Глава 124 — Пустое место Хан Чонсона.
Насколько заметным бывает отсутствие одного человека?
У каждого ответ свой. Всё зависит от того, кем был ушедший: близким другом, человеком, неизменно притягивавшим внимание, или почти незнакомцем, чьё присутствие прежде никто не замечал.
Шла четвёртая неделя обучения, и в аудитории класса C многие уже понемногу ощущали, что одного кадета не хватает.
— С теорией закончили. Теперь переходите к практике и попробуйте управлять маной самостоятельно.
По команде Кали почти пятьдесят кадетов сложили ладони и сосредоточились. У обладателей большого запаса маны вспыхнул яркий голубой свет, у остальных сияние было слабее.
Задача казалась простой лишь на первый взгляд. Нужно было удерживать ману в ладонях, затем плавно увеличивать её объём и так же плавно уменьшать. Упражнение проверяло не силу, а точность контроля.
Двое сразу выделились на фоне остальных.
Луна Вермонт.
Жерар Леодри.
Оба происходили из древних аристократических родов, поэтому результат никого не удивил. Кали наблюдала за ними с лёгким удовлетворением.
«Происхождение всё-таки многое даёт».
В отличие от врождённой черты, ману можно было развивать заранее. Дети знатных семей начинали обучение задолго до поступления в Академию.
Кали перевела взгляд по аудитории и неожиданно задержалась на пустой парте. Обычно её занимал кадет, который слушал внимательнее всех.
Сегодня Хан Чонсона не было.
Она тихо выдохнула и покачала головой, отгоняя мысли. На занятии следовало думать о тех, кто находился перед ней. Даже если один ученик был ей особенно дорог, позволять себе подобную рассеянность нельзя.
— Кадет Луна и кадет Жерар показывают образцовый контроль, — объявила Кали. — Если у вас возникают сложности, наблюдайте за ними и перенимайте технику.
Она медленно пошла между рядами, проверяя работу каждого. У окна задержалась на мгновение: послеобеденное солнце заливало помещение тёплым светом.
И тут вспомнила.
«Сегодня же мы должны были тренироваться».
Дважды в неделю, по понедельникам и пятницам, она занималась с Хан Чонсоном в своём зале. В прошлую пятницу тренировка сорвалась. Сегодня её тоже не будет.
Кали невольно вздохнула.
Она прекрасно понимала причину, но всё равно испытывала досаду и какое-то пустое сожаление.
Кадеты поблизости вздрогнули. Её вздох они истолковали по-своему: решили, что инструктор недовольна их работой. Несколько человек тут же вспотели и удвоили усилия.
Кали этого не заметила. Её внимание уже привлекла Луна.
Голубая мана не просто сияла между ладонями — она плотным слоем охватывала обе руки. Запас был настолько велик, что даже окружающие не могли сдержать восхищения.
— Откуда у неё столько маны?..
По оценке Кали, Луна превосходила большинство однокурсников как минимум втрое. Не менее впечатляла и техника: управление оставалось безукоризненно точным.
— Кадет Луна, очень хорошо.
— Спасибо, инструктор Кали.
Редкая похвала заставила Луну просиять. Кали улыбнулась ей и пошла дальше.
Оставшись без внимания инструктора, Луна тихо выдохнула и немного ослабила поток. На самом деле упражнение почти не требовало от неё усилий. Она сознательно сдерживалась, чтобы не слишком выделяться.
Потом повернула голову и посмотрела туда же, куда недавно смотрела Кали.
На пустое место Хан Чонсона.
Улыбка медленно исчезла. Радость от похвалы растаяла, уступив место тревоге.
Встреча в лазарете не выходила у Луны из головы.
«А точно ли там ничего не происходило?»
Однажды зародившееся подозрение не желало исчезать. Луна помнила увиденное с помощью магии дальнего зрения: Аделия склонилась над Хан Чонсоном так, будто домогалась его. А потом он выглядел измученным и едва держался.
Позже Эрфе сказала, что всё было недоразумением. Но поверить оказалось трудно.
Мана в руках резко дрогнула. Луна тут же восстановила контроль.
«Если инструктор действительно его принуждала, он всё равно не смог бы легко об этом рассказать».
Тем более они с Хан Чонсоном не были близки. Ему было бы особенно трудно признаться именно ей.
И всё же Луна думала о нём гораздо чаще, чем ожидала от себя. Если мужчина, который нравился её подруге, терпел несправедливость, сделать вид, будто ничего не заметила, она не могла. Хотелось хотя бы попытаться помочь.
Пока Луна смотрела на пустую парту, один из кадетов неподалёку следил уже за ней.
Красивое лицо под светло-золотистыми волосами исказилось. Мана в руках тоже начала колебаться.
