Глава 31 — Пойдём на прогулку, Мэйбел!

Разговор между Ракиэлем и Беллерофонтом больше не возобновлялся. Если приглядеться, учитель и ученик вообще разговаривали друг с другом довольно мало. Впрочем, хотя Беллерофонт и держался мягче, в его повадках сквозило нечто общее с Ракиэлем. Может, они похожи просто потому, что один учится у другого?

Железные ворота особняка плавно отворились. Мы сели в карету и покатили по улице, сплошь застроенной такими же роскошными домами. Однако наша карета отличалась от тех богатых экипажей, что стояли по соседству: у неё не было крыши, а сама она, простая и аккуратная, была лишь выкрашена в коричневый цвет. Кан объяснил, что они выбрали её специально, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания на празднике.

— Господин очень долго думал, как сделать так, чтобы юная мисс могла повеселиться и посмотреть всё самое интересное.

— Кан думал?

— Нет, что вы, господин.

Кан прошептал это совсем тихо, будто выдавал великую тайну.

Я ещё удивилась, почему впереди, на козлах, нет кучера, но тут Кан, шепнувший мне эти слова, сам устроился на его месте. Вскоре к нам подбежала Риза, и карета, приняв всех пассажиров, тронулась в путь.

Поскольку крыши не было, ветер свободно развевал мои волосы. Его свежие, ласковые порывы, бьющие в лицо, дарили удивительно приятное чувство. Сама того не замечая, я широко улыбалась и жадно впитывала глазами проплывающие мимо пейзажи.

Стоило нам миновать богатый квартал и пересечь мост, как облик зданий резко изменился. Они стали проще и выглядели немного потрепанными временем, но вместе с тем от них веяло каким-то домашним уютом. Едва мы въехали в район, где дома теснились так близко друг к другу, словно детальки игрушечного конструктора, как тихий доселе гул толпы вдруг разом превратился в оглушительный, похожий на раскаты грома рев.

— Ва-а-а-а!

Повернув голову на этот восторженный возглас, я увидела мужчину, который бесстрашно прыгал сквозь огромное огненное кольцо. «Ого, как у него это получается?» — я удивлённо захлопала глазами, и в этот момент раздался тяжелый, оглушительный грохот.

Бум.

Я обернулась и увидела огромную ногу, которая никак не могла целиком поместиться в поле зрения. Задрав голову к самому небу, я разглядела заслонявшего небо исполина. Великан?

Приглядевшись, я поняла, что нога была не человеческой. Вернее, по форме она походила на людскую, но сделана была из дерева. Огромная деревянная кукла-великан, пожалуй, лучше и не опишешь.

Пока я завороженно смотрела на это диво, до моих ушей долетел мягкий голос Беллерофонта:

— Это гигантская деревянная кукла Западного герцога. Её зовут Грумнинар.

— Грумнинар?

— Да. Огромный деревянный голем, оживленный с помощью магии. Раз уж она здесь, значит, даже такой тяжелый на подъем человек, как Западный герцог, соизволил явиться на Праздник основания.

Кан шутливо добавил, что эта кукла, уникальный магический артефакт Западного герцога, который тот почти никогда не увозит из своих земель.

Я снова с любопытством уставилась на голема.

Бум, бум.

Шагая вперед, кукла наступала исключительно на те участки земли, где не было людей и которые были оцеплены солдатами.

— Думаю, нам лучше сойти здесь.

Карета, до этого беспрепятственно катившая вперед, остановилась. Это было довольно безлюдное место, насколько вообще можно было найти такое среди бурлящих народом улиц.

Стоило мне сойти на землю, держась за руку Ракиэля, как до меня донесся упоительный аромат. Что это за запах? Он был сладким и манящим, прямо как у сахарного печенья.

— Заходите попробовать вкуснейшее печенье! Яблочные пироги, клубничные пироги! Есть и пироги с мясом!

