Глава 5 — Изгнанник и девочка (1)

Жуткая жажда раздирала горло, и, не успев даже открыть глаза, я ощутил, как похмелье ударило по голове словно кувалдой, заставив едва сдерживать подступающую желудочную кислоту.

— Ух. — С тихим стоном я заставил свое налитое свинцом тело сесть.

Сидя и потирая виски обеими руками, я дождался, пока к затуманенному зрению постепенно вернется резкость, после чего тупо уставился в потолок, в одном из углов которого расплылось пятно плесени.

— …Снова. — Опять этот сон. День, когда Артизия объявила о разрыве нашей помолвки, а Лиен указала на меня как на виновника.

— Кх, кх-кх… — пустой смешок сорвался с пересохших губ.

Прошло уже четыре года, но воспоминания о том дне возвращались каждую ночь в виде кошмара, и как бы сильно перед сном я ни накачивался крепким алкоголем или пытался забыться с помощью дурмана, та адская сцена отказывалась исчезать.

— Дзынь! — поднимаясь с кровати, я зацепил ногой пустую бутылку.

— …Тц. — Коротко цокнув языком, я отпихнул мешающую стекляшку в сторону, а затем прихрамывающей походкой направился к стоявшему в углу тазу.

Стоило повернуть кран, как оттуда потекла мутная жидкость, так что, зачерпнув пригоршню холодной, скользкой воды пополам с известью, я умылся и поднял взгляд на зеркало. Красное клеймо, выжженное на правой щеке, холодно смотрело в ответ, служа меткой грешника, изгнанного из Ордена, — печатью, высеченной в качестве платы за сохраненную жизнь.

— … — Безучастно посмотрев на свое отражение еще какое-то время, я отвернулся, переведя взгляд на письменный стол, где высилась стопка пыльных газет и наполовину вскрытых писем, скрепленных императорской печатью.

«Пожалуйста, подожди. Мне нужно время. Я ищу решение. Дай мне еще немного времени».

Поначалу верилось, поэтому приходилось ждать, ждать и продолжать ждать, искренне полагая, что и у Артизии, и у Лиен наверняка имелись на то свои причины. Стиснув зубы, я терпел прямо как в детстве, выпрашивая объедки в подворотнях, но ничего не менялось. Письма, некогда приходившие ежедневно, стали появляться раз в три дня, а вскоре их количество сократилось до одного в неделю, затем — в месяц. Последнее послание и вовсе датировалось трехлетней давностью.

— Кх, кх-кх, кх-ха-ха-ха! — Леденящий душу смех сорвался с губ от осознания собственной нелепости.

Неужели я до сих пор не мог отпустить прошлое? Иначе зачем было хранить эти никчемные клочки бумаги?

— Кх, кх-кх, кх-ха-ха, кх… Кхе-кхе… — Отсмеявшись как сумасшедший, я внезапно почувствовал жгучую жажду и, принявшись искать выпивку, поднял первую попавшуюся под руку бутылку, но та при встряхивании не издала ни звука.

— Эта пустая, и эта, и вот эта тоже… все пустые. — Тихо выругавшись, я выглянул в окно, за которым лил холодный осенний дождь, а хотя солнце уже село, на пепельном небе все еще оставался бледный свет.

«Надо бы купить еще пару бутылок». — Небрежно схватив висевшее на стене потертое пальто, я вышел из комнаты.

— Скрип, скрип. — Звук шагов по лестнице эхом разнесся по тихому коридору.

Стоило выйти на улицу, как холодная дождевая вода ударила в лицо, но, намеренно не взяв зонт, я скорее надеялся подхватить какую-нибудь безымянную болезнь и просто сдохнуть. Пошатываясь, я побрел к убогой таверне в глухом переулке. Прохожие избегали зрительного контакта, а если наши взгляды случайно пересекались под их зонтами, те поспешно отворачивались, словно моя скверна могла каким-то образом заразить окружающих.

— … — Дождь усиливался, а до таверны оставался еще целый квартал.

Хромая по скользкой каменной мостовой, я завернул за угол.

— Бам. Бам. Хрясь.

Глухие удары прорезались сквозь шум ливня, заставив повернуть голову и разглядеть неясные силуэты в переулке без единого фонаря, где трое мужчин окружили юную девочку. Ребенок съежился у стены, а стоявший перед ней здоровяк, схватив жертву за волосы, казалось, что-то говорил.

— … — Понаблюдав за этой сценой мгновение, я пожал плечами и прошел мимо, словно в мире и без того не хватало грустных историй. Прямо сейчас куда больше хотелось крепкой выпивки, чтобы заглушить пронизывающую до костей головную боль, нежели вникать в печальную сказку какой-то незнакомки.

— Шмяк.

Очередной глухой звук донесся из-за плеча.

— Хрясь.

Я продолжал идти к таверне.

— Плюх.

На этот раз раздался другой шум — звук чего-то падающего на землю.

— Ах, дерьмо. Эй, проверь, не сдохла ли она. — Здоровяк указал на распластавшегося по земле ребенка, и его слова внезапно пробудили воспоминания, которые я больше не желал бередить, но и не мог забыть.

— …Ха. — Горько вздохнув, я развернулся и подошел к бандитам, тыкавшим в упавшую так, словно она была неодушевленным предметом.

— Эй.

— …Чего? — Мужчина обернулся, и в то же мгновение моя нога встретилась с его лицом.

— Кх-ха!..

— Грязные опарыши, — тихо произнес я, продолжая топтать физиономию упавшего, который, обильно истекая кровью, после короткой судороги потерял сознание. Все произошло в одно мгновение.

