Глава 28 — Предел прочности

Война ради мира!

Двадцать восьмая глава: Предел прочности

Потолок временного жилища в Гардпиле расплывался перед глазами, пока зрение медленно возвращалось в норму. Кёрли зажмурился, чувствуя, как в висках еще отзывается глухая пульсация.

— Хах?! — вырвалось у него, когда он наконец смог сфокусировать взгляд на знакомой обстановке. — Разве мы только что не были на улице?

— О! Кёрли! — воскликнула Камелия. Её голос, дрожащий от облегчения, прорезал тишину комнаты. — Хах, ты очнулся!

Она сорвалась с места и, не дав парню даже толком сесть на матрасе, крепко обняла его, прижимаясь к плечу. Кёрли замер, ошарашенный таким бурным проявлением чувств.

— Да хватит строить драму… — Одетта, стоявшая у окна, сложила руки на груди и скептически прищурилась, хотя в глубине её глаз тоже читалось беспокойство.

«Она меня обняла! Победа, ха-ха!» — пронеслось в голове у Кёрли, и на мгновение вся слабость отступила перед этим маленьким триумфом.

Сёгун, прислонившийся к дверному косяку, поправил воротник. Металлические швы на его щеке тускло блеснули в неярком свете лампы.

— Короче говоря, Кёрли, ты вырубился прямо на улице рядом с нами и без сознания рухнул, — произнес он своим обычным ровным, слегка хриплым голосом.

— Ох, да ну? — Кёрли недоверчиво потер затылок.

— Как себя чувствуешь? — спросил Сёгун, внимательно изучая друга.

— Ммм… Отлично! — Кёрли попытался выдавить свою фирменную бодрую улыбку.

— Даже боли не чувствуешь? — Камелия отстранилась, с тревогой заглядывая ему в лицо.

— Боли?

— У тебя на лбу шишка от падения и небольшие ссадины.

Кёрли осторожно коснулся лба и поморщился. Посмотрев на пальцы, он увидел несколько алых капель.

— Да, видимо, сильно упал…

— Видимо? — Сёгун иронично приподнял бровь.

— Да ты не «видимо», а конкретно сильно упал, — вставила Одетта, отлипая от стены. — Представь: ты идешь, а потом вдруг — шлёп! Прямо лицом вниз.

Раздался звонкий звук. Смачная пощечина от Камелии заставила Кёрли замолчать на полуслове, а в комнате мгновенно повисла тяжелая, звенящая тишина.

— Да ты дурак! — Камелия тяжело дышала, её глаза сердито блестели. — Хватит строить из себя крутого!

Несколько секунд никто не шевелился. Сёгун медленно оттолкнулся от косяка, подошел к Кёрли и Камелии и положил свои ладони им на плечи. Посмотрев на обоих, он несколько раз понимающе кивнул с едва заметной, легкой ухмылкой, а затем, не проронив ни слова, вышел на улицу.

— Хороший удар, — резюмировала Одетта, глядя на покрасневшую щеку Кёрли.

— Да иди ты… — буркнул тот, прижимая ладонь к лицу.

«Сладкий удар…» — мечтательно подумал Кёрли, провожая Камелию взглядом.

— Всё, я пошла… — бросила она, поспешно отворачиваясь, чтобы скрыть смущение.

«Хе-хе!» — Кёрли довольно зажмурился, не подозревая, что происходит за гранью его сознания.

Пространство внутри подсознания Кёрли, где обитал Агахан, изменилось до неузнаваемости. Привычное сияние сменилось тревожной палитрой: красные, желтые и оранжевые оттенки вихрились в хаотичном танце, отражая внутренний разлад духа.

— Прости, Кёрли… Хах… — Агахан тяжело дышал, его прозрачная фигура казалась истонченной. — Пришлось одолжить у тебя немного энергии, чтобы спасти себя…

Дух устало опустился прямо на пустоту, закинув руки за голову и уставившись в бесконечное марево над собой.

