Глава 299 — За местью далеко ходить не надо
Я впервые за долгое время взялся за меч.
Мне нужно было двигаться дальше. Стоит человеку задержаться на одном месте, как он начинает лениться, поэтому я решил совместить тренировку с настоящей медитацией.
— И-и-и...
Я почти успел сосредоточиться.
— И-и-и-и!
«Вот же...»
Я медленно выдохнул и посмотрел на госпожу. Она яростно размахивала руками в нескольких шагах от меня.
— Госпожа.
— М-м?
— Я медитирую.
— Угу. Молодец.
Я снова закрыл глаза и попытался шагнуть во внутренний мир, медленно перебирая прошлое в памяти.
— И-и-и-и!
— Госпожа?
Она с ненавистью била ладонями по воздуху.
— Рикардо! Муха ко мне пристаёт!
— Я поймаю её позже. Дайте мне сначала...
— Да чтоб тебя!
Как тут медитировать, когда за спиной идёт смертельная битва с насекомым?
— Сдохни!
— Пф-ф...
Я не удержался от улыбки и подошёл к ней. Медитация важна, но душевное здоровье госпожи, сражающейся за свою вяленую говядину, всё-таки важнее. Тем более всего несколько дней назад она лежала с гриппом.
Теперь от болезни почти ничего не осталось. Благодаря лечению Малика госпожа быстро пошла на поправку: силы вернулись, а аппетит, кажется, стал ещё лучше. Достаточно было посмотреть на кусок мяса в её руке.
— Моё... *Р-р-р.*
— Не рычите.
— Они все на него лезут! Бесят!
— Спокойнее.
*Р-р-р.*
При моём приближении госпожа перестала ощетиниваться и обиженно надулась. Я улыбнулся.
— Может, всё-таки отдохнёте в комнате? Там прохладно и мух нет.
— Не хочу. Буду смотреть на Рикардо.
— Зрелище скучное.
— Ничего. Мне будет интересно.
На такую железную логику возразить было нечего. Я выхватил меч и одним движением рассёк муху, которая снова рванула к мясу.
*Ж-ж-ж...*
*Свист.*
*Шлёп.*
На землю упали две половинки насекомого. Госпожа распахнула глаза и захлопала в ладоши.
— Ого!
— Ничего особенного.
— Человек-мухобойка!
— И это вся похвала?
— А как ты так сделал?
Я поднял с земли тонкую ветку и вложил ей в руку.
— Возьмите вот так.
— Угу.
— Коротко выдохните.
*Вдох!*
— Не задерживайте дыхание. Выдыхайте.
*Фух!*
— Хорошо. Теперь махните свободно, словно бросаете клинок вперёд.
— Ха!
*Тук.*
Ветка выпала из её руки. Госпожа посмотрела на неё и нахмурилась.
— Убежала.
— ...
— Подними.
Кроме магии, талантами она нас не баловала.
Получив ветку обратно, госпожа устроилась позади и принялась размахивать ею с таким усердием, будто собиралась ещё сегодня стать Мастером меча.
— Ить!
— ...
— Хыть!
«Развлекается».
Я снова сосредоточился. На этот раз нужно было войти во внутренний мир по-настоящему. Я выровнял дыхание и вспомнил все битвы, все случаи, когда смерть проходила совсем рядом.
— Да сдохни ты уже!
— Блядь...
— Мелкий ублюдок, тебя сколько ни бей, а ты всё огрызаешься. Ну-ка, глаза опусти.
Я вспомнил осколок стекла, которым отбивался в трущобах, чтобы не умереть с голоду.
— Беги!
— Ха-ха-ха! Давай, попробуй уйти от меня, мальчишка!
В памяти всплыла и схватка с архиепископом, в которой я заранее простился с жизнью.
Перед глазами вставали последние мгновения тех, кого я убил собственными руками. Из этих воспоминаний постепенно складывалось моё пространство — тёмное, глубокое и закрытое для всех остальных.
Меч оказался трудной штукой. Когда-то клинок просто свалился в руки ничего не понимающему мальчишке, словно ключ от двери, о которой тот даже не знал. Учителя у меня не было. Я боялся крови и всё равно рубил, потому что хотел жить.
Я сражался ради будущего, ради защиты от бедствий, которым ещё предстояло обрушиться на этот мир, ради тех, кого не хотел потерять. Но благородным мой путь не был. Я не герой из красивой истории и не святой, готовый жертвовать собой ради человечества.
Мною двигал чистый эгоизм. Я не хотел, чтобы меня снова втоптали в грязь. Хотел стоять рядом с теми, кому суждено сиять.
И не жалел об этом. Без моего эгоизма сюжет романа давно унёс бы меня, как щепку. Мир здесь был мрачным, а в битве с архиепископом гибли десятки. Для безымянного статиста, которому в книге не досталось ни строчки, это место было смертельно опасным.
«И кто назвал это романтическим фэнтези? Тут чистое тёмное фэнтези».
Я стоял в собственном внутреннем мире, сжимал рукоять и пытался понять, куда идти дальше. Теперь я не видел следующего шага.