Жерар Леодри до сих пор не оправился от унижения на практическом занятии, где Хан Чонсон разгромил его перед всем классом.
— Чёрт...
Сидевшие рядом настороженно покосились на него, но Жерар видел только Луну. Видел и то, куда направлен её взгляд.
Она смотрела на место Хан Чонсона. Её глаза дрогнули, контроль маны нарушился.
В голове сама собой возникла страшная догадка.
«Неужели Луна...»
Неужели ей нравится этот простолюдин?
С этим Жерар смириться не мог.
Дома Леодри и Вермонт поддерживали отношения поколениями. Они с Луной встречались ещё детьми, а после чудесным образом попали в один класс. Жерар давно воспринимал это как знак судьбы.
Он был уверен: именно Луна станет его женой.
Она подходила ему во всём — красотой, гордым и несгибаемым характером, достоинством, соответствующим положению её рода. И теперь такая девушка проявляла интерес к человеку, который публично растоптал его гордость.
Скрежет...
Жерар так сильно стиснул зубы, что соседи уже откровенно начали его опасаться.
— Жерар?
Мельден, обычно державшийся рядом, позвал его с осторожностью.
— Что?
— Н-ничего.
Холодный взгляд заставил Мельдена сразу отступить.
Жерар снова посмотрел на пустую парту и внезапно подумал: может быть, отсутствие соперника — это возможность.
Пока Хан Чонсона нет, нужно вырваться вперёд. И прежде всего — сблизиться с Луной.
* * *
В то самое время человек, о котором думали сразу несколько кадетов, вовсе не лежал в постели.
Тяжёлый стук!
Хан Чонсон, обливаясь потом, переносил по складу ящики с зельями. Любой случайный свидетель решил бы, что перед ним здоровый рабочий, а не пациент лазарета.
— Инструктор Аделия, ему точно можно так напрягаться? — спросила Эрфе, наблюдавшая за ним из угла склада.
Аделия улыбнулась, словно имела дело с непослушным ребёнком.
— Он сам рвётся двигаться. Как мне его остановить?
— Но кадет Хан Чонсон, наверное, должен больше отдыхать...
— Физически он почти восстановился. Осталось вернуть чувствительность, а для этого движение как раз полезно.
— Тогда...
Эрфе вовремя замолчала. Она собиралась спросить, зачем вообще держать его в лазарете, если он настолько здоров.
Аделия уже смотрела прямо на неё.
За годы совместной работы Эрфе научилась понимать этот взгляд без слов.
— Эрфе.
— Да, инструктор Аделия.
— То, о чём вы сейчас подумали, лучше не произносить вслух. Договорились?
— Разумеется.
Она неловко кивнула, но ощущение странности осталось.
Прежняя Аделия не любила избыточное лечение и не позволяла кадетам бездельничать. Симулянтов и любителей отдохнуть без причины она выводила на чистую воду мгновенно.
А теперь будто намеренно удерживала Хан Чонсона подольше.
Вскоре он закончил работу и подошёл к ним.
— Кажется, на складе всё разобрано. Осталось что-нибудь ещё?
Он тяжело дышал, но спрашивал с готовностью взяться за новое дело. Эрфе невольно посмотрела на начальницу.
— На сегодня достаточно, — ответила Аделия. — Вы хорошо поработали. Дальнейшая нагрузка может повредить, поэтому остановимся. Понятно?
Она протянула руку и без колебаний погладила Хан Чонсона по волосам.
Эрфе неожиданно почувствовала укол зависти.
«С ним она не скупится на похвалу».
За годы службы помощница почти никогда не получала от Аделии такой ласки. От этого стало немного обидно.
Но затем Эрфе прищурилась.
С прикосновением было что-то не так.
Сначала она решила, что Аделия передаёт кадету живительную силу. Однако никакой энергии в её ладони не ощущалось.
Словно она просто хотела коснуться его волос.
— Кстати, Эрфе.
— Да, инструктор?
— Сходите в мой кабинет и принесите расписание на эту неделю. Заодно приберите там: я давно откладываю уборку.
— Хорошо.
Просьба звучала совершенно обычно, но странное подозрение усилилось. В последнее время Аделия слишком часто находила повод отослать её.
«Наверное, мне кажется...»
Неужели она хочет остаться с Хан Чонсоном наедине?
По дороге к кабинету Эрфе покачала головой.
«Что за нелепость».
Аделия была чистым, добрым человеком. Она никогда не стала бы вести себя неподобающим образом.
Да, это просто глупая фантазия.
И всё же Эрфе оглянулась.
Аделия шла рядом с кадетом и улыбалась ему.
Почему-то сейчас она выглядела совсем не так, как обычно.