Глава 447 — Почему я хочу стать королем — 5
— Сирота-а-а!!!
— Сирота...
— Сирота...
— Сиро... та...
Громкий, дерзкий голос Шуэн эхом разнесся по всему сточному коллектору.
— Эй...
Она продолжала оскорблять мать Гейлро.
— Ты... совсем рехнулась.
Руин смотрел на Шуэн дрожащими глазами.
— Какого чёрта ты несешь эту чушь?..
Он и так изо всех сил ломал голову над тем, как победить, а если она еще и продолжит провоцировать врага, станет только хуже.
Разумеется...
— Этот ублюдок и правда сирота!
Пылая чувством справедливости и гордости, Шуэн даже не думала отступать.
Широко раскрытыми глазами уставившись на Гейлро, она выпалила непроизносимые слова и ткнула в него пальцем:
— Из его тела что-то лезет!
— ...
— Какая-то липкая, грязная гадость!
— Даже так... есть вещи, которые говорить можно, а которые нельзя. Я вот даже семью не трогаю...
Почувствовав, что дело пахнет керосином, Руин закусил от тревоги губы, искоса поглядывая на Гейлро, который что-то бормотал себе под нос.
— Глянь на этого ублюдка.
Возможно, разозленный выходкой Шуэн, Гейлро зашелся клубами белого дыма, поднимавшегося прямо из его слизи.
— Что... ты сейчас сказала?
И без того лысый тип теперь выглядел совершенно безумно — на его голове проступили кроличьи уши.
Не знаю даже, как это назвать, но...
— ...Что ты сказала о моей матушке?..
Зрелище было отнюдь не нормальным.
— Шуэн, давай-ка отступим на шаг.
Собрав воедино сумбурные мысли, Руин обратился к Шуэн, у которой подергивались губы. Поскольку ситуация выглядела странной, ему хотелось взять паузу.
— Я дам тебе еще один шанс высказаться.
Вижишь? Этот парень проявляет великодушие и дает ей второй шанс. Ей следовало бы склонить голову и поискать слабое место...
— Да он же просто слизень!
Проклятье.
— ...Забери свои слова обратно!!!
Руин зажал Шуэн рот ладонью, не сводя глаз с неподвижно стоявшего Гейлро. Пожалуйста, закрой этот проклятый рот.
— Забери обратно... Твою мать!
— С какой стати?! С какой стати мне их забирать?
— Если мы хотим найти слабое место этого ублюдка, нам нужно выиграть время!
— Благородная особа никогда не отказывается от своих слов!
— Тебе бы понравилось, если бы твою мать назвали слизнем?!
— Да как ты смеешь, кусок зеленых водорослей, оскорблять дворянку?!
— Нет, я не к тому, что она такая, я говорю о том, что ты его так назвала!
— Но ведь это правда... Нет... Погоди-ка. Кажется, я оплошала.
— Да... ты только что совершила колоссальную оплошность.
— Наверное, это по отцовской линии, а не по материнской.
Руин в итоге озвучил вслух то, о чем только что подумал.
— Она реально сошла с ума...
Он подумал, что среди знакомых Рикардо нет ни одного нормального человека.
— И всё же у меня нет ни малейшего намерения защищать отца какого-то преступника! Лицо слизня... Об этом непременно нужно заявить на дворянском суде для вынесения сурового наказания.
— Эй...
— Мало того, что он предпочитает свой пол... Как посмел... Как он посмел! У него был ребенок от слизня?! Какое кощунство сука-а-а!!!!
Дело принимает скверный оборот.
— ...Я дал тебе шанс.
— И что ты мне сделаешь?! Социальный инвалид!
— Я дал тебе шанс искупить вину.
— Заткнись!
Дело действительно принимает скверный оборот.
— Как ты смеешь... оскорблять мать, которая выносила и вырастила меня?
— Тогда не стоило вырастать таким уродом!
— Как смеешь...
Шуэн раздула ноздри, укрепляя свою благородную решимость. Она не могла поступиться дворянской гордостью, проявив жалость из сострадания, а потому отстаивала собственные принципы ради высшей справедливости.
Гомосексуализм, строго запрещенный Империей, и...
— Смертная казнь!
Уничтожить тех, кто предавался любви с монстрами.
Конечно, законы Империи не криминализировали браки с монстрами, обладавшими «человеческой» формой и «интеллектом», но тем не менее, как старшая дочь семьи Тетра, стоявшая на страже закона, Шуэн была полна решимости стоять на своем до конца.
Независимо от предыстории, от всего этого её просто выворачивало.
— Зеленые водоросли!
— Чего тебе?
— Если ты простолюдин, сражайся как простолюдин! Я же, с моим высоким достоинством, прикрою тебя с тыла.