— Остались только две копии меня. Один всегда рядом с Флэком, второй ищет Сферу Желаний…

Агахан внезапно напрягся, его черты исказились от гнева и напряжения.

— Тени… Говорите, вы мне не враги?! — прорычал он, и пространство вокруг него дрогнуло. — Теперь они мне враги, хорошо хоть, что не все… И я им ничего не могу сделать, кроме как не давать себя поглотить…

Он бессильно лег навзничь, тяжело выдыхая и вцепившись пальцами в призрачные волосы.

— А-а-а-ах-х-х-х…. Когда-нибудь хоть что-нибудь у меня будет идти по плану?! — Его голос сорвался на крик, полный вековой усталости. — Одна из копий потеряла свою энергетическую оболочку и стала абсолютно бесполезным куском дерьма! А теперь еще и тени, по крайней мере те, что работают на Снайса, объявили мне войну. А больше копий я создавать не могу, иначе сам стану слишком слабым и начну терять контроль… как однажды.

В тишине подсознания раздался его тихий, надломленный смех.

— Мхахаха… Ха-ха… Да уж, Агахан, успокойся… Тебе нужно стабилизировать силы…

Дух закрыл глаза, пытаясь собрать воедино осколки своего могущества, пока снаружи Кёрли потирал горящую от пощечины щеку.

Заводской кабинет инженеров тонул в хаосе творческого поиска: повсюду на столах и прямо на полу ворохом валялись исчерканные расчетные листы и свернутые в рулоны чертежи. Лишь на большой центральной доске был аккуратно и даже красиво закреплен основной проект танка ПСБ-3 — стальная надежда Леквии. В этой комнате сейчас собрались все, от кого зависело, воплотится ли этот чертеж в жизнь.

Вагнер, главный инженер, обвел присутствующих тяжелым взглядом. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно лишь далекое гудение цехов.

— В связи с тем, что Гранд-мастер Флэк уехал в Актолию по делам… — начал он, и голос его прозвучал непривычно твердо.

Он выдержал паузу, заставляя коллег прислушаться.

— Так делать нельзя, но я беру инициативу на заводе на себя. Отныне все важные решения буду принимать я.

Инженеры и конструкторы переглянулись. Кто-то удивленно приподнял брови, кто-то понимающе кивнул, признавая авторитет Вагнера в отсутствие лидера.

— Сегодняшняя наша задача: выяснить, почему шов лобовой брони треснул и, более того, почти разделил конструкцию надвое. Всем ясно?

— Ага. — Конечно. — Да, всё ясно.

— Идёмте.

Вагнер повел группу в сборочный цех. Там, на специальном постаменте, покоился тот самый прототип клиновидной брони, потерпевший неудачу на полигоне.

— Смотрите, — Вагнер указал на массивную сталь. — «Щучий нос» буквально раскололся на две части. Хотя я лично контролировал сварку, и она выполнялась строго по регламенту.

Инженеры и конструкторы обступили деталь, хмурясь и переговариваясь:

— Хм… Странно.

— И еще обратите внимание на левую часть лба, — Вагнер подошел ближе. — Там снаряд прошел по касательной, словно раскаленная ложка по маслу, просто унеся с собой кусок стали.

Один из инженеров прищурился, изучая характер повреждения.

— Ага, ясно… Кажется, я понял.

— Да, именно, — подхватил Вагнер. — Налицо неравномерный отпуск металла.

Все разом потянулись к поврежденному участку, ощупывая холодную сталь. Пальцы скользили по рваным краям трещины, пока не наткнулись на явный дефект.

— Хм… Зернистость? — озвучил догадку инженер.

— Слишком высокая температура и последующее неравномерное охлаждение, — заключил ведущий конструктор.

Вагнер буквально вплотную прильнул к металлу, всматриваясь в структуру. Внезапно он замер.

— Что за хрень…

— Что такое? — отозвался Илья, подходя ближе.

