Глава 328 — Конкурс священного меча — 4

Существует такое понятие, как «осознанная небрежность».

Оно описывает психологическое состояние, когда человек совершает поступки, прекрасно понимая, что они приведут к неблагоприятным последствиям.

«Осознанная».

Полное понимание того, что определённый результат может наступить.

«Небрежность».

Действие, намеренно приводящее к конкретному исходу.

Забавная формулировка.

По крайней мере, для Руина, который действовал напролом, заранее зная, что все вокруг будут к нему пренебрежительны.

— Просто оставьте меня в покое.

— ...

— Я всё равно буду сидеть как истукан, так что не давайте мне указаний... Зачем вообще вы притащили сюда того, кто изначально не хотел ехать?

В ресторане постоялого двора за день до Конкурса священного меча.

Руин сидел в одиночестве за столиком, попивая алкоголь и наблюдая за шумной компанией за соседним столом.

— Ну же... Юрия, у тебя есть кто-нибудь на примете?

— М-м... ну.

— Давай, колись! Здесь же только свои, одни девчонки.

— А что насчёт председателя студенческого совета?

— Когда мне заводить романтику? Я тут дохну от бумажной волокиты с утра до вечера.

— Председатель, кажется, в последнее время в куда лучшем настроении.

— Р-разве... это так заметно?

Принцесса Шартия.

Хистания Ханна.

Юрия.

И другие девушки-офицеры.

Наблюдая за тем, как они непринужденно болтают друг с другом в тесном кругу, Руин прятал разъедавшее его сердце чувство зависти.

Больше всего он зависел от их способности так свободно общаться с Юрией.

Раньше место рядом с Юрией принадлежало ему, но теперь он не смел даже приблизиться к ней, не говоря уже о том, чтобы сесть рядом. От этого осознания Руина охватывало всё большее раздражение.

«Какое дерьмо».

Юрия менялась к лучшему.

Она сияла так ярко, что на её фоне его собственный откат во времени казался жалкой ошибкой.

Гораздо сильнее, чем тогда, когда её травила в Академии Десмонд Оливия. Казалось, она отказалась от идеи стремиться к всеобщей любви и пытаться понять абсолютно каждого. Разумеется, сейчас она выглядела куда лучше, и всё же...

— Не дразните меня...!

— Поглядите-ка, как она смутилась...!

— ...Я ведь разозлюсь!

Застрявший в прошлом Руин тоскливым взглядом смотрел на смеющуюся Юрию.

«Она стала намного светлее».

Её ангельская манера изливать безусловную любовь до самого конца на студентов, которые бойкотировали её, казалось, растворялась в прошлом. Разумеется, она по-прежнему оставалась прекрасной и доброй, но та слепая доброта, которую она источала раньше, давно исчезла.

Да, словно она всё больше перенимала черты того красноволосего парня.

— Черт побери.

Руин вздохнул, глядя на собственный живот, округлившийся словно гора. Он чувствовал себя абсолютно ничтожным, а его тело и дух были полностью сломлены.

Была ли у него хоть капля уверенности?

— ...

Была ли у него уверенность рассуждать о том, что он способен заглянуть кому-то в душу? На деле он оказался лишь глупцом, судившим обо всём по внешней оболочке.

Он любил её.

Он действительно любил её, и Руин зажмурился от ярости при мысли, что эти отношения разрушил никто иной, как он сам.

— Урод. Какой же я урод.

После того как Ханс лишил его магии, вдребезги разбитая уверенность в себе даже не пыталась восстановиться.

— Неужели тот ублюдок чувствовал то же самое?

Свежим взглядом оценив состояние Ханса, Руин понуро опустил голову. Кажется, теперь он наконец-то понял смысл слов Ханна: «Ты понятия не имеешь, каково мне».

Ирония заключалась в том, что к таким мыслях его привёл именно тот враг, который отобрал его магию. Впрочем, теперь это уже не имело никакого значения.

Прежде он бегал повсюду, снедаемый собственной спесью, а теперь превратился в отбросы, которыми гордиться было нечем. Ему следовало ожидать, что такой день настанет. Руин тяжело вздохнул, уставившись на пустое кресло рядом с собой.

— Ха-а...

Он ничего толком не умел.

Он даже магией пользоваться не мог.