И правда, совсем неподалеку тянулся длинный ряд рыночных лотков. Торговые палатки. То, о чем я только читала в книгах, теперь стояло прямо передо мной.

Глядя на пар, поднимающийся над разноцветными тентами, я легонько потянула Ракиэля за край одежды. Он без лишних слов послушно зашагал вместе со мной в ту сторону.

— Добро пожаловать! Ой, какая милая маленькая гостья к нам пожаловала!

Добродушная женщина средних лет, торговавшая за лотком, широко улыбнулась при виде нас с Ракиэлем.

— Ты пришла вместе с папой?

— А? Ой... д-да!

Я растерянно посмотрела на леденец, который она мне протянула, и осторожно взяла его в руки. Конфета была белой с оранжевой каемкой. Глядя на её яркие цвета, я невольно подумала: интересно, совпадает ли её вкус с этим цветом?

— Как раз вовремя! Знаешь, в нашей лавке гости могут сами посыпать угощение звездной пылью! Это наша главная гордость, — хвастливо заявила хозяйка.

«Звездная пыль? Что же это такое?» Впрочем, долго гадать не пришлось: хозяйка тут же выставила большое блюдо с печеньем и поставила рядом маленькую стеклянную баночку.

— Вот это и есть звездная пыль.

Внутри баночки виднелся очень мелкий порошок, но, присмотревшись, я заметила, что песчинки имели форму крошечных звездочек.

— Ну же, смелее, попробуй посыпать.

Не желая отказываться от такого доброго предложения, я открыла баночку и осторожно опустила туда пальцы. Зачерпнув горсть шершавого, но в то же время нежного, как речной песок, порошка, я аккуратно рассыпала его по свежевыпеченному печенью.

Удивительно, но стоило крупинкам коснуться исходящего жаром печенья, как они с легким шипением подтаяли, превратившись в чудесное украшение.

— Боже мой, какая красота! Теперь это печенье стало единственным и неповторимым во всем мире!

Я взяла тарелку и захлопала глазами.

— Угости тех, кого любишь.

Я медленно обернулась и первым делом увидела Ракиэля. А за его спиной, медленно моргающего Беллерофонта, широко улыбающегося Кана, а также Лору и Ризу (Скилла осталась присматривать за столичным особняком).

Замешкавшись на мгновение, я взяла одно печенье. Оно было самым красивым, лучше всего покрытым звездной пылью. Я осторожно протянула ему белоснежное лакомство:

— Папа... вы... любите печенье?

Ракиэль перевел взгляд на протянутое угощение и медленно поднял руку. Размеренным, но точным движением он взял печенье. Причем взял очень аккуратно, за самый краешек, чтобы не повредить узор из звездной пыли.

— Я не испытываю к нему неприязни.

Это не означало, что он его любит, но и не означало, что ненавидит. Тем не менее от этих слов мне стало еще радостнее. Я была счастлива уже оттого, что он просто ответил мне и принял угощение.

Я расплылась в широкой улыбке и повернулась к остальным:

— Кан! Беллерофонт! Печенье...

Я уже потянулась за вторым, как вдруг чья-то рука опередила меня. Ой? Ракиэль?

— Папа?

— Если подумать... — Ракиэль коротко запнулся. — Я выразился неточно.

Не знаю почему, но его обычно холодные глаза едва заметно сузились.

— Позволь мне исправиться.

Ракиэль легким движением забрал печенье, которое я держала в руке. Мало того, следом он утащил и всю тарелку целиком, после чего посмотрел на меня сверху вниз:

— Я очень люблю печенье.

Выражение лица Ракиэля, когда он добавил это «очень», казалось едва уловимо, но глубоко удовлетворенным.

— Господин.

Я повернула голову и увидела Кана, на лице которого застыло крайне обиженное выражение. Это было совсем не похоже на его привычный, неизменно почтительный вид. Сейчас он выглядел так же, как в наш самый первый день в поместье, это был облик молодого мужчины, только без звериных ушек и хвоста. Благодаря этому любые эмоции на его лице читались гораздо отчетливее.

