Глава 393 — Рыцарь, который знал всё — 1
Взгляд Шартии, устремленный на меня, казался каким-то странным.
«...»
Словно человек, совершивший тяжкий грех и не смеющий поднять глаз. Словно тот, у кого накопилось много вопросов, но высказать их вслух духу не хватает.
«Она что, уборную ищет?..»
Заметив тревожное выражение лица Шартии — всегда столь уверенной в себе, — я первым делом подумал о естественных нуждах.
«...Дело плохо».
И всё же оставлять даму в столь двусмысленном положении было нельзя. Неловко улыбнувшись, я обратился к ней:
— ...Принцесса Шартия?
— ...
— Тук-тук?
К сожалению, ответа не последовало.
Если приспичило в уборную, она находится в правом крыле коридора... — мне так и подмывало подсказать встревоженной Шартии, но при свидетелях говорить об этом в открытую было неудобно. Я выжидал подходящего момента, чтобы украдкой отвести её туда, как вдруг...
— Хммм? Чего это вы все такие тихие?
Благодаря Тетре Шуэн, чей язык был столь же проклят, сколь и у моей госпожи, уединиться нам не удалось.
— В такие моменты хорошая затрещина в голову быстро приводит в чувство!
— Ты что творишь?!
— Я, Шуэнгель! Ради мира во всём мире...!
Нагло появившись перед нами, Шуэн заставила Шартию, до того хранившую молчание, глубоко вздохнуть и забормотать:
— ...Ничего страшного.
— Простите?
— Ты... Я тебя не брошу.
— ...?
Над моей головой завис огромный вопросительный знак от столь бессвязных слов Шартии. Я никак не ожидал, что вместо расспросов об уборной она выдаст нечто подобное.
Впрочем, спорить с серьёзным тоном Шартии я не стал. Казалось, её тяготит что-то неприятное, и расстраивать её ещё сильнее мне не хотелось.
Я чуть улыбнулся и похлопал по стулу рядом с собой.
— Не желаете присесть? Тут как раз есть свободное место.
— Кхм-м, Шуэнгель ещё не давала разрешения присоединяться!
— С каких это пор председателю студсовета требуется твоё разрешение?
— Потому что я здесь самая сильная! Никто в Академии не посмеет без моего ведома...! Ай...! За что бьёшь?!
— Дуракам полезно получать затрещины, чтобы умнее становиться.
— Ну держись, святой меч!
— Щас прям.
— Ох...!! Шуэнгель снова превратилась в обычную Шуэн!
Наблюдая за их перепалкой, я украдкой глянул на Шартию, которая сидела с погружённым в неловкие мысли лицом.
— Принцесса Шартия.
— А?..
— Не хотите присесть?
— ...
— Вы выглядите измотанной.
— ...
— И трёх дней не прошло с тех пор, как я просил вас не перенапрягаться...
— Всё в порядке. Я достаточно отдохнула.
Какая же непутёвая.
Упрямится и наотрез отказывается слушать голос разума.
Чтобы наслаждаться спокойной жизнью бездельника, мне жизненно необходимо, чтобы здоровье Шартии было в полном порядке...
— Если вы продолжите в том же духе, мне придётся прибегнуть к крайним мерам.
— ...
— К похищению...
Стоило мне произнести слово «похищение», как до того препиравшиеся Ханна и Шуэн тут же оживились и вытянули лица в мою сторону.
— Меня тоже похитьте!
— И меня... Кхе!
— Шуэн...! Эта демоница, за чью голову назначена заоблачная цена! Твой шанс настал, простолюдин! Три размера этой девицы...
— Заткнись... Дворецкий, меня тоже...! Пусть я не на первом месте, но имя своё оправдаю!
На моем лице застыла кривая улыбка.
— Не подозревал, что жажда знаний у вас развита столь сильно.
Их стремление стать сильнее впечатляло.
— Во время летних каникул наобщаетесь вдоволь.
— Чего...?