Единственное, на что он теперь годился — это разочаровывать деда, который так в него верил.

Любовь.

Гордость.

Черт подери.

Он понятия не имел, как исправить жизнь, которая зашла слишком далеко, чтобы её можно было спасти.

— ...

Даже в это нелепое путешествие за священным мечом он ввязался лишь потому, что дед заставил его поехать.

— Я не хочу.

— Это станет для тебя хорошей возможностью.

— Ты ведь и сам втайне жалеешь. Думаешь, что лучше было бы вырастить другого ученика вместо такого ничтожества, как я.

— ...

— Ой, погодите, один такой есть. Та самая Шуэн или как её там, которую ты вечно защищаешь.

— Руин.

— Да плевать, делай что хочешь.

Ну и дерьмо же всё это.

— ГРОХОТ!

Пока Руин тонул в самобичевании, с громким стуком некто отодвинул стул напротив и уселся за его столик.

— Ты еще кто такой?

Игнорируя слова Руина, мужчина опрокинул в себя стакан стоявшего на столе алкоголя. Мгновенно осушив его до дна, он вытер рот, шумно выдохнул: «Уф», — и опустил голову.

— ...

Руин сузил глаза и в упор уставился на непрошеного гостя. Настроение у него и так было хуже некуда. Он уже собирался высказать наглецу всё, что думает, но, разглядев лицо мужчины, замер с полуоткрытым ртом.

— Это я.

— ...Старший директор?

— Называй меня «господин», малолетний ты бунтарь из Академии.

Хистания Малик, усевшийся напротив Руина, откинул назад волосы и бросил взгляд на батарею пустых бутылок на столе.

— Пей в меру. Завтра на рассвете выдвигаемся, будет неприятно, если ты свалишься с похмелья.

— А вы?

— У меня есть вот это.

Словно только и ждав подходящего момента, Малик извлек из внутреннего кармана антипохмельное зелье из корня мандрагоры.

— Что это?

— Антипохмельное зелье с мандрагорой.

— А?..

— Лучшее средство от похмелья на рынке. Оно максимизирует детоксикационный эффект, вытягивая стопроцентную эссенцию из мандрагор, выращенных в суровых северных регионах...

— Вы что, сюда торговать пришли?

— Кхе-м.

На неловкую реплику Малик поспешно убрал зелье обратно во внутренний карман и неловко улыбнулся.

— Если хочешь, могу продать тебе всего за 1 золотой.

— ...Вы и вправду сюда торговать заявились?

— Я уже многим продал. Юрии, принцессе Шартии, Ханне. Вместо того чтобы завтра мучиться трупом с похмелья, вложить один золотой...

— Заткнись. Пришёл продавать — вали отсюда. Я эту гадость в рот не беру.

— Понятно.

Малик кивнул и снова посмотрел на Руина.

— ...

— Чего вам...

— ...

Руин нахмурился, заметив, что Малик и не думает уходить. Его жутко раздражало, что тот продолжает сидеть перед ним после всего сказанного.

— Почему вы не уходите?

— С чего бы мне уходить? Вокруг полно свободных мест.

— Ха-а...

— Кто научил тебя этой дурной привычке — постоянно вздыхать?

— Что, исключить меня хотите?

Малик покачал головой и ответил:

— Я собирался уволить профессора, который тебя этому научил.

— ...

— Преподаватель, который учит всякой дряни в храме знаний, хуже младенца.

— Да ну к черту, тут что ни день, то сумасшедший... Надо бросать эту Академию.

Руин осушил стакан с лицом, полным ярости.

— Скверный у тебя характер.

— Не лезь в чужие дела. Кроме тебя, все и так знают, что характер у меня поганый.

Малик усмехнулся и сам налил алкоголь в пустой стакан Руина.

— Эй, сопляк.

— ...Чего?

— Я с тобой разговариваю, зелёный малец.

Руин закатил глаза на обращение «сопляк». Больше всего на свете он ненавидел, когда к нему относятся как к ребенку. Будь у него при себе магия, он бы давным-давно стер этого старшего директора к чертям собачьим.

Сжав кулаки, Руин злобно зыркнул на Малика:

— Не обращается ко мне как к сопляку. Бесит.

— Даже твой сквернословие звучит совершенно по-детски.

