Глава 5 — По разные стороны.
Они сидели друг напротив друга и время от времени отпивали из чашек.
Чонсон украдкой разглядывал Глесию, пытаясь понять, зачем она его остановила. Ещё утром девушка едва скрывала неприязнь, а после экзамена сама предложила поговорить. Такой поворот он счёл редкой удачей: дружба с обладательницей уникальной черты могла решить множество будущих проблем.
Только разговора почему-то не получалось.
Стоило Чонсону задать вопрос, Глесия отвечала — вежливо, точно и так коротко, что продолжать было не за что. Уже минут двадцать всё держалось исключительно на его стараниях. Со стороны могло показаться, будто он силой усадил её за стол и теперь выпрашивает внимание.
Чонсон поставил чашку.
— Думаю, нас обоих точно приняли.
— Да.
— Интересно, куда распределят. Тебя, наверное, сразу в класс A.
— Скорее всего.
И снова тишина.
Синие волосы качнулись, когда Глесия спокойно отпила чай. Чонсон едва не застонал. Она сама позвала его поговорить — неужели нельзя было хотя бы изредка поддерживать беседу?
— Мне бы попасть в B, — продолжил он. — После реакции Кали, шанс вроде есть.
Глесия чуть склонила голову.
— В B?
— По-твоему, не дотягиваю?
— Не дотягиваешь.
Прямота была такой безыскусной, что обидеться хотелось сильнее обычного.
Чонсон удержал улыбку.
— Ну, C тоже не конец света. Хорошими оценками можно подняться выше.
— В C учеников с третьим уровнем почти не будет.
— Вот уж утешила.
Последнее он произнёс про себя.
Глесия, судя по лицу, действительно пыталась сказать что-то ободряющее. Для неё разница между уникальным и обычным рангом была настолько естественной, что чужое унижение в её словах просто не существовало.
В академии ранг черты считался почти официальным сословием. Об этом повторяли и инструкторы, и ученики: «Черта определяет положение человека». После совершеннолетия система словно объявляла каждому цену, а общество лишь соглашалось с оценкой.
Редкие черты встречались примерно у одного человека из сотни. Уникальные — ещё реже. Выше стояли легендарные, вроде черты Леонхарта, главного героя романа. На этом фоне обычный ранг означал не просто слабость, а заранее отведённое место внизу.
Леонхарт, насколько помнил Чонсон, никого не унижал. Но доброта героя не меняла правил мира. Большинство учеников смотрело на людей так же, как Глесия: сверху вниз и без малейшего сомнения в своей правоте.
Но знакомство было нужно Чонсону, а не ей. Он не мог хлопнуть дверью после первой неприятной фразы.
— Хан Чонсон.
— Да?
Глесия впервые сама начала разговор.
— Почему ты вообще хочешь поступить в академию?
— В каком смысле?
— Твоя черта обычного ранга. К тому же это владение копьём. Я спрашиваю не из злости. Мне правда непонятно.
Вот, значит, к чему всё шло.
Глесия смотрела без насмешки. В её глазах было чистое, почти детское недоумение: зачем человек, которому заранее нечего ловить, продолжает лезть туда, где его будут постоянно сравнивать с лучшими?
От этого становилось не легче.
Чонсон прикусил язык, чтобы не ответить грубо.
— Я прекрасно знаю, что мне досталась слабая черта. Но это ещё не причина отказываться от академии и соглашаться на серую жизнь.
— Только поэтому?
— Разве этого мало?
— В академии будут люди сильнее меня. Рядом с ними даже моя черта может показаться посредственной. А тебя с обычным рангом едва ли станут хорошо принимать. Я пытаюсь понять, зачем добровольно идти туда, где тебе придётся хуже.
Она говорила ровно, без нажима. Именно поэтому слова попадали особенно больно.
Чонсон медленно выдохнул.
— Тогда ответь сначала ты. Почему я должен туда не идти?
— Потому что...
— За стенами академии моя жизнь лучше не станет. Копейщика обычного ранга нигде не ждёт хорошая должность. Не поступлю — вернусь таскать воду в гостинице. И так до старости, если повезёт не сдохнуть раньше.
Для него академия была не романтической мечтой, а единственным местом, где знания о сюжете имели хоть какую-то цену. Все важные события романа происходили здесь. Все знакомые ему люди, возможности и опасности сходились в одном месте.
Получив ремесленную или производственную черту, он, возможно, выбрал бы спокойную профессию. Но владение копьём не годилось ни для чего, кроме боя. Выбор существовал лишь на бумаге.
— Значит, ты идёшь в академию потому, что больше нигде не получишь достойного положения?
— И поэтому тоже. Но главное — я не хочу заранее ставить на себе крест. Если работать, даже обычная черта может чего-то стоить.
Он говорил увереннее, чем чувствовал.
В прочитанном романе ни один копейщик обычного ранга не добился славы. Ни один. Однако произнести это вслух означало признать поражение ещё до начала учёбы.
— Работать и однажды получить признание... — повторила Глесия.
Чонсон поморщился. В её голосе не было издёвки, но он всё равно услышал привычное: «Сколько ни старайся, толку не будет».
— Ты узнала всё, что хотела?
— Главный вопрос — да.
— Главный? Значит, остались ещё?
Глесия кивнула так буднично, будто его раздражение не имело значения.
Чонсон чуть не поднялся из-за стола. Он уже жалел, что согласился на встречу. Но любопытство удержало.
— Ладно. Что ещё?
Глесия посмотрела ему прямо в глаза.
— Откуда у тебя такая уверенность?
Чонсон растерянно моргнул.
— Какая ещё уверенность?