Глава 23 — Приказ выполнен

Война ради мира!

Двадцать третья глава: Приказ выполнен

Утро в столице Кадельталии выдалось холодным и прозрачным. Солнце еще не успело прогреть каменные мостовые, и над городом висела легкая дымка. Никита, Кедзин и Каныкей бесшумно покинули уютный дом, который на одну ночь стал для них островком мира. Улицы были почти пусты: лишь редкие патрульные полицейские в тяжелой броне мерили шагами кварталы, да тени людей, спешащих на заводы, мелькали в дверных проемах.

— А-а-а-ах-х-х... — Кедзин сладко потянулся, жмурясь от первых лучей, пробивающихся сквозь крыши. — Так хорошо время провели.

В его голосе слышалась легкая грусть — он понимал, что эта передышка была лишь короткой вспышкой перед долгой тьмой замка.

Никита, чье лицо под шлемом Френкина Бауэра оставалось непроницаемым, коротко кивнул хозяйке дома. Его задача была ясна: вернуть «молодого господина» в Цитадель без лишних задержек.

— Мы должны идти. Всего хорошего вам, мэм, — сухо, но вежливо произнес он.

Мать Кедзина стояла на пороге, кутаясь в шаль. В её глазах, полных материнской любви и фанатичной преданности Лидеру, блестели слезы.

— Конечно, идите, — она постаралась улыбнуться, хотя губы её дрожали. — Возвращайтесь ещё, я всегда рада вас встретить.

Каныкей, стоявшая чуть поодаль, неловко кашлянула, привлекая внимание. Она знала то, чего не знала эта бедная женщина: Кедзина ждет не просто служба, а смертельно опасная трансформация.

— Кха-кхм… Боюсь, мы больше не сможем вас навещать, — тихо произнесла служанка, опуская взгляд.

Лицо матери мгновенно осенило облако тревоги.

— Ох, почему?

— Ммм... — Каныкей замялась, подбирая слова, чтобы не выдать государственную тайну. — Дело в том, что у Кёдзина в замке ещё есть важные дела.

— Ох, это… печально, — женщина прижала руку к груди, чувствуя, как сердце сжимается от недоброго предчувствия.

Никита решил вмешаться, чтобы прекратить затянувшееся прощание. Он знал, как работает пропаганда Волкрю, и использовал это как щит.

— Да, это грустно, но относитесь к этому с пониманием, — веско добавил «Бауэр», чеканя слова. — Наверняка господин Волкрю планирует для вашего сына нечто по-настоящему громкое.

Каныкей быстро повернулась к нему и кивнула, подтверждая его слова, ставшую их общей легендой.

— Да, в замке Кёдзин проходит некие «процедуры», о которых мы не можем рассказать, — добавила она, выделив последнее слово.

— Понимаю... — мать Кедзина тяжело вздохнула, смиряясь с волей великого Лидера. — Всё равно жаль. Я уже успела соскучиться по сыну. Поэтому грустно.

— Уходим, — отрезал Никита, разворачиваясь. Его голос не терпел возражений. Кедзин в последний раз оглянулся на мать, прощально помахал рукой и последовал за стражником в сторону возвышающейся на горизонте Цитадели.

В то же самое время, за несколько тысяч километров от тихих улиц столицы, реальность раскололась.

Сильвия открыла глаза, но увидела не грязный лагерь и не броню «Цербера». Она находилась в Гелиосвязи — в пустом, безмолвном пространстве, где не существовало ни ветра, ни звуков. Прямо перед ней, словно восседая на невидимом троне посреди пустоты, застыл Волкрю. Его фигура излучала холодную, подавляющую мощь.

— Оставь Клинта примерно на три дня, и он придет в себя, — голос Лидера прозвучал в сознании Сильвии подобно раскату грома. — А ты, Сильвия, двигайся в мою сторону, на главный фронт.

Сильвия склонила голову в знак подчинения, хотя внутри неё всё еще кипела тревога за напарника.

— Хорошо. А вы куда собираетесь? — спросила она.

— У меня появились дела в столице, — Волкрю смотрел куда-то сквозь неё. — Надо навестить Ховена и… встретиться с Кедзином.

— Тот мальчуган… — Сильвия вспомнила щуплого паренька с тачкой, которого Волкрю почему-то выделил из толпы.

— Да. — да подтвердил Волкрю.

Сильвия помедлила, прежде чем задать вопрос, который мучил её с самого окончания боя в ущелье.

— Теперь расскажите мне... что на самом деле случилось с Клинтом?

Взгляд Волкрю стал еще более ледяным.

— Он получил ранение огнем Реквиема прямо в мозг, — бесстрастно начал Лидер. — Его клетки выжигались быстрее, чем успевали восстановиться. Мозг пытался регенерировать, игнорируя всё остальное, но огонь Реквиема выжигал новую плоть мгновенно. Его регенерация просто перегрузилась.

Сильвия замерла в оцепенении. Мысль о том, что огонь может «перегрузить» их божественную силу, была пугающей.