— ...Вот же сука...!

Когда Руин попытался подняться с места, Малик произнес ледяным тоном:

— Сядь.

— ...

— Сядь, пока я тебя не раздавил.

Он не шутил.

От взгляда Малика веяло подлинной жаждой убийства.

Столкнувшись с непреклонной решимостью раздавить его здесь и сейчас — плевать, студент он или нет, — боевой настрой Руина мгновенно испарился, и он судорожно сглотнул.

— Да это какой-то кошмар.

Глубоко вздохнув, Руин плюхнулся обратно на стул.

— Выкладывайте уже быстрее, что вам нужно.

— Извольте.

Увидев, что Руин наконец-то угомонился, Малик довольно улыбнулся и заговорил:

— Год назад я встретил одного студента из Академии.

— ...

— Жалкое было зрелище. За душой ни гроша, голом спеси — хоть отбавляй, и при этом из тех парней, что берутся поучать других, совершенно не зная своего места.

— И вы его раздавили?

— Разумеется, нет.

Малик издал короткий смешок и наполнил свой стакан.

— Попытайся я раздавить того парня, меня бы сейчас здесь не было.

— ...Чего?

— Он был невероятен. Настолько потрясающ и силен, что я, изначально смотревший на него свысока, в итоге сам попросил его стать моим наставником.

— ...Эй.

— Благодаря этому человеку многое изменилось.

Малик с легкостью проигнорировал острый взгляд Руина и оглядел зал постоялого двора. Величественно висящую хрустальную люстру, улыбающуюся и оживленно беседующую принцессу Шартию. И тепло улыбнулся, бросив взгляд на свою младшую сестру Ханну.

— Он умел смотреть на людей сверху вниз.

— ...

— Но у него было на то полное право — и бунтовать, и читать другим нотации.

— ...

— В отличие от кое-кого, сидящего передо мной, чей удел — лишь скверный нрав. Тот парень умел держать принципы и приносить пользу.

Руин мгновенно догадался, о ком идет речь.

— Что этот ублюдок, что тот ублюдок... Все только и делают, что говорят о нём.

Этим человеком был «Рикардо».

Его охватила злость.

Было неприятно слышать имя человека, которого он ненавидел больше всего на свете — того, кто отнял у него абсолютно всё. И хотя втайне он всё ещё цеплялся за надежду, хвалебные речи в адрес этого ублюдка из уст столь влиятельного человека наполняли сердце Руина отвращением.

— А ты кто такой?

На этот вопрос Малика Руин не смог ответить ни слова.

— Ты ничего толком не умеешь, но упрямо цепляешься за свою никчемную гордость.

— ...

— В момент, когда тебе следовало бы мчаться к важной цели, ты сидишь и глушишь спиртное.

— ...

— С чего ты возомнил себя пупом земли? Какое право ты имеешь портить командную атмосферу, когда от тебя не исходит ни единой попытки приложить усилия?

В упор глядя на Руина, Малик чеканил слова:

— Если у тебя нет нужных качеств, разве ты не должен попытаться их приобрести?

— ...

— Если у тебя осталась хоть капля совести, разве ты не обязан показать хотя бы волю к победе? Вот о чём я спрашиваю.

— Заткнись. Что ты вообще знаешь, чтобы так рассуждать?

— Знаю. Прекрасно знаю. Я повидал куда больше глупцов вроде тебя, чем ты думаешь.

— Жить надоело?

— Мастер Магической Башни лично умолял включить тебя в этот отряд, но что ты творишь?

— ...

— Расклеиваешь коллектив.

— ...

— Я спрашиваю, с каким чертовым настроем ты занижаешь боевой дух остальных?

— ...

— Мастер Магической Башни четко сказал, что ты будешь полезен, если тебя возьмут с собой.

— ...

— Он склонил голову перед временным директором, уверяя, что ты хоть и колючий, но непременно поможешь. И что ты вытворяешь?

— ...

— Ты что, возомнил себя великим?

Малик вперил ледяной взгляд в дрожащего Руина.

— Ты настолько велик, что превосходишь склонённую голову Мастера Магической Башни?

— ...

— Что-то я не вижу в тебе ничего подобного.

— ...

