Глава 34 — Без названия
Я слишком долго копался в воспоминаниях, выуживая нужное, оттого и сообразил с запозданием.
Я давно к этому не возвращался.
«Возможно, и знался...»
Если выразиться точнее, дело не в том, что мы встречались, а в том, что та сторона могла обо мне знать.
«Хотя это и не вяжется».
Оно и понятно: история давняя, а я был не из тех, кто оставляет о себе яркое впечатление.
Уж кого-кого, а человека уровня председателя «Чхонкан» наверняка окружали таланты один краше другого.
Слишком высоко она стояла, чтобы у неё нашлась причина или досуг меня запоминать.
– Если Хан Гоё пожелает, я устрою вам встречу с председателем «Чхонкан».
– С самим председателем?..
– Да.
По лицу Самры было видно, что он не понимал, в чём проблема.
Это ж надо. Стоит захотеть встречи с председателем из крупного конгломерата, и она просто состоится.
Влияние ли это Управления или самого Самрамансана, я не разобрал, но оторопь брала.
Так или иначе, Благообразие было мне необходимо. В CCC этот предмет послужил бы значимым подспорьем.
Сколько раз, проходя CCC прежде, я с досадой думал: вот бы тогда у меня было Благообразие.
Приняв решение, я сказал:
– Хотел бы встретиться.
– Понял.
Самра ненадолго уставился в пустоту. Видно, с кем-то связывался.
В голографических зрачках заиграл свет.
Глядя на это, я вдруг задумался.
«А как он вообще выходит на улицу?»
Наверное, прячет всё, как Че Хёно, да только даже из-за маски-очков проглядывали волосы.
Чтобы голографический свет ниоткуда не пробивался, их пришлось бы наглухо замотать чем-то вроде платка.
Пока я предавался этим пустым домыслам, Самра закончил с вызовом.
– Через два дня, в двенадцать, обед.
– ...С председателем так запросто назначают встречи?
– А почему нет?
Самра, напротив, повёл себя так, будто моя реакция была ему непонятна.
– На сегодняшний день в Корее нет человека важнее, чем Хан Гоё.
На эти слова, легко принижавшие председателя «Чхонкан», я только смущённо усмехнулся.
Так считал, пожалуй, один Самра.
Уладив вопрос со встречей, Самра молча на меня посмотрел.
– Как самочувствие?
– В порядке.
Самра, знавший все данные о моём теле наперечёт, разбирался в моём состоянии точнее меня самого.
Как и следовало ожидать, настоящий разговор пошёл дальше.
– Хочу узнать, зачем вы прошли Испытание на износ.
Лгать ему было незачем, и я ответил честно:
– Чтобы меня засчитало тем, кто внёс наибольший вклад. Я хотел доказать Управлению, что я ему нужен.
– Моего свидетельства не хватило?
– Нет, что вы. Благодаря Самре я и курсантом стал... Просто захотелось закрепить всё понадёжнее, такая уж у меня жадность.
Самра смотрел на меня, торопливо оправдывающегося. Он ни разу не моргнул.
В этом нечеловеческом взгляде читался немой укор.
Ещё при входе в Dead Zone Delivery Самра велел ставить мне ставить себя превыше всего.
– Вы, Хан Гоё, на сегодняшний день единственный в своём роде.
Вспомнив его слова, я придал лицу как можно более покаянное выражение:
– Впредь буду осторожнее.
Самра по-прежнему не сводил с меня глаз, но, к счастью, перевёл разговор на другое.
– Есть кое-что насчёт добытых предметов, что нужно прояснить.
Я ждал подробностей с полной готовностью посодействовать.
– Из вас, Хан Гоё, не извлекаются предметы. Это ваша уникальная способность?
– ...Что?
Вопрос я не понял совершенно.
Извлечение предметов?
Я только и хлопал округлившимися глазами, услышав об этом впервые. Самра сразу смекнул, что я не в курсе, и пояснил:
– Управление по Противодействию Испытаниям, когда его адаптант проходит Испытание, извлекает добытые предметы.
Об этом я слышал впервые.
«Извлекают...»
Каким же образом это происходит?
Слово отдавало чем-то отталкивающим, но раз уж я военный, переход права собственности на предметы к государству я ещё мог понять.
«Хотя за хороший предмет, глядишь, и наградят».
Раз Че Хёно и капитаны рискуют жизнью, входя в Испытания, без награды дело явно не обходится.
Отбросив часть неприязни к извлечению, я закономерно засомневался.
Странно, что я об этом не знал.
За играми из Хроник я нахватался всякой всячины.