— В общем, оставь его на три дня в покое, — повторил Волкрю, и в его голосе проскользнула нотка научного интереса. — Каждое подобное ранение в мозг сделает его только сильнее. Гелиос внутри него начнет адаптироваться к огню.

— Ясно… — прошептала Сильвия, чувствуя, как пространство Гелиосвязи начинает вибрировать, готовое схлопнуться.

Волкрю разорвал Гелиосвязь, и призрачное пространство мгновенно схлопнулось. Реальность обрушилась на Сильвию свинцовой тяжестью. Она пришла в себя на коленях, задыхаясь от резкой боли. Солдаты тут же окружили её, испуганно переглядываясь: из носа и ушей госпожи тонкими струйками текла густая алая кровь.

Едва открыв глаза, Сильвия содрогнулась в приступе тяжелого кашля, и на сухую землю выплеснулись красные пятна.

— Кха-кха… Ааааххх… Хаааахх… — она прижала дрожащую ладонь к груди, пытаясь выровнять дыхание. — Проклятие, как же всё трудно даётся… Дерьмо…

— Госпожа, вы в порядке? — один из солдат робко протянул руку, не решаясь коснуться её брони.

— Выглядите паршиво… — добавил другой, бледнея при виде её состояния.

Сильвия с трудом подняла голову. Взгляд её еще блуждал, фокусируясь на обеспокоенных лицах подчиненных.

— Всего пятнадцать минут в Гелиосвязи… — прохрипела она, вытирая лицо. — А уже такая дикая нагрузка на мозг… Кха… Хах…

— Как вы себя чувствуете? — повторил солдат, помогая ей удержать равновесие.

— Хах… Уже лучше… — Сильвия медленно встала с колен, пошатываясь. Она достала из кармана платок и короткими, резкими движениями вытерла кровь с лица. Собрав волю в кулак, она снова приняла вид сурового командира. — В общем, слушайте приказ. С Клинтом всё в порядке. Через три дня он придет в себя, а пока — оставьте его в полном покое.

— Фууххх… Отлично, это радует, — выдохнул один из бойцов, и по рядам пронеслось заметное облегчение.

— А мне пока надо на главный фронт, — Сильвия поправила амуницию, её голос вернул прежнюю сталь. — Я заменяю там господина Волкрю. У него появились неотложные дела в столице. Он хочет навестить еще одного потенциального Гелиосца…

— Ого, новый Гелиосец?! — Солдаты замерли, пораженные новостью. Каждый новый обладатель этой силы был событием национального масштаба.

— И да, — Сильвия помрачнела, бросив взгляд в сторону океана, — похоже, у Ховена серьезные проблемы.

— Мм? — Солдаты недоуменно переглянулись, но госпожа уже развернулась, давая понять, что разговор окончен.

А тем временем за несколько сотни километров от них, Хельмфол Волкрю ехал в штабном автомобиле по дороге, вьющейся вдоль бесконечного океана. Он сидел на заднем сиденье с абсолютно спокойной душой, будто и не было изнурительного сеанса Гелиосвязи, едва не убившего его помощницу. Его глаза, пустые и ледяные, неподвижно смотрели в окно. В них читалась непоколебимая решимость, абсолютная уверенность в каждом своем шаге и полный контроль над ситуацией.

«Через две недели я доеду до столицы, — размеренно текли мысли Лидера в такт шуму мотора. — Там дождусь Ховена, поговорю с ним, а далее… займусь обучением Кёдзина».

Картинка плавно переместилась внутрь салона, где царил полумрак и запах дорогой кожи. Волкрю прикрыл глаза, продолжая внутренний монолог.

«Тц… Дерьмово… — в его мыслях проскользнуло редкое раздражение. — Гелиосцев у меня не так много… На суше лишь только Клинт, Сильвия на поле боя и Райли в замке. Все остальные тринадцать Гелиосцев… я был вынужден отправить их на линкор как простых ремонтников. Они не способны противостоять реквиемцам. Они — лишь бледная тень истинной мощи… Не смогли победить Райли даже один раз из пятидесяти поединков. Ха-ха… Ирония в том, что только благодаря их живучести линкор всё еще остается на плаву».

Камера плавно вылетела из окна машины. Автомобиль, поднимая клубы пыли, стремительно уносился прочь от побережья, устремляясь в густую зелень джунглей, за которыми начиналась официальная граница Кадельталии.

«Если бы мои люди не умирали так часто во время инъекции и адаптации… — Волкрю на мгновение сжал кулак, и в его мыслях отозвалось эхо той самой "технической" преграды, которую не могла преодолеть даже его воля. — Всё было бы иначе».

Тем временем действие резко переносится в открытый океан. Патрульные и спасательные суда Леквии медленно бороздили холодные воды, осматривая место недавней битвы титанов — леквийского крейсера и кадельтатского линкора. Океан в этом месте превратился в жуткое кладбище из истерзанного металла и щепок, мерно качающихся на волнах.