— Т-ты, какого черта творишь?! — запоздало вытащив из кармана кинжал, закричал второй.

Я лишь усмехнулся:

— Что? Зарезать меня вздумал? Ты хоть убивал кого-нибудь этой штуковиной?

— А-ах ты сукин сын!.. — Лицо нападавшего исказилось, когда, дико размахивая руками, тот бросился вперед.

Слегка уклонившись в сторону, я подставил ему подножку и, одновременно схватив за воротник, ударил коленом в лицо. С громким хрустом бедолага рухнул на землю, перестав двигаться, а я, молча посмотрев на него, повернул голову.

— Хочешь продолжить?

Оставшийся на ногах бандит с бледным лицом отрицательно покачал головой.

— Тогда забирай своих дружков и проваливай.

Тот поспешно утащил товарищей прочь, а я, безучастно посмотрев вслед удаляющимся фигурам, опустил взгляд.

— Эй, ты жива?

Ответа не последовало, отчего я, слегка нахмурившись, присел на корточки.

— Эй. Я спросил, жива ли ты. — Ткнув незнакомку в плечо, я не добился никакой реакции, но, поднеся палец к ее носу, уловил слабое дыхание. — Значит, в порядке.

Свою часть я выполнил, остальное зависело от девчонки, и будет ли она жить или умрет — не мое дело. Отряхнув руки, я встал.

На земле мне на глаза попалась походная фляга, судя по изящным серебряным орнаментам, являющаяся весьма дорогой вещью. Вероятно, ее обронил один из сбежавших парней, и, слегка встряхнув находку, я почувствовал вес плещущейся внутри жидкости.

— Ого. — С чувством самодовольного удовлетворения я положил трофей в карман.

Воистину, следует жить праведно, ведь именно так и случаются хорошие вещи. Вспомнив учения Ордена, я усмехнулся и как раз собирался уйти.

— Хвать.

Девочка схватила меня за лодыжку.

— Эй. Отпусти.

Перемазанные грязью пальцы не шелохнулись, а хватка, казалось, стала еще крепче.

— Я сказал, отпусти. — Произнеся это, я слегка потянул ногу, из-за чего тело державшей меня незнакомки тоже немного потащилось следом. — Что за нелепость.

Молча посмотрев на спасенную, чей образ словно накладывался на смутные воспоминания, я коротко вздохнул. Опустившись, я взвалил девчонку себе на спину, и ее вес оказался куда меньше ожидаемого.

— … — Медленно шагая и поправляя хватку на постоянно соскальзывающем из-за дождевой воды теле, я вернулся домой, где с нас обоих на пол закапала вода.

Нахмурившись, я опустил свою ношу и сквозь влажную одежду заметил неровно вздымающуюся грудь.

— … — Честно говоря, что будет дальше — меня не касалось, но, по крайней мере, хотелось избежать хлопот, связанных с обнаружением в моей комнате промокшего трупа.

— …Да уж, действительно. — Яростно почесав затылок, я достал из шкафа подходящие вещи, грубо переодел гостью и накрыл ее одеялом.

«Что я вообще сейчас делаю?»

Поймав себя на этой мысли, я решил ее проигнорировать, поскольку не было ничего глупее, чем продолжать бесполезные размышления. Усевшись спиной к стене, я вытащил из кармана серебряную флягу и зубами вытянул пробку. Пока обжигающая жидкость спускалась по пищеводу, от желудка по всему телу разлился огненный жар.

— …Фух. — Выдохнув так, словно воздух шел из самых глубин души, я лишь тогда почувствовал, что смогу выжить.

«Просто выпью и усну прямо так».

Переодеваться из мокрой одежды было слишком хлопотно, поэтому я продолжал глушить алкоголь, пока не закрыл глаза.

А когда открыл их снова — почувствовал прикосновение холодного металла к шее.

— …Что? — Сквозь жуткую головную боль я разглядел вчерашнюю девчонку, сидевшую передо мной и дрожащими руками сжимавшую старый нож для бумаг, ранее оставленный мной на столе.

— …Ты. — Из ее горла вырвался надломленный голос. Бледное лицо с синяками под глазами и впалыми щеками выдавало многодневную голодовку, равно как и небрежно остриженные рыжие волосы выглядели сухими и безжизненными, а в зеленых глазах смешались страх и настороженность.

— Ты очнулась. — Поднося к губам зажатую в руке флягу, я понял, что та уже пуста.

— И когда только успел прикончить… — Нахмурившись, я отбросил пустую посудину в угол, отчего девочка на мгновение вздрогнула, но нож не опустила.

— Эй. Положи нож. Этой штукой ты все равно никого даже не поцарапаешь, — равнодушно произнес я, перехватывая ее руку, что заставило испуганную гостью невольно надавить на рукоять.

Кончик лезвия слегка впился мне в шею, но на этом все и закончилось, ведь что она могла сделать лишь старым, тупым ножом для бумаг?

— Видишь? — Непринужденно забрав у нее оружие, я встал, тогда как девчонка поспешно отступила на несколько шагов назад.

В окно пробивался ясный солнечный свет, но, возможно, из-за того, что я уснул в тени, одежда на мне все еще оставалась влажной. Пока я, ворча, стягивал мокрое пальто и рубашку, сзади раздался хриплый голос:

— Т-ты. Нет, вы.

— М? — Повернув голову, я увидел закутанную в одеяло девочку, которая смотрела на меня так, словно в любой момент могла убить.

— …Что вы сделали с моим телом?