Глава 28 — Тебе весело, Мэйбел?

Я смотрела на лицо Беллерофонта, которое казалось безупречным, словно сошедшим с картины, и послушно кивнула.

— В таком случае я провожу вас до комнаты.

Я подумала, не собирается ли он, как и Кан, проводить меня пешком, но в тот миг, когда я осторожно положила свою ладонь на его руку, земля ушла у меня из-под ног. От ослепительного света я невольно зажмурилась. Когда же я снова открыла глаза, то обнаружила, что нахожусь в знакомом месте.

— Ох, моя… комната?

Это действительно была моя спальня.

— Простите, юная мисс, если напугал вас. Я не подумал, что вы не привыкли к мгновенному перемещению.

Беллерофонт с беспокойством смотрел на меня сверху вниз. Я поспешно покачала головой. Хоть я и удивилась, мне совсем не было больно или плохо. На его вопрос, не кружится ли у меня голова, я тоже ответила отрицательно. Только после того, как он переспросил ещё несколько раз, на его лице отразилось облегчение.

Глядя на Беллерофонта, я испытывала странное и в то же время удивительное чувство. Мне было непривычно, что такой красивый человек искренне за меня переживает. Если подумать, мы ведь знакомы совсем недолго. Хотя в этом особняке я со всеми познакомилась недавно, Беллерофонт и вовсе появился в моей жизни лишь в последние дни.

Я еще раз заверила этого изящного, похожего на нарисованного юношу, что со мной всё в порядке. Беллерофонт, который до этого в смущении потирал щеку, наконец окончательно успокоился. Сначала он показался мне довольно взрослым, но в этот момент он выглядел как обычный подросток моего возраста или чуть старше.

Убедившись, что я в безопасности, Беллерофонт сделал шаг назад. Затем он поднял руку. Я с любопытством следила за тем, как колышутся его рукава, украшенные серебряным шитьём. Проследив взглядом за движением ткани, я подняла глаза на него.

— Э-э, Белле… рофонт?

Я заговорила первой, потому что тишина начала казаться мне немного неловкой. Он тут же отозвался: «Да, юная мисс». Его мягкий и добрый вид придал мне храбрости.

— Ты ведь говорил, что ты ученик Ракиэля… то есть… папы?

— Да.

— И давно ты его ученик?

Раньше я бы не решилась спросить, но сейчас, когда мы были вдвоём, мне хотелось поддержать разговор. Я не очень люблю тишину.

— Хм. Точного времени я не помню, но, полагаю, с самого раннего детства.

— О! Вот как…

Я задала вопрос, но снова наступила пауза, и я принялась неловко теребить пальцы. Заметив это, Беллерофонт на миг замер.

— Я не просто его ученик.

— А? — я подняла голову. Его руки снова пришли в движение.

— Возможно, я зверь, которого поймал учитель.

Услышав это мимоходом брошенное замечание, я широко открыла глаза. Он сказал это вскользь, но я расслышала каждое слово. Зверь? Это слово совершенно не вязалось с образом Беллерофонта. Однако странный блеск в его глазах исчез так же быстро, как и появился.

— Юная мисс, вам ведь нравятся милые существа?

Я кивнула, глядя на Беллерофонта, который снова стал прежним. Я слегка склонила голову набок, подумав, что, возможно, он просто не хочет продолжать ту тему. Заметив мой кивок, Беллерофонт просиял. Он сложил ладони вместе и протянул их мне.

— Не могли бы вы подставить руки?

Я посмотрела на его сложенные ладони и осторожно подставила свои под них. Ведь так… правильно? Пока я мешкала, Беллерофонт раскрыл ладони. «Ой, там же пусто», — успела подумать я, как вдруг почувствовала какое-то шевеление в своих руках. От неожиданности я широко раскрыла ладони. То, что копошилось у меня на руках, было…

— Котёнок?

Впрочем, для котёнка у него были слишком большие уши. Чёрное тельце с белыми полосками и очень пушистый хвост. Хвост был длинным и мягким, напоминая мне хвост Абеля. Глядя на тело и хвост, можно было принять его за кошку, но необычные полоски и странный вид заставляли сомневаться в его истинной природе. Зверёк был невероятно милым, но моё любопытство отразилось на лице странным выражением.

— Вам не нравится?

Голос Беллерофонта слегка упал. Я хотела было поспешно возразить, как вдруг в моих руках вспыхнул мягкий чёрный свет. Я на мгновение зажмурилась, а когда открыла глаза, то просто замерла с открытым ртом. Существо, копошившееся в моих руках, изменилось.

— Чирик?

Это была крошечная птичка. Сначала я подумала, не цыпленок ли это, но она была даже меньше цыпленка. Спустя мгновение я узнала её.

— …Длиннохвостая синица?

— Верно.

Губы Беллерофонта растянулись в красивой улыбке.

— Мне показалось, что предыдущий облик вас напугал, поэтому я придал ему более знакомый вид. Значит, юная мисс любит птиц.

— А… Да. Верно.

