Глава 116 — Простуда — 4

Оливия услышала голос Рикардо.

Ей казалось, что услышит его ещё нескоро, но Рикардо всё-таки заговорил. Голос был хриплым, металлическим, будто кто-то скрёб шилом по старой кастрюле.

И всё же первые его слова прозвучали как всегда. Рикардо прежде всего подумал о ней.

Даже в таком состоянии он ухитрился пошутить, лишь бы развеять её мрачное настроение.

— Госпожа, нельзя же так откровенно со мной заигрывать. У дворецкого сердце не железное.

От этой слабой шутки в душе Оливии стало чуть светлее.

— Ха-ха... Вы решили довести меня до остановки сердца?

На губах Рикардо мелькнула едва заметная улыбка, и у Оливии вырвался усталый смешок.

Тут же прозвучало уведомление.

[Позаботьтесь о Рикардо так, чтобы он остался доволен. (1/1)]

Система щедро засчитала её совершенно бездарный уход. Оливия не дала ему ни лекарства, ни тёплой воды — только коснулась лба. И всё равно задание было выполнено.

Она не могла поднять головы.

— Ты чего?..

— А что? Я проснулся в объятиях самой красивой девушки на свете и поделился впечатлениями.

— Я не об этом.

— М-м... Тогда, может, будете делать так почаще?

Рикардо снова понёс чепуху. Он подшучивал над собственной госпожой и прикрывал рот ладонью, чтобы не заразить её.

Когда он осторожно отстранил Оливию, без слов велев держаться подальше, она до боли прикусила губу.

Рикардо посмотрел на часы и неловко почесал затылок.

— Простите. Мне, видимо, снился такой хороший сон, что я проспал.

Он всё ещё прикрывал рот рукой. От этой мелкой, почти незаметной заботы Оливия опустила голову ещё ниже.

Ей стало легче. Рикардо довольствовался сущей малостью и даже сейчас пытался развеселить её своими дурацкими шутками.

Похоже, он заметил её подавленность. Рикардо погладил Оливию по голове и осторожно спросил:

— Как вы сюда добрались?

— Бульончик привёз.

— Весь в хозяйку. Такой же умный.

— Он тупой.

— Вы сейчас про себя или про Бульончика?

— Про обоих.

Рикардо хмыкнул и мягко отстранил её, положив руки ей на плечи.

— Заразитесь. Возвращайтесь домой.

— Ничего страшного.

— Если в особняке будет двое больных, начнутся серьёзные проблемы.

— Пусть.

— Проблемы будут у меня.

Прошёл примерно час.

Рикардо понемногу оживал. Хриплое дыхание постепенно выровнялось, словно раскалённый шарик, застрявший у него в горле, наконец исчез. Мутный взгляд прояснился.

Он сел, прислонившись к изголовью, и с озорной улыбкой ущипнул Оливию за щёку.

Он с явным удовольствием помял её мягкую щёку. Оливия решила не наказывать обнаглевшего дворецкого. Всё-таки он болен.

Сегодня можно простить.

— Ух, чуть не помер. Даже бабушку видел: стоит на том берегу и рукой машет — мол, иди сюда.

— У тебя нет бабушки.

— Это образное выражение.

Рикардо потянулся и сделал вид, будто всё в порядке. Но пальцы у него дрожали, и Оливия сразу поняла: лучше ему не стало.

Даже она, при всей своей непроходимой тупости, могла заметить такое.

Он всё ещё дышал тяжело. Будь Рикардо здоров, давно бы поднялся готовить завтрак. Вместо этого он нёс всякую ерунду, лишь бы ещё немного полежать.

Оливия осторожно протянула руку к его лбу.

— Больно?

— Вот такие внезапные прикосновения и называют флиртом.

— Я спрашиваю, тебе больно?

Рикардо накрыл её ладонь своей и покачал головой.

— Нет. Я совершенно здоров.

Он ласково улыбался, а его горячий лоб обжигал Оливии ладонь.

У неё болезненно сжалось сердце.

— Не ври. Тебе плохо.

— Правда, ничего не болит.

Рикардо оскалился во все белые зубы и даже напряг бицепс, изображая богатырское здоровье. Убедительности это ему не прибавило.

Оливия надула щёки и сердито уставилась на него. Они ведь договорились: если ему плохо, он скажет. Но Рикардо снова нарушил обещание.

— Ты обещал говорить, когда тебе больно.

*Ха-ха...*

— Сколько прошло с тех пор, как ты обещал? И ты уже опять за своё. Ты хоть представляешь, как я испугалась?

— Простите. Я и сам растерялся. Всё случилось так внезапно...

— Врёшь.