— Я не знаю, имею ли право говорить вам подобное... но вы изволите поступать слишком жестоко.

Ракиэль ничего не ответил. Он лишь слегка повел бровью, словно спрашивая: «О чём это ты?».

Одна лишь я недоуменно смотрела на Кана, склонив голову набок. Почему он так расстроился?

— Я ведь... тоже... очень люблю печенье... — проговорил Кан, и в его глубоких глазах заблестели слёзы.

Ох, я даже затаила дыхание. Может быть, потому, что я впервые видела, как в его глазах стоят слезы? Мне показалось, что я отчётливо чувствую всю глубину его разочарования. «Оказывается, Кан тоже любит печенье. Что же делать?»

Я посмотрела на оставшуюся выпечку. Почти всё забрал Ракиэль, но пара штук ещё лежала на другом подносе. Я взглянула на хозяйку лавки, и та понимающе кивнула.

Тогда я снова принялась аккуратно посыпать печенье звездной пылью. Спустя пару секунд очередное красивое угощение было готово, и я взяла одно из них:

— Кан... Вот, держи.

И в этот самый миг, прежде чем я успела протянуть его Кану, чья-то белоснежная рука перехватила печенье прямо у меня из-под носа.

— Ему незачем давать.

Хозяином руки, забравшей сладость, был не кто иной, как Ракиэль. Он с безучастным видом посмотрел на зажатое в пальцах печенье и тихонько пробормотал под нос: «Надо же, еще оставалось».

После этого он самым естественным образом переложил его на свою тарелку.

— Кан не любит печенье.

— Ой, но ведь Кан только что сказал...

— Он солгал.

Кан солгал? Но ведь у него только что было такое лицо...

Пока я в замешательстве переводила взгляд на Кана, Ракиэль сделал шаг вперёд. Этим коротким движением он самым естественным образом заслонил от меня обиженного слугу. Ракиэль слегка наклонился и нежно погладил меня по голове, а затем поднес печенье к губам.

Хруст.

Звук откусываемого печенья прозвучал отчетливо и звонко. Его красивые губы медленно двигались прямо перед моими глазами. Я поймала себя на том, что завороженно смотрю на них, и шумно сглотнула.

— Вкус... но?

Ракиэль скользнул по мне коротким взглядом и кивнул:

— Вкусно.

Движение было едва заметным, но мне и этого хватило для радости. Стоило мне снова счастливо улыбнуться, как Ракиэль чуть наклонил голову набок. Мне могло показаться, но выражение его лица как будто немного смягчилось.

— Эта пыльца довольно сладкая.

То, что он выделил именно посыпку, прозвучало так, будто печенье стало вкусным именно потому, что его посыпала я. «Хм. Наверное, мне просто кажется», — подумала я, но мне было так приятно слышать похвалу, что я просто тихонько захихикала.

— Помилуйте, господин. С каких это пор я питаю неприязнь к печенью?.. Я ведь в особняке всегда...

— Мэйбел, я отлучусь ненадолго, чтобы переговорить с Каном.

Ракиэль переложил тарелку в другую руку. Затем он снова погладил меня по волосам той самой чистой рукой, которой не прикасался к сладостям. После этого он развернулся и зашагал к Кану, который стоял в нескольких шагах позади и что-то возмущенно кричал.

Глядя на этих двоих, устроивших самую настоящую шутливую перепалку, я осторожно подняла руку. Поправляя растрепавшуюся челку, я коснулась макушки в том месте, где её только что гладил Ракиэль, и тихонько улыбнулась.

— Вам весело?

Я подняла голову и увидела улыбающегося Беллерофонта.

— Ой, Беллерофонт.

Немного растерявшись, я поспешно опустила руку. Тем временем его длинные глаза, устремленные на меня, головокружительно и очень красиво прищурились.