— Тут пузыри. Прямо в толще стали.

Илья внимательно осмотрел находку Вагнера.

— Хм… Видимо, сталь всё-таки перегрели.

— Ну конечно! — Вагнер выпрямился. — В таком случае при попадании снаряда плита должна была просто лопнуть. А у нас сталь подалась, как масло под ложкой.

Илья на мгновение задумался, анализируя производственный цикл.

— Вагнер, тут может быть несколько причин. Первая: слишком высокая температура при охлаждении. Вторая: при перевозке стали из мартеновских печей в бункере из-за дорожной вибрации в расплаве могли образоваться газовые пузыри. Третья: скачки температуры во время отпуска.

— Думаю, первая и третья версии — самые логичные, — подытожил Вагнер.

— Вагнер, мартеновские печи сюда, на поверхность, не перенести… — начал было Илья.

Вагнер резко оборвал его. По его лбу катился пот — нервное напряжение последних дней давало о себе знать.

— Знаю! — его голос дрогнул. — Мартеновские печи огромные. В бункерах плохая циркуляция воздуха, что мешает нормальному остыванию стали, да и создает невыносимые условия для людей. Рабочие в бункере буквально задыхаются от жары…

Руки главного инженера начали мелко дрожать. Он сцепил их в замок, но это не помогало.

— Чтобы охладить сталь, они в формах вывозят её на машинах прямо наружу. На открытом воздухе металл остывает неравномерно. И еще эта проклятая вибрация от дорог…

Вагнер впился зубами в ноготь, лихорадочно соображая, но Илья вовремя перехватил его руку.

— Успокойся! Мы всё решим вместе. Понял?

Вагнер тяжело выдохнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Фух… Понял. Я пойду в кабинет, еще раз пересмотрю чертежи.

— Иди, только постарайся успокоиться, — мягко произнес Илья.

— Ага, — Вагнер уже направился к выходу, но на пороге обернулся: — Илья, проследи за работой реквиемцев.

— Агась, — коротко отозвался тот, направляясь в сторону литейного цеха.

Вернувшись в свой кабинет, Вагнер тяжело опустился на стул. Он запустил обе руки в волосы, взъерошив их, и шумно выдохнул, пытаясь унять рой мыслей в голове.

— Так. Транспортировка стали из бункера на завод… — пробормотал он в пустоту комнаты. — Решение есть, и оно довольно простое… Хм… Снаряды! Да, снаряды, точно!

Он задумчиво уставился в потолок, продолжая рассуждать вслух:

— Хм… У ПСБ-3 калибр сто двадцать миллиметров, но у нас сейчас просто нет станков для производства таких снарядов… Хм… Кажется, боеприпасы нужного калибра можно одолжить у флота, у эсминцев, но их всё равно придется переделывать под танк…

Вагнер нахмурился, взвешивая риски. Флэка не было рядом, и груз ответственности за всё производство теперь лежал только на нём.

— Нет, лучше сразу, для безопасности, взять ствол от эсминца тогда и снаряды будут нужного калибра, — решительно произнес он. — Раз уж я впервые принимаю такие решения сам, пока Флэка нет, нельзя рисковать зря.

Вагнер схватил карандаш и решительным движением начертил на основном чертеже стрелку, идущую от орудия ПСБ-3 на свободное поле. Размашистым почерком он вывел: «122-мм ствол от эсминца», и жирно зачеркнул прежние «120 мм».

— Да… — Вагнер с некоторым облегчением оглядел правку. — Так работы и проблем будет меньше. Отверстие для пушки в башне как-нибудь подведем под новый ствол. Да…

Тем временем Илья зашел в производственный центр. Здесь стоял привычный индустриальный шум: надрывно гудели станки, вращались огромные лопасти вентиляторов, пытавшихся разогнать тяжелый воздух, пропитанный парами раскаленного металла. Пробираясь сквозь этот гул и марево, он направился к участку, где работали реквиемцы.