— Есть тут у меня задумка.
Ухмыльнувшись, я взял Шартию за руку и усадил за столик. Судя по её бледности, ей пришлось пережить немало потрясений.
— Не хотите горячего шоколадного латте?
— Предпочла бы кофе...
— Невкусный кофе отклоняется.
— ...Уф.
— Раз других возражений нет, беру сладкий шоколадный латте.
Шартия проводила взглядом мою спину, пока я с лёгкой улыбкой отходил от стола. Этот взгляд давил.
— Я быстро.
Оставшись без Рикардо, Шартия украдкой покосилась на продолжавших переругиваться Шуэн и Ханну и заговорила:
— ...Разве вы обе не должны сейчас быть на занятиях? Профессор вывесил объявление о ночных тренировках.
— Ой!
— Ха-ха...
Шартия тяжело вздохнула от блестящих выходок главных академских нарушительниц спокойствия, и её и без того сложные мысли закрутились с новой силой. Обладательница первого места прогуливает пары, а ас боевого факультета бьёт баклуши.
И всё из-за...
— Можно мне сладкий шоколадный латте? И побольше взбитых сливок сверху.
...этого мужчины.
— ...Ты чего уставилась?
Шуэн, молча наблюдавшая за Шартией, сделала глоток кофе и озвучила свой вопрос. Чего это она вытаращилась на неё дурочкой?
— Судя по лицу, тебя терзают какие-то мысли.
— ...
— Хе-хе, разумеется...! Я, Шуэн! Совершенная не только лицом, но и умом, готова выслушать проблемы председателя студенческого совета!
— Ха-а...
— Выкладывай Шуэнгелю всё, что на душе!
— ...
— Ну же! Пока простолюдин не вернулся!
— Эх.
Шартия покачала головой на энтузиазм Шуэн. Подобными заботами с другими не делятся.
— ...
Вместо того чтобы ломать голову над происхождением синего окна, ей хотелось спросить о другом.
Быть может, отпрыск семьи Тетра, с малых лет приобщенный к философии, сможет дать ответ на её идейные терзания.
— Эй, Шуэн.
*Кивок.* Кивок.
— Допустим, ты — император, и рядом с тобой есть один исключительно способный и верный подданный.
— Шуэнгель не станет бунтовать! У меня нет жажды власти! И голову на плаху терять не хочется!
— ...Послушай.
— Продолжай говорить!
— У этого верного слуги, который вечно приносил победы на полях сражений, есть лишь одна просьба. Но если вдруг выяснится, что исполнить её невозможно и всё это было ложью, сфабрикованной тобой... что бы ты сделала?
Шуэн ответила без малейшего колебания:
— Убила бы.
— ...А?
— Избыток компетенции становится угрозой для монарха.
Слова явно не вязались с образом отпрыска благородного семейства Тетра, славящегося своей утонченной философией. Рассуждать об убийстве — это бесконечно далеко от философии.
Пусть философия и не сводится к бездумному человеколюбию и альтруизму, она всё же базируется на хоть каких-то гуманистических началах. Вопреки ожиданиям услышать что-то более мягкое, прямолинейный ответ Шуэн изрядно удивил Шартию.
— Он же мог поднять мятеж! Помогал тебе без устали, а узнав, что его водили за нос, первым же направил бы меч против императора!
— ...
— Я бы на его месте поступила именно так. Хотя, конечно, я, Шуэн, непременно бы добыла ту награду, которую желал верный подданный.
— ...А если бы не смогла?
— Тогда нечего было лгать с самого начала.
— Если бы я не солгала, он бы ко мне не присоединился.
— Тогда брось его.
Хрусь.
— Отрежь и найди другой путь, так будет гораздо эффективнее.
— Если не он, я даже попытаться бы не смогла...!
Стоило Шартии сорваться на крик, движимая охватившими её эмоциями...
— А у меня на этот счёт другое мнение.