Мне открылось немало такого, что впору именовать секретами организации, и глупо выходило, что азбучных истин, известных даже рядовым конторщикам Управления, я до сих пор не знал.
Даже если допустить, что создатель нарочно придержал эти сведения, я не находил тому внятной причины.
«Скрывает от игрока неприглядные стороны? Но зачем?»
Для того чтобы подталкивать к дальнейшей игре, этого было как-то маловато.
– Об извлечении я не знал ничего. И почему добытые мной предметы не извлеклись, тоже не понимаю.
Зрачки Самры расширились, а после сузились. Видно, по реакциям моего тела он определил, что слова мои правдивы.
– При прохождении Happy Smile Factory извлечение не удалось. Я хотел повторить попытку, но глава отдела Хам Чиволь, в целях сбора данных о теле, пожелала прервать извлечение, и я согласился.
И теперь, после прохождения Dead Zone Delivery, попытка извлечения тоже провалилась.
Для меня это было новостью.
Похоже, всё это проделали, пока я был без сознания.
Закончив объяснять, Самра спросил:
– Покажете добытые предметы?
Кстати, очень кстати.
Под этот случай естественно будет попросить Самру послушать музыку.
Я порылся в инвентаре, выудил маленькую конфету и кассету, обмотанную проводными наушниками, и протянул ему.
– Happy Smile Candy и портативный музыкальный проигрыватель.
Однако, приняв предметы, Самра как-то странно переменился в лице.
– Это...
Он посмотрел на меня так, будто не верил собственным глазам.
– Это привязанные предметы.
Предметы, получаемые в награду за прохождение Испытания, изредка привязываются к адаптанту.
При привязке предметом может пользоваться лишь данный адаптант, но случай этот настолько редкий, что и в мире примеров почти не было.
А у меня всё добытое сплошь привязано, годно только мне.
Да ещё два предмета кряду.
В отличие от меня, растерянного, Самра, наоборот, преисполнился любопытства.
– Прохождение на истинную концовку с привязкой никак не связано... Что это за предметы?
– А, ну...
С лёгким стыдом я зачитал Самре описание, значившееся на предметах:
– Конфета, от которой вместе со смехом приходит ощущение счастья, и музыкальный проигрыватель с кассетой, где записано шестьсот шестьдесят шесть зажигательных песен. Музыка, если верить описанию, поднимает настроение.
Я уже хотел доказать пользу конфеты и проигрывателя, пока меня не отчитали за принесённую ерунду, но осёкся.
Глаза Самры так и сверкали.
Полыхало в них до того ярко, что тесная палата словно озарилась.
– Самра, свет в глазах бы сбавили немного...
Выдавил я, почти зажмурившись из-за сияния.
И тогда Самра впервые с тех пор, как вошёл в палату, моргнул, и свет пригас до обычного.
– Предмет, влияющий на чувства, появился впервые. За этим определённо что-то кроется.
Самра ещё какое-то время внимательно изучал предметы, а потом вернул их мне.
Всё равно ведь привязка, да и пользоваться ими внутри Испытания, чего доброго, придётся мне самому.
Взамен я пообещал, что, если воспользуюсь этими предметами, то поделюсь сведениями с Самрой.
– И ещё, насчёт создателя. Мы выяснили, кто из пользователей смотрел его трансляции и играл в игру.
– ...!
Теперь настал мой черёд изумиться.
Будь и у меня лампочки в глазах, они бы сейчас точно полыхнули.
– Правда, добиться показаний от этого человека непросто, так что мы сейчас прорабатываем разные подходы.
С председателем «Чхонкан» на обед договорился запросто, а тут?..
Кто же это такой, раз Самра прямо записал его в труднодоступные личности.
Впрочем, спрашивать было без толку – не скажет.
«Если бы можно было, сказал бы давно».
Я и не стал допытываться.
А когда Самра спросил, нужно ли мне ещё что-нибудь, я ответил, что пока нет.
Закинул только одну просьбу: когда мне вернут телефон, нельзя ли сделать, чтобы в моей ленте на эмтубе не мешались ИИ-ролики.
От скуки я порой смотрю ролики про животных, а в последнее время подделок развелось слишком много.
Проводив его, я остался в палате один и уставился на закрытую дверь.
«А про зрачки не спросит?»
О зрачках, что внутри Испытания отливали золотом, Самра не обмолвился.
Просто ли он об этом не упоминал или вошедшие вместе со мной не подали рапорта, я так и не понял.
Мне самому не было резона ворошить осиное гнездо, потому я и промолчал.
«Пока что отдохну».
Сейчас на первом месте было восстановление.