Интересно, как он догадался? Должно быть, по моим широко открытым глазам. Видя моё недоумение, Беллерофонт объяснил, что это было заклинание, превращающее существо в животное, которое кажется мне наиболее близким и приятным.

И он был прав: я действительно любила птиц. Это возвращало меня в те времена, когда я жила в доме Сикламен, и Клоделю не нравилось всё, что бы я ни читала.

«Тебе нравится только то, что похоже на тебя. Слабое, ничтожное и заурядное».

Клодель, который вечно рвал, прятал или отнимал мои книги, оставил мне лишь одну, энциклопедию животных. Точнее, небольшой справочник, посвященный маленьким птицам.

«Жалкое зрелище».

Больше всего Клодель ненавидел самых хрупких на вид птичек. Не знаю почему, но именно они нравились мне больше всего. Возможно, это был мой тихий протест против него. Кое-как отогнав эти мысли, я медленно опустила взгляд.

— Э-э, это подарок?

Беллерофонт проникновенно моргнул.

— Да. Вам нравится?

— А… Да.

Я кивнула, хотя в памяти всё ещё стоял образ ненавидящего птиц Клоделя. Птичка с угольно-черными перьями, которая, казалось, могла целиком уместиться в моей ладони, присела и затрепетала крылышками, словно приветствуя меня.

— Похоже, вы ей пришлись по душе.

— …Правда?

«Эта малютка говорит, что я ей нравлюсь». Мне стало немного страшно. Ведь то, что кто-то может меня любить, было совсем непривычно для меня, привыкшей к одиночеству. В этот момент чья-то рука осторожно опустилась поверх моих ладоней.

— Вы знаете, что такое «запечатление»?

— Запечатление?

— Да.

На лице Беллерофонта сияла лучезарная улыбка.

— Это когда зверь узнаёт в ком-то своего родителя или хозяина. Иногда такое случается и с людьми.

С этими словами он мягко помог мне согнуть пальцы. Кончиками пальцев я ощутила пушистую, почти невесомую нежность.

— Эта птица… — продолжил Беллерофонт, — только что признала вас.

Не знаю почему, но резкий взгляд и холодный голос Клоделя начали постепенно тускнеть в моей памяти.

«Сочувствуешь ей, потому что сама такая же?» — любил повторять Клодель, издеваясь над моей любовью к птицам. Но глядя в эти черные, как бусинки, глаза, я поняла, что полюбила эту птичку совсем не поэтому. Я моргнула и подняла голову. Мне показалось, будто какая-то невидимая скорлупа треснула и осыпалась с моего сердца. Не знаю, почему, но на душе стало… чуть-чуть легче.

— С-спасибо. Я буду очень бережно за ней ухаживать.

Я широко улыбнулась Беллерофонту. На мгновение его глаза расширились, но я была слишком занята птичкой, чтобы придавать этому значение.

— Я буду очень, очень её беречь.

Я осторожно погладила пёрышки. После недолгого молчания Беллерофонт ответил: «Я буду счастлив, если вы так поступите». Почему-то в лучах полуденного солнца его уши слегка покраснели. Его обычно ледяной взгляд смягчился, и он стал казаться еще добрее.

Прошла неделя с того дня, как я получила в подарок птичку от Беллерофонта.

— …Ва-ау.

Стоя перед особняком, я задрала голову так высоко, что едва не вывихнула шею. Передо мной высилась гора вещей и огромная карета.

— Удивительно, правда, юная мисс?

— Удивительно? — шутливо повторила за сестрой Риза.

Я кивнула, чувствуя, как горят щеки.

— Ну ещё бы, ведь сегодня день отъезда на Праздник основания!

— Точно! День, которого юная мисс ждала, ждала, ждала, надеялась и предвкушала!

— Я… я не так уж сильно и ждала…

От смущения моё лицо стало пунцовым, и Лора, хихикнув, заметила, как я покраснела.

— Юная мисс, вы такая красавица! Красавица! Вы самая лучшая!

Слушая нескончаемые восторги сестер, я чувствовала, что мои щеки сейчас просто лопнут. Как по мне, Лора и Риза были куда красивее меня. Зеленые волосы Лоры напоминали свежие ростки, а розовые щечки Ризы были очаровательны, как у младенца.

— Почему они говорят об очевидных вещах?

— Сестрица!

Скилла потянула Лору за руку и легонько ущипнула за щеку.

— Перестаньте смущать юную мисс.

Скилла улыбнулась мне.

— Вы готовы, юная мисс?

Я бросила взгляд на гору багажа и неловко кивнула.

— Да.

Я ответила «да», но Скилла и сама прекрасно знала: мне почти нечего было готовить. Все вещи для поездки на праздник собрали три сестры Флоренс. Единственное, что сделала я в день отъезда, это вымылась и вышла в сад. Но даже за это сестры захлопали в ладоши, причитая: «Какая молодец! Умница!», чем ввели меня в краску.

— Садитесь первой в карету, юная мисс. Господин скоро подойдет!

— А? Хорошо.