек.
Лицо мужчины просветлело от радости.
И тут, с неба, которое незаметно заволокло тучами, вдруг посыпались мелкие капли дождя, одна за другой падая на грязную, залитую кровью землю.
Заметив дождь, люди, как собаки, услышавшие звонок к еде, снова занялись развешенной на веревках одеждой и простынями, наперегонки сгребая их в охапки, боясь, что их намочит дождь, и еще больше боясь, что их украдут другие в этой суматохе.
А Синь же просто присел, подобрал с земли стреляную гильзу и дрожащим большим пальцем старательно стер с нее налипшую грязь.
— Похороните его, — он старался, чтобы его голос не выдавал ни малейшей робости.
Куналь, стоявший под дождем, почтительно кивнул, словно верный слуга.
— Есть!
И не только Куналь.
Еще несколько мужчин также схватили лежащего на земле Викрама за руки и ноги и унесли его за пределы площади.
С этого момента все они стали его подчиненными.
Все было ясно без слов.
А Синь, присев под дождем, не вставал, а лишь спокойно смотрел вдаль на пятно крови, которое еще не смыл дождь, его взгляд был задумчивым.
Это было его первое убийство.
Он обнаружил, что если не воспринимать человека как человека, а как скотину, то это сделать гораздо проще, чем он предполагал.
Хотя сейчас его руки онемели, на ладонях пульсировала боль, а ноги подкашивались, не давая подняться…
*
— Чёрт, дождь пошел.
— Надо быстрее найти укрытие.
В трущобах у лагеря Роуэлла, рядом с Переулком Черной Воды.
Четверо игроков, патрулировавших переулок, вдруг увидели, что начался дождь, и, казалось, он будет усиливаться. Они подошли к навесу одного из домов.
К сожалению, навес был слишком узок, а ветер снаружи дул так, что, как бы они ни прижимались к стене, дождевая вода попадала на броню.
Экзоскелет «Тип-5» обладал хорошими водопроницаемыми свойствами, но попадание воды в щели бронеплит создавало много проблем, а некоторые подвижные части требовали повторной смазки.
Чем сложнее механизм, тем он требовательнее к условиям эксплуатации. Пожалуй, по-настоящему выносливыми были только самолеты Москита производства Гоблинской промышленности.
Возможно…
Им стоило бы нанять нескольких NPC, чтобы те занимались этим делом.
«Сны о горах и реках» думал об этом, когда вдруг заметил, как из приоткрытой щели окна на них смотрят несколько черных блестящих глаз.
Он посмотрел на стоявшего рядом Линчуна, члена отряда с усиленным восприятием, и тот покачал головой.
— Нет агрессивных намерений.
«Сны о горах и реках» подошел к двери и постучал.
Дверь быстро открылась, из щели выглянуло сморщенное лицо, в испуганных глазах читалось беспокойство.
— Господин?
— Мы переждем здесь дождь.
Сказав это, «Сны о горах и реках» вынул силанскую монету номиналом в сто и сунул ее в руку старику, на лице которого было написано невероятное изумление.
— С-спасибо… — старик смиренно поблагодарил и отступил, уступая проход.
Внутри было темно, но достаточно, чтобы разобрать.
В комнате площадью менее десяти квадратных метров стоял стол, на котором лежали кастрюли и сковородки, а за столом прятались несколько пар круглых черных глаз.
Это были дети лет одиннадцати-двенадцати, с желтоватой кожей и грязными лицами. Среди них были мальчики и девочки, и все они были завернуты в куски ткани с обтрепанными льняными волокнами, словно оторванные от цельной шторы или простыни.
Глядя на блестящие экзоскелеты и винтовки на груди игроков, дети проявляли робость, но и любопытство.
Они никогда не видели этих бронированных людей и чувствовали, что те выглядят еще величественнее, чем солдаты с винтовками.
Две девочки постарше, с испуганными и тревожными лицами, по подсказке матери тихонько поднялись по лестнице наверх.
«Сны о горах и реках» почувствовал жалость, но ничего не сказал, а лишь со своими тремя товарищами встал под навесом у двери, стараясь не мешать этим людям.