Увидев впереди плотную толпу рабочих, Илья инстинктивно ускорился. Пробившись сквозь круг людей, он замер: прямо на полу, среди заводской пыли, лежал один из реквиемцев. Он был без сознания.

— Что тут происходит?! — выкрикнул Илья, перекрывая шум машин.

Вокруг пострадавшего суетились рабочие: один пытался брызгать ему в лицо водой, а второй лихорадочно размахивал своей кофтой, создавая хоть какое-то подобие ветра для охлаждения.

— Э-э, он потерял сознание прямо во время работы, и-и-и мы не знаем от чего! — заикаясь от испуга, доложил один из рабочих.

— Первое подозрение — это перегрев организма, — добавил другой, вытирая пот со лба. — Он же всё-таки занимается отпуском металла, там жара невыносимая.

— Отойдите! — скомандовал Илья, опускаясь на колени рядом с парнем.

Он приложил ладонь ко лбу реквиемца, ощутив липкий холодный пот. Затем, припав ухом к его груди, он на мгновение замер, вслушиваясь в глухие, неровные толчки.

— Он истощился, — заключил Илья, поднимаясь. — Холодный пот, слабое сердцебиение и бледное лицо.

Рабочие переглянулись в полном недоумении.

— Но от чего? — спросил один из них. — Мы никогда не слышали, чтобы реквиемец падал без сознания.

— Я не знаю. Я не реквиемец, — отрезал Илья, обводя собравшихся тяжелым взглядом. — Что бы ни было, доставьте его к медикам. Жизнь человека, тем более реквиемца, дороже любой стали.

Он указал на нескольких крепких мужчин:

— Отвезите его в медотсек, хорошо позаботьтесь о нем. А я сейчас же доложу Вагнеру.

Уже глубокой ночью того же дня реквиемец, потерявший сознание на заводе, лежал на узкой медицинской койке. Он безучастно смотрел в пустой потолок, погруженный в собственные раздумья, пока тишину палаты не нарушил скрип двери. Внутрь вошли Вагнер и Илья.

— Прости за беспокойство, — негромко произнес Вагнер.

Они без лишних церемоний прошли вглубь комнаты и сели рядом с кроватью. Вагнер раскрыл принесенную с собой папку с личным делом.

— Итак, Лекса Риберт. Обычный реквиемец из резерва, владеешь стихией огня. Верно?.

— Да, — коротко отозвался парень.

— Илья доложил мне, что ты рухнул без чувств прямо во время работы. У него есть две версии случившегося: либо ты дошел до предела истощения, либо слишком сильно перенапрягся, — Вагнер внимательно посмотрел Лексе в глаза. — Скажи, у Реквиема есть ограничения?

— Да, конечно есть, — подтвердил Лекса.

— И в чем же они заключаются? — подался вперед Илья. — Не поделишься профессиональными секретами?

Лекса бросил на них подозрительный взгляд и на мгновение отвел глаза в сторону окна.

— Ммм... не думаю, что мне дозволено говорить об этом здесь.

— Послушай, это всё ради твоей же безопасности и безопасности остальных реквиемцев на производстве, — мягко настоял Илья.

— Не волнуйся и рассказывай. Я беру всю ответственность на себя, — твердо добавил Вагнер.

Лекса вздохнул и поправил одеяло.

— Хорошо. Нам в армии твердили об этом постоянно: главная слабость Реквиема — это наше общее состояние.

— Состояние? — переспросил Илья.

— Да. Всё наше физическое и психологическое самочувствие. Нам объясняли: если реквиемцы слишком долго работают на пределе концентрации, или если их психика нестабильна, сила начинает иссякать. Это как таскать тяжелые бревна — рано или поздно мышцы откажут. Так и здесь: Реквием слабеет, а если продолжать давить — просто теряешь сознание.

Вагнер всё это время быстро записывал слова парня в свой блокнот.

