Глава 27 — Тебе весело, Мэйбел?

— Слушай, брат. Пусть даже обет, связанный с Сикламенами, как-то и был разорван, остаётся ещё один, верно? Игнорировать призыв императорского дома плохая затея.

— Мне всё равно.

— Фью-ю. Ну и дела. Решил расплатиться за нарушение клятвы собственным телом? Что ж, мой друг, выдающийся господин.

Голубые глаза Каили на мгновение обратились ко мне. Казалось, он хотел что-то сказать, но так и не решился. В тот же миг я почувствовала чей-то взгляд сбоку. Я резко повернула голову, но увидела лишь профиль Ракиэля. Неужели померещилось?

— …Даже слова не даёшь сказать, — покачав головой, пробормотал Каили и поглубже устроился в кресле.

Он закинул руку на подлокотник и опёрся на неё лицом. Поза была довольно странной, но этому статному красавцу она, на удивление, очень шла.

— Ладно, допустим. Если великий и могучий архимаг готов безропотно принять последствия своего отказа, то пусть будет так.

Каили замолчал, и его взгляд снова остановился на мне. Мне стало неловко от этого пристального внимания. И тут он заговорил вновь:

— Друг, а ты знал? Говорят, дети просто обожают Праздник основания империи. Мой сын, например, как услышал про приглашение, так у него глаза засияли, и он места себе не находил от восторга.

Его голубые глаза хитро прищурились, а уголки губ поползли вверх.

— Малышка, как, ты говоришь, тебя зовут?

Я мельком взглянула на Ракиэля. Видя, что он, вопреки обыкновению, молчит, я решила, что мне позволено ответить, и осторожно разомкнула губы:

— Мэй… бел.

Когда я тихо добавила «Мэйбел Сикламен», Каили добродушно улыбнулся.

— Да, Мэйбел. Хорошее имя, очень красивое. Твой дядя как раз знает одного очень симпатичного мальчика, который бы отлично подошёл такой прелестной Мэйбел…

— Если ляпнешь ещё хоть одну глупость, я оторву тебе язык.

— Кхм-кхм, в общем, Мэйбел.

Каили поспешно закашлялся.

— Ты знаешь, что такое Праздник основания?

Я на мгновение замешкалась, а затем кивнула. Я не могла не знать.

— …Д-да, знаю.

Внезапно в памяти всплыли дурные воспоминания, и мой голос невольно дрогнул. Но едва я договорила, кто-то схватил меня за руку, а перед моим лицом вытянулась чья-то длинная рука.

— Что вы творите?

— Юная мисс напугана.

— Чего? Это я-то виноват?

Путь к Каили мне преградил Кан, а Скилла и Лора обняли меня.

— Я видела, господин! Этот человек таращился на неё!

— И я видела! — Риза вцепилась в моё плечо и прижалась ко мне.

Я моргала, чувствуя щекой кудрявые каштановые волосы Ризы.

— …Лора, Риза. Не стоит лгать, — с улыбкой, но твёрдо предостерёг их Кан.

— Значит, были угрозы?

Следом за этим Ракиэль выпрямился, и даже Беллерофонт поднял руку. Видя это, я поспешно заговорила:

— Нет-нет, погодите. Когда это я!.. — Каили замахал руками с таким видом, будто сейчас лопнет от возмущения.

Впрочем, хотя он и настаивал на своей невиновности, сторонников у него не нашлось.

— Н-нет, всё не так!

Атмосфера стала слишком угрожающей, поэтому я быстро вышла вперёд и заслонила собой Каили. Я решительно затрясла головой.

Каили вовсе не пугал меня. Тем, что заставило меня сжаться, были воспоминания о жизни в доме Сикламенов. По правде говоря, у меня не было хороших воспоминаний о Празднике основания.

Праздник основания империи, величайшее торжество в государстве. Он был настолько знаменит, что о нём знали абсолютно все жители. Знала о нём даже я, хотя в доме Сикламенов почти всё время проводила в комнате для наказаний.

«В этом году снова пришло приглашение, дорогой».

«Это само собой разумеется. Клодель, готовься».

«Да, отец».

Всё, что я знала о Празднике основания, я узнала благодаря приглашениям, которые ежегодно прилетали в поместье Сикламенов. А если точнее, подслушивая разговоры Клоделя и фальшивых родителей.

Как бы то ни было, отправиться на праздник по этому приглашению могли лишь Клодель и родители. Поскольку я вечно должна была учиться в комнате для наказаний, мне оставалось лишь слушать рассказы Клоделя.

День, когда в одном месте собираются всевозможные сладости со всего континента; день, когда в небо взлетают огромные куклы и расцветают бесчисленные фейерверки; день, когда вокруг полно еды, а на улицах нет ни одного человека без улыбки на лице…

«И куда это ты собралась?»

Слушая хвастливые речи Клоделя, я всегда сглатывала слюну и представляла всё это. Однажды я набралась смелости и сказала, что тоже хочу на праздник, но Клодель лишь высмеял меня и, не колеблясь, толкнул с лестницы.

«Мусор».

Его холодный взгляд сверху вниз смотрел на меня, когда я стонала от боли.

«Даже если пойдёшь, ты ничего не сможешь сделать, ведь ты даже магией пользоваться не умеешь».

С травмированной ногой я целый месяц не могла даже шевельнуться в своей комнате.