Они молча смотрели друг на друга, нарушая тишину лишь шумом дождя за окном.
Спустя некоторое время, видимо, решив, что эти «Железные люди» не так уж и страшны, и к тому же сквозь забрала не видно их глаз, взрослые и дети в доме постепенно перестали обращать на них внимание.
Трое женщин, поднявшихся наверх, не спустились, а все остальные столпились у стола, руками выгребая из железного таза с буро-красной грязью комочки размером с кулак младенца и расплющивая их в лепешки на столе.
Старик что-то бормотал, про себя, и из корзины рядом брал грязными руками измельченные листья диких овощей, перец и кардамон, посыпая ими лепешки.
Стоящие у двери игроки переглянулись, невольно сглотнули и тихо переговаривались в канале связи.
— Это… земля?
— Скорее всего.
— Мама дорогая…
— Тогда питательная паста все же вкуснее.
— Но у них есть приправы.
«Сны о горах и реках» промолчал.
Он помнил, как видел в посте Сы Сы, что к северу от Порта Цзиньцзялун простираются обширные красные земли.
Эта красная земля полностью отличалась от привычной им «каолиновой глины» по цвету и составу. Казалось, она была искусственно улучшена, и хотя на ней ничего нельзя было выращивать, после кипячения, фильтрации песка и просушки ее можно было употреблять в пищу.
Местные бедняки добавляли в нее немного растительных волокон и приправ, чтобы она не была такой противной.
Конечно, хотя есть такую искусственно улучшенную грязь было не так опасно, как каолиновую глину, питаться этим семь дней в неделю было невозможно.
Большинство жителей Порта Цзиньцзялун в основном питались черными бобами и некими бобовыми, похожими на нут, но крупнее, а также различными ягодами и дикорастущими овощами в качестве добавок. Основным источником белка были насекомые и пресноводные улитки.
Что касается «грязевых лепешек», их использовали лишь как дополнение в трудные времена.
В целом, благодаря расположению на границе тропических и субтропических зон, а также на аллювиальной равни реки Вечная Река, источников пищи здесь было достаточно.
Именно поэтому это поселение могло вместить так много людей — настолько много, что это намного превышало его несущую способность.
Однако выжившие, живущие здесь, лишь выживали, и их положение было даже хуже, чем у скота в хлевах.
По крайней мере, скотину могли есть только чужаки.
Вскоре ритуал посыпания приправами был завершен, и все лепешки на столе стали полусухими.
Мужчина взял несколько лепешек, положил их в ладонь, передал старшему ребенку и шепнул, чтобы тот отнес их матери и сестрам наверх.
Затем он потер руки и пригласил всех домочадцев, уже глотавших слюну, к еде.
Линчун, стоявший у двери, больше не мог на это смотреть. Он вынул из рюкзака спрессованные бисквиты и, не обращая внимания на запрещающий взгляд командира, подошел и сунул их ближайшему ребенку, тихо сказав на общем языке:
— Съешь это.
Он прекрасно понимал, что это бессмысленно, как и вставлять золотые монеты в дома NPC с голыми стенами — это ничего не изменит.
Но он все равно сделал это.
Особой причины не было, ведь в играх главное — получать удовольствие от того, что хочется.
«Сны о горах и реках» покачал головой, но ничего не сказал. Стоящий рядом Эрлян Юэгуан тайком показал большой палец вверх.
Маленькая девочка, чья голова доставала ему до груди экзоскелета, широко раскрытыми черными глазами пристально смотрела на него сквозь распущенные волосы, затем посмотрела на своего отца и, увидев, что тот не возражает, откусила кусочек пластиковой упаковки.
Увидев, что она поранила рот пластиковыми зубцами, Линчун поспешно показал жестом.
— Нужно разорвать, вот так.
Девочка мгновение колебалась, потом неуклюже повторила его движения, разорвала пластиковую упаковку и, помедлив, снова откусила.
В одно мгновение ее глаза расширились, и в черных зрачках, словно покрытых цветом, замерцал туманный блеск.
Это был вкус, которого она никогда не знала.
Она жадно засовывала еду в рот, а Линчун, заметив это, огляделся, не найдя емкости для воды, стиснул зубы, достал из рюкзака бутылку воды, открутил крышку и протянул ее.