Михаил нашёл Святой меч и пробудил ещё большую силу Героя. Юрия обрела сияние святой девы. Руин получил гримуар «Бесконечный свет».
А у меня не было ничего.
Воспоминания о прочитанном романе помогли мне стать сильнее, но и у этого источника был предел. Способов прибавить в силе ещё хватало, однако рано или поздно я снова упрусь в стену. Значит, нужен другой путь — тот, по которому можно идти без остановки и никогда не увидеть конца.
Такой путь был у Михаила и у Понтифика еретиков.
Мне тоже требовалась подобная сила, иначе однажды они просто сметут меня.
Если честно, я не был уверен, что одолею Олафа при новой встрече. Он был силён, а я — недостаточно.
Во внутреннем мире мы сражались бесчисленное количество раз, и каждый поединок заканчивался моим поражением. Наверное, поэтому желание стать сильнее только росло.
Впереди оставалось слишком много испытаний, а людей, которых хотелось защитить, становилось всё больше.
И это при том, что нынешнего меня уже трудно было победить.
Но мне всё равно не хватало силы. Я из того сна был куда опаснее.
— Чёрт, как же сложно.
Я воссоздал его образ. Хотя этот человек и был мной, я почти ничего о нём не знал. Возможно, именно у него стоило чему-то научиться.
Я глубоко вдохнул и поднял меч.
* * *
Когда поединок закончился, я вытер пот со лба.
— Вот это задача...
Госпожа к тому времени устала махать веткой и бросила её Бульончику.
— Что за задача?
Я лукаво улыбнулся.
— Пытаюсь понять, как обуздать ваш аппетит.
— Чего?
— Вы же едите даже после того, как наелись.
— И-и-и-и!
Она сжала кулаки. Молча сидела, никого не трогала, а я вдруг начал издеваться.
— Не дразни меня.
— Я совершенно серьёзен.
— Ах так? Бульончик, кусай его!
— Медведь?
— Кусай!
Бульончик послушно раскрыл пасть, но госпожа оказалась ближе.
— Не меня! Рикардо кусай!
Я расхохотался, глядя, как её голова исчезает в пасти медведя, а руки отчаянно молотят воздух.
Веселье быстро прошло, стоило вспомнить недавний бой. Я ни разу не смог коснуться противника клинком.
— Вот же сука...
— ...
— Он и это уклонился?
Тот, другой я, был чудовищем.
— Рикардо!
Госпожа наконец отбилась от Бульончика и окликнула меня.
— Рикардо!
— А? Да, госпожа.
— Что сегодня на обед?
Она задала самый трудный вопрос на свете. Скажи она, чего хочет, я бы просто приготовил. Но госпожа непременно желала узнать мнение повара.
— Даже не знаю.
На самом деле ответ был очевиден, но я сделал задумчивое лицо.
— Может, пасту со сладким перцем?
— Фу.
— Что такое?
— Не люблю перец.
Я взъерошил ей волосы и наконец сказал то, чего она ждала:
— Всё равно попросите мясо, верно?
— Хи-хи! Верно.
— Тогда зачем спрашивать?
— Приятно, когда мы хотим одного и того же.
— Это вы сейчас со мной заигрываете?
Госпожа только рассмеялась.
Я посмотрел на поднявшееся солнце и лениво потянулся. Сегодня я всё равно не найду ответа на вопрос о мече. В сущности, путь был один: искать противников сильнее себя и сражаться.
«Слишком хлопотно».
Я убрал клинок в ножны.
— Пойдёмте в дом. Пора готовить обед.
— Угу.
— Вы точно окончательно поправились?
— Конечно.
Госпожа закатала рукав, согнула руку и гордо напрягла бицепс.
— Отлично. Тогда покажу, на что способен.
Я взялся за ручки «Феррари № 1» и покатил коляску к особняку.
* * *
В тёмном помещении мужчина, весь перебинтованный, сдавленно стонал.
— Чтоб этого ублюдка...
Это был Юн, Архиепископ Забвения. Он посмотрел на рану в животе и криво усмехнулся. Предательства он не ожидал.
— Куда это вы собрались, Архиепископ Забвения?
— О, Архиепископ Алчности. После провала последнего задания я решил, что вы вернулись в объятия бога.
— Бог пока ещё желает мной пользоваться.
Ослеплённый жадностью идиот продолжал расспрашивать:
— Так куда же вы идёте?
— Мстить.
— Мстить?
— Мне выкололи глаз и отняли правую руку. Если у меня что-то забрали, справедливость требует забрать что-нибудь в ответ.
— Понимаю.
*Чвак!*
Юн сжал зубы, вспоминая бой и своё унизительное поражение.
— Ха-ха... Блядь. Даже начальству не доложишь — засмеют.
Он заскрежетал зубами, но вскоре ярость сменилась предвкушением. Юн вспомнил сереброволосого мальчишку.
— Кажется, у того ублюдка была любимая игрушка.
Он улыбнулся.
Плод как раз успел созреть.