— И да, у каждого реквиемца разный предел. Например, капитан Авангардов Милана или мастер огня Кайл... они просто нечто, их силам нет равных, — добавил Лекса.

— Все считали, что эти теории об истощении — просто страшилки, — продолжал реквиемец. — В армейских записях за всё время не было ни одного зафиксированного случая обморока. Но, кажется, я только что обновил этот список…

— Мхм... Как интересно... — пробормотал Вагнер. — Спасибо, Лекса. Хочу уточнить для записи: общее физическое и психологическое состояние напрямую влияет на мощность силы? Если кратко — это и есть ключ?

— Ага, так и есть, — подтвердил Лекса.

— Кстати, — вставил Илья, — а твое настоящее имя…

— Александр. Просто «Лекса» мне нравится больше, поэтому и в документах попросил записать так.

Вагнер закрыл блокнот и поднялся.

— Что ж, теперь нам нужно проверить твою силу и убедиться, что ты в порядке.

— Мы специально притащили сюда кусок стали и, конечно, нашу старую добрую термопару, — Илья указал на принесенное оборудование.

— Ха-ха, конечно, давайте проверим, — усмехнулся Лекса, приподнимаясь на локтях.

Вагнер надежно закрепил термопару, придавив её сверху другим металлическим бруском, а Лекса вытянул руку. С его ладони начало исходить едва заметное, дрожащее марево.

— Есть сто градусов! — объявил Вагнер, глядя на прибор. — Давай до двухсот.

— Как себя чувствуешь? — спросил Илья.

— Нормально! — бодро отозвался Александр.

— Двести градусов есть! Постарайся сейчас удерживать эту температуру стабильно.

— Хорошо!

Тем временем в коридоре за дверью медсестры начали терять терпение.

— Да блин, когда они уже уйдут? — проворчала первая медсестра.

— Да ладно тебе, — попыталась успокоить её вторая. — Вполне умные мужики, работают как никогда раньше.

— Да я всё понимаю, но затащить в палату кусок железа и устраивать там кузницу…

— Ай, да не думай об этом…

— Давай сразу на восемьсот! — скомандовал в палате Вагнер.

— Есть! — отозвался Лекса.

В комнате мгновенно стало невыносимо жарко. Воздух сделался таким сухим, что у Вагнера и Ильи начало резать глаза. Они инстинктивно прикрыли лица руками, а Лекса продолжал концентрировать пламя.

— А теперь попробуй выдать максимум!

— Хорошо!

В течение нескольких секунд цифры на термопаре стремительно ползли вверх, пока не замерли на отметке 1121°C.

— Всё! — выдохнул Лекса, опуская руку.

— Ах, боже... Отлично, просто отлично... — Вагнер смахнул пот со лба.

— Бррр... — Илья поежился, несмотря на жару. — И вы всегда способны на такое?

— Хах... Нет, только при супер-концентрации. Обычно в бою рабочая температура около двухсот пятидесяти градусов.

— Ммм... Ясно тогда. Что ж, Александр, мы узнали всё, что хотели, да и просто навестить тебя планировали. Теперь мы уходим.

— Не забывай хорошо кушать и восстанавливай силы, «Реквиемец»! — напутствовал Илья.

— Так точно! — шутливо козырнул Лекса.

Инженеры направились к выходу, неся в руках кусок стали размером примерно пятнадцать на двадцать сантиметров. Раскаленная, светящаяся малиновым часть была предусмотрительно направлена вниз.

— Ой, наконец-то вы уходите, — встретили их медсестры. — Вообще-то уже очень поздно.

— Ага, мы знаем! — бросил Вагнер.

— Осторожнее, не отвлекайся на женщин, а то ожог получишь! — подколол его Илья.

— Ах да, точно, спасибо. Не отвлекайте нас, дамы! — рассмеялся Вагнер.

— Уходим!

— Уф... — только и выдохнули медсестры им вслед.