— Погодите, мы разве не вместе сражаемся?
— Ты что, впал в маразм? С какой стати мне, аристократке, сражаться бок о бок с каким-то плебеем? Я способна одержать славную победу в одиночку.
— Да уж...
Тяжело вздохнув, Руин отчасти признал правоту слов Шуэн.
«Эта тупица не так уж неправа...»
Если присмотреться к особенностям стоявшего перед ними мужчины, можно было понять, почему Шуэн ляпнула про «слизня».
Влажное чавканье.
Аннулирование магии.
Аннулирование физических атак.
Судя по одним лишь этим чертам, казалось, будто на него надета сильнейшая в мире броня, но по удивительному совпадению создание с точно такими же способностями звалось не иначе как слизнем.
Разумеется, по прочности и магическому сопротивлению обычные слизни уступали ему с колоссальным отрывом. Обычные обитатели подземелий испарялись от одного единственного огненного шара.
Но стоило к ним прилипнуть приставке «элитный», как истребление слизней превращалось в полноценное подавление крупного монстра, из-за чего среди искателей приключений они ценились довольно высоко.
Да.
— Легкой смертью ты не отделаешься.
Точно так же, как и ублюдок по имени Гейлро прямо перед ними.
— Шуэн.
— Слушаю.
— В чем слабость слизня?
— Огонь!
— ...
Нет, огонь не сработал.
Он и сам уже прекрасно знал, что пламя бессильно, после того как влил в его макушку сотни огненных шаров.
— Не огонь.
— Но в книгах написано, что они догорают дотла.
— Ты же сама видела. На этого ублюдка огонь не действует.
— И то верно.
— Тогда...
Лихорадочно покрутив в голове мысли, Гейлро не стал больше ждать и двинулся на них, источая капли пузырящейся прозрачной слизи.
— Слизь, которую вы презираете, порождена вовсе не какими-то жалкими тварями вроде слизней. Она создана в ходе экспериментов...
Шуэн заорала на мужчину:
— Как ты смеешь оскорблять собственных родителей?!
— ...
— Ты ублюдок, растоптавший семейные узы! Я разочарована!
Она имела в виду, что нельзя поносить родословную.
— ...Сдохнешь ты мучительно.
— Да от тебя воняет соплями!
— Ладно, я покажу вам настоящий ад.
Встретившись взглядом с перекошенными от злости лицами парочки, Руин посмотрел на Шуэн и переспросил:
— Чего... ты сейчас сказала?
— Я сказала, нечего стыдиться своих родителей.
— ...Нет, до этого.
— Сказала, что он выглядит как сопля.
— Верно... а сопли положено вытирать.
Вспыхнув от гнева, Гейлро сжал кулаки и бросился на них.
Топ-топ.
Тяжело топая ногами по земле, Гейлро бежал вперед, и от его разогретого тела поднимался густой пар.
— Я сам покараю этого нечестивца!
Шуэн принялась готовить крупномасштабное заклинание.
Они могли прикончить его.
— ...
Но тогда обрушился бы весь коллектор, и они погибли бы вместе с ним.
Раскусив слабость Гейлро, Руин холодным, низким голосом произнес заклинание:
— Гидро Кэннон.
Рассудив, что грязь следует смывать.
Над головой Руина возникло круглое магическое кольцо, и оттуда закапали капли воды.
Кап.
Одна капля.
Кап-кап.
Две капли.
Кап-кап-кап.
Три капли.
Когда шаги Гейлро замедлились и он уставился на падающие капли дрожащими глазами, Руин почувствовал прилив злорадного восторга и бросил:
— Иди и помойся...
Будь эта слизь ядом или обычным гноем, бояться было нечего. Грязь создана лишь для того, чтобы её смывали.
— Грязный ты ублюдок!
Стоило мощному водяному потоку ринуться на Гейлро под слова Руина, как тот крикнул Шуэн:
— Бей!
— Великая магия...!
— Не туда!
— ...Хм.
***
После завершения яростной схватки Руин подошел к тяжело дышащему Гейлро и, склонив голову набок, легонько пнул его носок ботинка.
— Эй.
— Чего тебе?
— Это был просто пот.
— ...Значит, я была права!
— Да с чего бы! Он же сам говорил, что получил это в ходе экспериментов. Его тело наверняка изуродовано мутациями!
Так и не докопавшись до истинной сути, Шуэн виновато улыбнулась и кивнула.
— Интересно, как они вообще это сотворили...
— ...
— Может, спросим?
— Ты рехнулась?
— ...Вдруг пригодится.
— Для чего?!
— Для брачной ночи Шуэн!
— ...
В самых разных смыслах Руин боялся знакомых Рикардо.