Я вернулся с дымящимся шоколадным латте в руках и высказал иную мысль.
Я вовсе не собирался подслушивать чужой разговор, но вышло так, что они обсуждали весьма занятные вещи.
На моё внезапное появление Шартия уставилась во все глаза.
— Другое?
— Да.
— И в чём же оно заключается?
Я ответил с лёгкой улыбкой:
— Будь я тем самым верным подданным, о котором говорила принцесса Шартия, я бы, пожалуй, просто простил её.
— Даже после того, как тебя обманули?.. Этот человек шел за императором лишь ради обещанного... и всё это оказалось ложью.
— Да.
— Это с самого начала был обман. Заполучить способного человека, заманив невыполнимой ложью... и ты бы всё равно стерпел?
Искренняя вовлеченность Шартии в этот спор разожгла во мне азарт. Я всегда любил подобные беседы.
Не о будущем.
Не серьёзные политические дебаты, а споры, рождённые из простых фантазий.
Мне было интересно.
Это напомнило старые деньки, когда за кружкой чего покрепче мы до хрипоты спорили о всякой ерунде. Поэтому я ответил искренне, без тени лукавства, мысленно примерив на себя роль «верного подданного» из истории Шартии.
— Разве он не понимал этого?
— ...А?
— Вы сказали, что условие изначально было невыполнимым, верно? Не знаю, что это за условие, но если оно лежало за пределами возможностей императора, значит, с самого начала он смотрел вовсе не на «цель», а на «человека», который займет трон, когда они объединят усилия.
— Что это значит... не совсем понимаю.
— Всё просто.
Заметив серьёзный взгляд Шартии, я кивнул и продолжил неторопливо пояснять:
— Пожалуй, тот «верный подданный» шел за ней не ради «награды», а ради самого императора.
— ...
— По крайней мере, если бы этим «верным подданным» был «я». Не знаю насчет остальных, но на моем месте я бы поступил именно так.
— Если бы на твоем месте был ты?
— Да. И...
Я поставил шоколадный латте перед Шартией и лукаво улыбнулся:
— Думаю, я бы простил человека, если бы она была красива.
***
Хаос.
Услышать подобные слова из собственных уст — это погружало её мысли в ещё большую путаницу.
Тот Рикардо из видения был бесцеремонно обманут её ложью. Более того, у Рикардо в те времена просто не оставалось выбора, кроме как ухватиться за её предложение, как утопающий за соломинку.
Она бы поступила точно так же.
Потеряй она кого-то близкого, она бы ухватилась за любую надежду, даже зная, что это ложь.
— ...
Сидя в тёмном кабинете, Шартия крепко зажмурилась и тёрла глаза рукавом.
— Какая же глупость...
Слова Рикардо звучали по-детски наивно.
Красива, надо же.
Что за чушь несет этот дурак?
И в то же время на душе отчего-то стало тепло.
Но.
Будь на её месте она сама...
— Я бы поступила как Шуэн.
Она была уверена, что её реакция кардинально отличалась бы от мнения Рикардо. На её месте она бы либо продолжала лгать, удерживая его рядом, либо...
Убила бы его.
Разобрать было трудно, ведь «она» из того видения — это не совсем нынешняя «она».
Те эмоции тогда...
Нет, она до конца не понимала, что именно чувствовала «она» в том воспоминании.
Но.
— ...
Тот Рикардо из видения встретил свою «смерть», и у неё были все основания полагать, что эта «смерть» наступила из-за «нее».
Она больше не могла это отрицать.
Нет, после увиденного отрицать очевидное было бы верхом глупости.
— Желаете продолжить просмотр?
Само существование «Истории, о которой никто не знает» — это...
— Ха-а.
...нынешняя «я».
Теперь ей предстояло сделать выбор.
Вечно бежать от этого нельзя.
Шартия плотно сжала губы и произнесла:
— Продолжить... нет.
Давай досмотрим эту историю до конца.
— Покажи мне историю обо мне (о тиране).