* * *
До дня, на который назначили обед с председателем «Чхонкан», Хам Чиволь наведывалась в палату не раз и не два.
К счастью, всякий раз Самра выпроваживал её самыми разными хитрыми способами.
То дверь палаты автоматически блокировалась, то вдруг по громкой связи раздавался экстренный вызов главы отдела.
Благодаря этому я ни на грамм ногтя не похудел и мог всецело посвятить себя восстановлению.
В назначенный день Самра пришёл за мной в палату.
Переодевшись в загодя выданную гражданскую одежду, я взглянул на Самру и вытаращил глаза.
Самра, облачённый в светлый костюм, щеголял бежевыми волосами и глазами в тон.
Заметным он оставался и теперь, но рядом с его обычным голографическим окрасом этот цвет был кротким, под стать примерному ученику.
– Как вы сменили?..
Глядя на моё изумление, Самра чуть улыбнулся.
– Воспользовался предметом.
– Ого...
Меня так и подмывало выспросить, что за предмет и из какого Испытания, но я сдержался.
– У подполковника Че Хёно есть похожий предмет.
Любопытство разгорелось пуще прежнего, но выпытывать подробности я не стал.
Всё из-за того, что Самру сопровождал кто-то из Управления. Мало ли, вдруг это тайна, вот я и придержал язык.
Чёрный седан доставил нас в место, от одного вида которого делалось не по себе.
– Мы... мы что, будем обедать... в доме самого председателя «Чхонкан»?
– Именно так.
Самра рядом не находил в этом ничего такого, а я задрал голову на возвышавшийся передо мной особняк в Ханнамдоне.
В смутных своих фантазиях я воображал, что обедать будем, как в дорамах, в отдельном кабинете ресторана корейской кухни.
А обернулось всё положением куда более обременительным.
Я ненадолго застыл у ворот в оцепенении.
К дому плавно подкатил огромный фургон, на каких разъезжают знаменитости.
Дверца открылась, и по ушам первым резанул раздражённый голос.
– Бабушка, ты снова какую-то благотворительность затеваешь?
Из машины вышла женщина в деловом костюме, а следом, досадливо скривившись, выбралась особа броской наружности.
Внучка председателя «Чхонкан», наследница чеболя в четвёртом поколении, Кан Бёллин.
Известная даже обывателям, она благодаря выдающейся внешности гремела в соцсетях.
Вот только характер у неё, по слухам, был не из мягких.
– Я же сказала, не желаю якшаться с простонародьем!
...И слухи, судя по всему, не обманывали.
– Притащишь сюда замухрышек, заставишь работать – и итог выйдет такой же замухрышистый. У меня и без того в последнее время настроение паршивое, а тут ещё бабуля доводит, с ума с ней со...
Кан Бёллин внезапно осеклась. Заметила нас с Самрой у ворот.
Я хотел было поздороваться с ней первым, но не успел.
По неясной причине Кан Бёллин смотрела на меня с лицом, на котором читалось глубокое потрясение.
Повстречай она в тёмной ночи Че Хёно, и то, верно, испугалась бы меньше.
Кан Бёллин глядела на меня как завороженная, а после вдруг встрепенулась и выпалила:
– ...Я, погодите, погодите минутку! Одежда! Пойду переоденусь. Я мигом. Нет, не так, проходите внутрь. Управляющий У, проводи гостей!
И стремглав умчалась в дом.
Оставшись стоять столбом, я перевёл взгляд на Самру.
Взглядом я будто спрашивал, не провалили ли мы всё дело, но Самра лишь многозначительно улыбнулся и обронил нечто совсем не обнадёживающее.
– Всё идёт как надо.
* * *
Кан Бёллин опрометью взлетала по лестнице.
На свой третий этаж она обычно поднималась на лифте, но сейчас ей было не до того, и она единым махом взбежала наверх.
Встав перед дверью самой дальней комнаты, куда не пускали ни уборщиц, ни даже управляющего У, она, тяжело дыша, переводила дух.
Кан Бёллин дрожащей рукой ухватилась за дверную ручку.
Дверь медленно отворилась, раскрывая убранство комнаты.
Внутри были расставлены постеры, фотографии, фотокарточки, фигурки и прочий официальный и неофициальный мерч всех мастей.
Всё это было посвящено одному-единственному человеку, и, хотя добром была забита вся просторная комната, разновидностей насчитывалось всего ничего.
Кан Бёллин на ватных ногах подошла к витрине, где десятками рядов выстроилось одно и то же, и застонала:
– С ума сойти...
А потом, с залившимся краской лицом, пробормотала:
– Почему Гоё у нас дома?..
Она была фанаткой прогеймера «Гоё».