— Не подавись.
Девочка, естественно, подавилась, сильно закашлялась, взяла бутылку и выпила половину, прежде чем пришла в себя.
Сняв лицевой щиток шлема, Линчун присел, улыбнулся и погладил ее растрепанные волосы, мягко спросив:
— Как тебя зовут?
— Ано.
Это имя звучит как мужское?
Неважно.
Линчун не обратил внимания, улыбнулся и продолжил:
— Меня зовут Линчун. Если увидишь плохих людей с длинными ружьями, то найди нас вон там.
Говоря это, он указал на сторону лагеря Роуэлла, где располагались их сотня и штаб повстанцев.
Ано, чьи губы были испачканы крошками бисквита, изо всех сил кивала своей маленькой головой, облизывая пальцы, и неизвестно, поняла ли она его слова.
Окружающие дети с жадностью смотрели сюда, сглатывая слюну, и их липкие грязевые лепешки мгновенно потеряли для них всякую привлекательность.
Думая, что раз уж он начал, то не стоит останавливаться, Линчун вытащил оставшиеся несколько кусочков спрессованного печенья из рюкзака и раздал всем присутствующим, включая их отца — старика с морщинистым лицом.
Глядя, как дети жадно едят, Линчун почувствовал удовлетворение, его лицо озарила счастливая улыбка.
Несколько спрессованных бисквитов стоили недорого, к тому же эту еду никто не ел, ее носили с собой только как временный запас на всякий случай.
Мальчик постарше ушел наверх с младшим братом, видимо, чтобы поделиться принесенным «Железным человеком» лакомством с сестрами и матерью.
Старик же молча смотрел на свое печенье, его лицо было полно заботы, казалось, он о чем-то думал.
Наконец, словно приняв решение, он умоляюще посмотрел на улыбающегося Линчуна.
— Ано слишком мала… Возьми другую.
Улыбка Линчуна мгновенно застыла на его лице.
— Что?!
Эрлян Юэгуан не сдержал смеха, прислонившись к глиняной стене и схватившись за живот. «Сны о горах и реках» смотрел на Линчуна с помрачневшим лицом, а затем, чувствуя смущение, отвернулся.
Молчавший до этого «Начинающая Версия» вдруг вздрогнул, словно очнувшись, и сказал:
— В Провинции Брахма только старейшины и мужья могут касаться головы женщины, а если женщина незамужняя, то прикосновение к голове означает предложение руки и сердца… Я только что вышел из игры, чтобы проверить в посте у Старого Сы.
— Чёрт возьми?!
«Сны о горах и реках» вздохнул.
— Вытащите его и пристрелите.
Эрлян Юэгуан, который секунду назад показывал большой палец, также глубоко согласно кивнул.
— +1, он просто чёрт-те что.
Начинающая Версия: — …?
— Подождите, я, чёрт возьми, не знал! Это не считается!
Линчун поспешно вскочил, пытаясь объяснить, но трое его товарищей смотрели на него с отвращением.
Маленькая Ано лишь облизывала пальцы, совершенно не обращая внимания на бормотание этих людей, и не понимала, почему ее отец вздыхает.
Ее круглые черные глаза пристально смотрели на рюкзак, где хранились лакомства, и она думала только об одном.
Как бы хорошо было, если бы дали еще один кусочек.
Незаметно дождь за окном прекратился.
Когда «Сны о горах и реках» собирался уйти со своими тремя товарищами, внезапный выстрел, донесшийся из-за окна, нарушил тишину после дождя.
Это был звук винтовки «Потрошитель»!
Все четверо мгновенно насторожились.
Не успев попрощаться с семьей, «Сны о горах и реках» распахнул дверь и выскочил на улицу, за ним тут же последовали трое его вооруженных товарищей.
Благодаря экзоскелетам, все четверо двигались быстро, как молнии, и за одно мгновение развернули боевой порядок в направлении выстрела, укрывшись за препятствиями и приготовив винтовки.
Однако, к их удивлению, люди с оружием, стоявшие на противоположной улице, были не их врагами.
А своими…