— Если у тебя нет уверенности, собирай манатки и вали отсюда прямо сейчас. В нынешнем своем состоянии ты — обыкновенный паразит, приносящий здесь лишь вред.

— ...

— Я вожусь с тобой только из уважения к просьбе Мастера Магической Башни, но не вздумай думать, что мое благосклонное отношение будет длиться вечно.

— ...

Малик снова окинул взглядом тех, кто смеялся и пил за соседними столиками, и бросил:

— По-твоему, им сейчас весело?

— ...

— Разумеется, на твой скудоумный взгляд это выглядит именно так. Ты же туп настолько, что не способен разглядеть, как они пытаются стряхнуть собственный страх с помощью болтовни.

Словно подтверждая слова Малика, руки принцессы Шартии едва заметно подрагивали. Пытаясь улыбаться и поддерживать беседу, она не могла расправить плечи под тяжестью давившего на нее груза ответственности.

— П-потому что...

— ...Ха.

— ...Ха-а...

— Сейчас ты — просто ребёнок.

— ...

— Ребёнок, который умеет только устраивать истерики.

Множество невидимых кинжалов вонзилось прямо в сердце Руина. Напоследок Малик бросил ему:

— Это последнее предупреждение.

— ...

— Если выкинешь подобное еще хоть раз, я раздавлю тебя собственными руками. Плевать, прямой ты ученик Мастера Магической Башни или нет.

Под словами Малика Руин понуро опустил голову.

Сжав кулаки до побеления костяшек.

Задыхаясь от жгучего стыда и унижения.

Он мог лишь молча смотреть в пол.

***

Поздняя ночь.

Выйдя на улицу подымить, Малик тяжело вздохнул и негромко произнес:

— Ты ведь здесь?

— ...

— Я знаю, что ты тут, выходи уже.

Едва слова Малика, пропитанные ледяным вздохом, растаяли в ночном воздухе, из темноты шагнул человек с глухой ухмылкой на устах.

— И как ты догадался?

Увидев его лицо, Малик кашлянул и покачал головой:

— Я знал, что ты обязательно окажешься рядом.

— Что я тебе, божество какое-то или призрак по зову?

— А разве нет?

— ...Чего?

— Ха-ха-ха! Шучу я, шучу.

Красные волосы.

Строгая форма дворецкого.

Услышав слова Малика, чья интуиция работала пугающе безотказно, я неловко почесал затылок и подошел ближе.

Бросив на Малика косой взгляд, я произнес:

— Хорошую речь ты выдал пару минут назад.

— О чём это ты?

— О похвалах в мой адрес. Я даже растрогался, не знал, что ты такого высокого мнения о моей скромной персоне.

— Я говорил чистую правду.

— Босс, а ты вообще знаком со словом «смущение»?

— Что это за зверь?

Я издал короткий смешок, глядя на невозмутимого Малика, который без тени стеснения бросался столь лестными фразами. Такой реакции я от него точно не ждал.

Чуть улыбнувшись, я спросил:

— Как думаешь, всё пройдет гладко?

— Ты о чём сейчас?

— О том, что ты перегнул палку. Здорово ты задел его за живое.

— Ха-ха...

Малик тихо усмехнулся и выдохнул клуб белого дыма.

— Иначе было нельзя.

— ...

— Только так этот сопляк сможет заматереть.

— Тут ты прав.

Малик бросил на меня быстрый взгляд:

— А сам-то как считаешь?

— Насчёт чего?

— Появится этот парень завтра или нет?

— Хм... Понятия не имею. Судя по тому, в каком хламе была его психика, я бы поставил на то, что не появится.

— Хм...

— Но лично я...

Я улыбнулся, скользнув взглядом по окну комнаты Руина, в которой всё еще горел свет.

— Думаю, он придет. В конце концов, он ученик самого Мастера Магической Башни.

— Вот как?

— Разве не поэтому ты так с ним поговорил, босс?

Малик хмыкнул и кивнул.

— Пожалуй, ты прав.

Потянувшись, я перевел разговор насущное:

— Ну что, перейдем к плану операции?

Пришло время выстраивать стратегию.

***

В это же самое время Руин сидел за письменным столом, до крови закусив губу.

— Черт побери...

Слова, услышанные сегодня вечером, были обращены к нему.

— Я смогу...

Знаменуя собой начало больших перемен.