На самом деле, даже если бы Клодель так не поступил, я бы всё равно никогда не попала на праздник. Фальшивые родители ни за что бы меня не отпустили.

Стоило мне на миг вспомнить о прошлом, как на душу навалилась тоска. Я робко взглянула на Ракиэля.

— Э-э, Ра…

Я потянула его за одежду, но тут же запнулась.

— Нет… Па… па?

Взгляд Ракиэля, до этого сверливший Каили, мгновенно переместился на меня. Мне показалось, что его глаза на миг расширились, но это произошло так быстро, что я могла и ошибиться.

— Зачем звала? — безучастно спросил он.

Голос звучал холодно, но почему-то от него мне стало спокойнее. Может быть, поэтому я перестала робеть и, набравшись смелости, едва слышно прошептала:

— Мы… мы пойдём на Праздник основания?

От моего вопроса Ракиэль замер. Я быстро опустила голову, избегая его взгляда.

Он рассердился? Наверное, Праздник основания и правда не то место, куда стоит идти мне, не умеющей пользоваться магией. Глупая Мэйбел. Если бы я знала, что буду так жалеть об этих словах, я бы промолчала.

Чувство неловкости и вины словно защекотало ладони. Я принялась теребить пальцы. После моего вопроса в комнате воцарилась гробовая тишина. Стало так тихо, что я не выдержала и медленно подняла голову, гадая, не разозлился ли Ракиэль.

— …Хочешь пойти?

Вопреки моим опасениям, я встретилась с пристальным взглядом его зелёных глаз. Я не знала, что ответить. Я и хотела пойти, и в то же время чувствовала, что не должна.

Нет, я безумно хотела, но слова застревали в горле. Голос Клоделя, твердивший, что мне там не место, эхом отдавался в голове и словно сжимал горло.

— Нет, нет… Не в этом дело. Просто… Раньше в поместье Сикламен…

— В поместье?

Атмосфера немного разрядилась. Я почувствовала, что Ракиэль терпеливо ждёт продолжения.

— Ну… только Клодель всегда ходил на праздник… И я знала. Что это не то место, куда могут ходить такие, как я…

Я прошептала это тихо, как комар, и низко склонила голову. По лбу скользнуло что-то прохладное. Это была Риза. Она обняла меня за голову и прошептала, что если я наклонюсь ещё ниже, то мы столкнёмся лбами.

Но Риза, мне сейчас так хочется провалиться сквозь землю. Я закусила губы с понурым видом. Лучше бы я ничего не говорила.

Ракиэль долго молчал, а затем коротко бросил:

— Пойдём.

— Что? — переспросил Каили, который всё это время молча наблюдал за нами. Он изумлённо округлил глаза и усмехнулся.

— Ты же говорил, что не пойдёшь?

— Пойду.

Ракиэль едва заметно качнул головой.

— Идём, Кан.

— Слушаюсь.

На напоследок брошенное Ракиэлем «готовься», Кан склонил голову, словно и тени сомнения быть не могло.

Я, уже успевшая поднять голову, в замешательстве захлопала глазами.

— Надо же… Оказывается, слова о том, что люди меняются… подходят именно для этого случая?

Похоже, обескуражена была не только я, у Каили было точно такое же выражение лица. Однако, когда наши взгляды встретились, он подмигнул мне, как ни в чём не бывало. А затем, так чтобы никто не видел, беззвучно проартикулировал одними губами:

«Здорово, правда?»

Я не успела ответить, потому что Каили уже отвернулся. На этом разговор был окончен.

Вскоре в гостиной остались только Ракиэль и Каили, остальные вышли наружу. Скилла куда-то исчезла, чтобы принести угощения. Кан протянул мне руку, сказав, что проводит в комнату.

— Юная мисс, это замечательно.

— А? То есть… да?

— Вы ведь пойдёте на Праздник основания.

Кан тихо прошептал: «Вы ведь этого хотели, верно?». От его слов мои щеки, кажется, готовы были вспыхнуть. Неужели это было так заметно? Мне стало немного стыдно.

— Это было… так сильно заметно?

— Вы можете проявлять свои чувства ещё сильнее.

Кан тихо рассмеялся. Он на мгновение остановился и с мягкой улыбкой слегка отряхнул моё плечо. С его руки упала пылинка, неизвестно когда там оказавшаяся.

— Вы можете говорить всё как есть. Это нормально.

Никто меня не винит. В груди словно начал прорастать нежный пух. На миг мне даже показалось, что я стою на облаке, и губы сами собой расплылись в улыбке.

— На самом деле, я очень рада…

Когда я последовала совету Кана и призналась в своих чувствах, мне действительно показалось, что в сердце распускаются лепестки цветов. В животе стало так щекотно, что я просто рассмеялась.

Риза, Лора и даже Абель уже разошлись по своим делам; остались только я, Кан и Беллерофонт. Как раз когда я собиралась пойти за Каном в свою комнату, передо мной возникла незнакомая белая рука.

Она не принадлежала Кану.

— Юная мисс.

Это был Беллерофонт. Посмотрев на меня, он мягко прищурился.

— Я хотел бы кое-что вам дать. Вы не против?

— А? То есть… да?

Я мельком взглянула на Кана, но тот не стал мешать Беллерофонту. Напротив, он подставил ладонь, словно призывая меня поступать так, как я захочу.