— Офигеть, тут битва была… — прошептал Первый моряк, вглядываясь в черную воду. — Повсюду обломки…

— Это вообще-то обломки нашего корабля… — угрюмо отозвался Второй, не отрывая взгляда от бинокля.

— Ой… — Первый замолчал, осознав масштаб трагедии. — Тогда это… это просто ужасно.

Третий моряк, стоявший у борта, со злостью сплюнул в воду.

— Не то слово! О чем вообще думал Адмирал?! Жертвовать целым экипажем и ценнейшим крейсером… У нас их было всего два, а теперь остался один на всю страну!

— Успокойся, — осадил его Второй. — Ты даже не офицер, так что мысли адмирала тебе тем более не постичь.

— Да пошел ты… Какая теперь разница… — буркнул Третий, отворачиваясь.

— Давайте лучше сосредоточимся на миссии, — вмешался Первый, стараясь разрядить обстановку. — Нам, обычным морякам, миссию поручил сам Магистр Ноэл. Мы должны найти выживших.

Второй моряк лишь тяжело вздохнул, глядя на бесконечные пустые волны.

— Да уж, выжившими тут и не пахнет… А адмиралом Белоном и подавно.

— Вон там! — Третий вдруг выпрямился, указывая рукой в сторону. — Я вижу кое-что странное. Давайте подплывем ближе.

Катер медленно подошел к качающемуся на воде телу. Первый моряк, обвязав пояс веревкой, без колебаний прыгнул в ледяную воду. Он подплыл к человеку, несколько секунд прощупывал артерию на шее, а затем медленно и скорбно покачал головой. Весь экипаж на борту мгновенно замолчал.

— Возьми… — тихо произнес Третий, и его голос больше не был злым. — Возьми хотя бы тело. Похороним по-человечески…

Моряк в воде молча подхватил погибшего товарища и поплыл обратно к катеру.

А где-то вдалеке, за пределами видимости поисковой группы, Адмирал Белон увидел на горизонте еле уловимые силуэты маленьких кораблей. В этот миг в нем вспыхнула последняя, отчаянная искра жизни.

Он уже был на грани. Его губы дрожали от невыносимого холода и стали мертвенно-синими, глаза покраснели, а кожа на руках и всём теле превратилась в сплошные белые, волнистые мозоли от долгого пребывания в соленой воде. Руки еле двигались, словно налитые свинцом, но Белон, скрежеща зубами от холода, проламывал себе путь к жизни одной лишь волей.

— Я… должен… жить! — прохрипел он, вкладывая в эти слова остатки сознания.

Белон на мгновение остановился, опираясь на свою верную доску, которую он не выпускал всё это время, и из последних сил взмахнул рукой.

— Э-э-э-эй-й-й… — издал он звук, едва слышный даже для него самого. Голос сорвался. — Дьявол…

Стиснув зубы, он поплыл дальше, борясь с накатывающим оцепенением.

На спасательном катере леквийцы уже подняли тело погибшего на палубу.

— Плывём дальше, — коротко скомандовал Второй моряк.

— Есть, — отозвался Третий, возвращаясь к управлению.

— Нет… Э-э-э-э-эй-й-й! — донеслось откуда-то со стороны океана.

Первый моряк, вытираясь полотенцем, вдруг замер.

— Стойте! Там кто-то плывет!!!

— Что? Кто?! — Второй вскинул бинокль.

— Не знаю… А еще… А еще он вроде машет рукой!

— Бинокль, черт возьми, где он?! — Третий выхватил прибор и прильнул к окулярам. — Черт… Он из старших… Наверняка офицер. Разворачивай! Плывём туда!

Увидев, как катер резко повернул в его сторону, Белон наконец-то позволил себе расслабиться. Свинцовая тяжесть в теле больше не пугала его.

— Хах… Приказ — выжить… — прошептал он, и на его измученном лице промелькнула слабая улыбка. — Выполнен…

Окончательно убедившись, что его заметили, Адмирал тут же, прямо на своей доске, потерял сознание.

Прошло время. В следующей сцене мы видим палубу катера. Моряки лихорадочно пытались привести Белона в чувство. Они вылили на него целое ведро холодной воды, но он даже не вздрогнул. Тогда Первый начал давать ему резкие пощечины.

— Эй! Просыпайтесь! Ну же! — кричал он.

— Да оставь его… — махнул рукой Третий. — Он сколько дней в открытом море провел? Два? Три? Организм просто на пределе.

— Его бы хорошо укутать… — предложил Второй, помогая поднимать адмирала.

Спустя несколько часов Белон уже лежал в теплой каюте. Его укрыли несколькими слоями шерстяных одеял и положили рядом с отопителем. Несмотря на тепло, он всё еще был бледен, а его состояние оставляло желать лучшего, но дыхание стало ровным.

Адмирал медленно приоткрыл глаза, чувствуя, как жизнь возвращается в его тело вместе с теплом.

— Я… выжил… — едва слышно произнес он, глядя в потолок каюты.