***
Под холодным сиянием луны клинок Михаила отсек кисть «преступника», сжимавшего дубинку с торчащими гвоздями.
— ...Ха.
— ...
— Проклятые ублюдки.
Кончики пальцев продолжали мелко дрожать.
Он не боялся рубить монстров, но само понятие «убийства» человека оставалось для него тяжелым бременем.
Рикардо как-то сказал:
— Я тоже не привык убивать.
Что ему самому претит отнимать у кого-то жизнь.
Раньше, глядя, как Рикардо без малейших колебаний расправляется с людьми, он считал его бездушным мясником.
— Мы же могли все обсудить мирно!!
— А что, если бы я не убил его?
— ...Это другое.
— Если бы я не прикончил этого человека здесь, знаешь, сколько людей погибло бы?
— Как бы то ни было, это неправильно. Это...
— Десять преподавателей. Пятьдесят два студента. Двенадцать ассистентов.
— ...
— Погибло бы куда больше людей, тебя бы это устроило?
Тогда он не мог понять, почему Рикардо приносит меньшее в жертву ради высшего блага.
Теперь он понимал.
Почему Рикардо делал такой выбор и без малейших сомнений взмахивал мечом.
Потому что порой человеку необходимо проявить эгоизм.
Тыльной стороной ладони стерев пот со лба, Михаил повернулся к Юрии, которая с тяжелым сердцем смотрела на поверженного бандита.
— ...Я закончу, Юрия.
Юрия, до этого хранившая суровое выражение лица, покачала головой на слова Михаила и медленно шагнула к лежащему мужчине.
— Нет.
— ...
— Я сама.
Мужчина, заметив Юрию и переведя взгляд на её дрожащие глаза, хмыкнул и изрыгся язвительным смешком:
— Рыцаря я еще могу понять, а ты-то кто такая?
Юрия, занимавшаяся обработкой раны на руке преступника, пропустила его слова мимо ушей, лишь слабо улыбнувшись. У мужчины были перерезаны все сухожилья, так что пошевелить он не мог даже пальцем.
Прекрасно осознавая этот факт, бандит понял, что его смерть лишь отсрочили, и задал Юрии вопрос:
— С каких это пор целебники выходят на передовую?
— ...
— Политика Имперского образования изменилась?
— ...
— Ставить лекарей в авангард... Вы что, к войне готовитесь?
Закончив перевязку и остановив кровотечение, Юрия посмотрела на мужчину добрыми глазами и мягко спросила:
— Могу я задать тебе один вопрос?
— ...Ты на мои вопросы не ответила, а сама лезешь...
— Сколько людей ты убил за свою жизнь?
— ...Ась?
— Я могу сделать так, чтобы ты умер без боли.
— ...Это что, прощальное милосердие перед тем, как прикончить меня?
— ...Да.
Услышав короткий ответ Юрии, мужчина издал пустой смех и погрузился в тяжелые воспоминания.
— Моим первым убийством стал собственный отец, который вечно устраивал дебоши по пьяни.
— ...
— Он избивал меня так сильно, что одна рука до сих пор полностью не разгибается. Даже сейчас — глянь, этот локоть вечно ноет. Именно по нему вы, кстати, и вычислили мою слабость.
По мере того как мужчина вспоминал тех, кого лишил жизни, на его лице расползалась улыбка. Словно он предавался приятной ностальгии.
— Пятой стала богатая парочка.
— ...
— Я честно пытался жить нормально, но посреди гор стояла брошенная карета.
— ...
— Тогда я промышлял горным разбоем, вот и прирезал их. Безо всякой причины.
— ...
— Не помню точный счет, но когда я убил молодого аристократа, это было так чертовски весело.
— ...
Юрия, молча выслушавшая его исповедь, опустила кончики пальцев на изувеченную руку преступника.
— Я — слабонервный человек.
— ...И что с того?
— Даже сейчас я колеблюсь и тяжело переживаю, когда причиняю кому-то боль.
— ...Для слабонервной ты бьешь чертовски больно.
— ...Потому что ты — мой враг.
— ...Жалеешь меня теперь?
Юрия покачала головой и тихо произнесла:
— Нет.
— ...
— Ты должен умереть.
— ...
— Иначе убьешь меня ты.
— Ха-ха. Верно.
Божественные глаза Юрии начали источать золотое свечение.
— Кажется, я не смогу сдержать свое обещание.
— ...
— Я всё еще плохо контролирую собственную силу.
Юрия приняла окончательное решение.
Она отбросила прочь сердце, готовое простить любого злодея, и закалила свою волю.
Только так можно было не останавливаться на достигнутом.
— Будет больно.
Стрелки на невидимых часах Юрии пришли в движение.
— Будет больно... настолько, что ты сам запросишь смерти.