Оливия резко отвернулась, показывая, что сердится. С этим дураком иначе нельзя: сколько ни ругай, всё равно ничего не понимает.

Она знала, что Рикардо никогда не признается ей в своей боли. Ни сейчас, ни потом.

Пусть от неё мало толку и заботиться она умеет лишь так неуклюже, ей всё равно хотелось хоть что-нибудь для него сделать.

Оттого она злилась ещё сильнее. Губы сами собой вытянулись в обиженную гримасу.

Ей было горько.

Оливия не могла даже принести ему стакан тёплой воды. От собственной беспомощности хотелось выть.

Она сорвалась на Рикардо:

— Я настолько ненадёжная?

— Что вы. Я вам безоговорочно доверяю.

— Тогда почему молчишь?!

— Потому что вы будете переживать.

Рикардо ответил без колебаний:

— Мне легче самому переболеть, чем смотреть, как вы изводитесь.

— А мне хуже, когда я ничего не знаю.

— Значит, нам обоим не повезло.

Оливия долго сверлила его взглядом. Неловкое молчание затянулось, и Рикардо наконец не выдержал. Он откинул одеяло и попытался встать.

— Что-то я совсем расслабился. Завтрак ещё не готов. Пойду...

— Не уходи!

— Что?

— Сегодня отдыхай.

Рикардо натянуто улыбнулся.

— Но вы же голодны.

— Не голодна.

— Сегодня даже горничная не придёт.

— Значит, поголодаем.

— Ого...

Рикардо прищурился. По его лицу читалось: «Знакомая мне госпожа умрёт, если пропустит хоть один приём пищи».

Оливия упрямо мотнула головой.

— Сегодня я сама приготовлю.

— Что?..

— Кашу.

— Решили меня добить?

— Нет!

Оливия засучила рукава.

— Я сварю тебе кашу.

— Госпожа, простите, но...

Рикардо стал серьёзен. Во взгляде ясно читалось: даже смертельная болезнь не заставит его подпустить Оливию к кухне.

Он тяжело вздохнул и осторожно произнёс:

— Вы готовите просто отвратительно.

— Ах ты!..

Оливия принялась колотить его кулачками в грудь. Она прекрасно понимала, что её слабые удары не причинят вреда, но снисходительный тон Рикардо бесил до невозможности.

— Всё равно приготовлю!

— Я не хочу умирать молодым. Помните, как вы делали шоколад для Михаила и сперва дали его попробовать мне?

— Ты съел и не жаловался!

— Потерю сознания трудно назвать знаком одобрения.

Рикардо покачал головой и вынес её кулинарным талантам короткий, безжалостный приговор:

— Я всегда гордился своей устойчивостью к ядам. Даже не думал, что вы сумеете её пробить. Наверное, благодаря моему самопожертвованию Михаил тогда остался жив. Правда, он об этом не знает.

Оливия опустила голову и сжала кулаки.

— И что теперь?!

Она снова набросилась на Рикардо. В конце концов ему пришлось капитулировать.

Так появилась «каша».

Перед Рикардо, сидевшим на кровати, стояла миска с чёрной жижей неизвестного происхождения.

Оливия вытерла пот со лба и торжественно протянула ему ложку.

— Ешь!

— Судя по цвету, это смертельный яд.

— Нет.

— Тогда орудие пытки?

— Да ешь уже!

Рикардо посмотрел на шоколад, размазанный по её пальцам, и подозрительно нахмурился.

— Вы просто растопили шоколад?

— Да.

— И называете это кашей?

— Шоколадная каша.

Оливия не могла добраться до кухни, поэтому достала из заветного мешочка припрятанный шоколад, растопила его и объявила кашей.

Рикардо попробовал ложку.

*Ням.*

*Кха!..*

Он потерял сознание.

*Дзынь!*

[Сварите для Рикардо рисовую кашу. (1/1)]

Готовила Оливия чудовищно.

* * *

Ночь пришла, как приходила всегда.

Она несла тишину, а вместе с ней — тревогу.

Рикардо довольно быстро пришёл в себя. Он уверял, что каша помогла, и сообщил, что на этот раз успел взять бабушку за руку и даже немного с ней прогуляться. Потом радостно добавил: после пережитого у него наверняка выработался иммунитет к ядам.

— Неужели настолько невкусно?..

Оливия задумчиво посмотрела на остатки каши. Хотелось самой попробовать хотя бы ложку, но завещание Рикардо — «Если я умру, положите запрещённые книги из моей комнаты мне в гроб» — отбило всякое желание.

Лёжа в постели, Оливия закрыла глаза.

*Ха-а...*

[Начать просмотр?]

В ночной тишине вопрос системного окна прозвучал как зловещий звон будильника.