Глава 11 — Напряжение

Война ради мира!

Одиннадцатая глава: Напряжение.

Хельмфол Волкрю сидел в одной из армейских палаток, вглядываясь в карту перед собой. Его фигура на фоне неба казалась неподвижным изваянием, символом ледяного спокойствия Кадельталии. Он обдумывал следующие шаги, выстраивая в уме сложную партию войны, как вдруг резкая, пульсирующая боль пронзила его виски. Это был не просто спазм — это был ментальный стук, доклад, пришедший прямиком с одного из линкоров флота.

Волкрю немедленно принял вызов. Он вошел в состояние Гелиосвязи, полностью разрывая контакт с реальностью. Его тело мгновенно обмякло и застыло, став абсолютно неподвижной оболочкой, пока разум мчался сквозь пространство для обмена мыслями.

— Господин Волкрю, это связист с линкора… — в его сознании раздался почтительный, но взволнованный голос гелиосца.

— Хорошо, быстрее к делу, — коротко и властно ответил лидер.

— Замечен леквийский корабль. Разрешите атаковать?

Волкрю на мгновение задумался, анализируя ситуацию.

— Нет, пока нет. У меня на вас другие планы. Передай адмиралу Ховену: сейчас ваша задача — обстрелять их линию обороны магма-снарядами. И продолжайте следить за леквийским кораблем. До встречи.

Связь оборвалась так же резко, как и началась. Волкрю открыл глаза, возвращаясь в свое тело. На губах его промелькнула едва заметная, хищная усмешка.

— Хах… что бы пехота делала без флота… ха-ха… — негромко произнес он, поднимаясь. — Пора выдвигаться.

Тем временем на флагманском линкоре связист поспешил доложить приказ командованию. Адмирал Ховен, выслушав его, лишь холодно прищурился.

— Ясно… Раз господин Волкрю так сказал, ничего не поделать. Плывём к их линии обороны. Уничтожим там всё… — Адмирал тихо, почти по-доброму рассмеялся, предвкушая предстоящее зрелище, пока Волкрю на суше завершал свои приготовления к броску.

В это же время действие переносится на Четвертую линию обороны Леквии. Здесь, в глубине бетонного подземного ДОТа, находился Магистр Ноэл. Он припал к приборам наблюдения, напряженно всматриваясь в пустынное поле боя.

«Видимо, демонстрация силы сработала, — размышлял Ноэл, чувствуя, как внутри нарастает обманчивое спокойствие. — Они уже один день не выходят в зону видимости. Я их не вижу».

А на поверхности, над ДОТом, кипела обычная солдатская жизнь, далекая от штабных раздумий. Рейнджер Марк, напружинив мышцы, тащил тяжеленный ящик с боеприпасами. Перед ним высилась целая гора таких же ящиков, которые нужно было распределить по позициям. Он остановился, вытирая пот, и посмотрел на Адрина, который преспокойно сидел на пустом контейнере, не делая ни малейшей попытки помочь.

— Адрин, вот ты сидишь и сидишь… не хочешь помочь? — с обидой в голосе спросил Марк.

— Нет, я вектор, — Адрин даже не шелохнулся, его лицо выражало абсолютную уверенность в своей правоте. — Моя классификация — вектор, мне нельзя. Ты рейнджер — ты и должен работать, как раз для тренировока для тебя.

— Эй! — Марк от возмущения едва не выронил груз. — Что значит «нельзя»?

— Да я должен сохранить силы, чтобы водить грузик! — Адрин назидательно поднял палец.

В этот момент из-под земли появилась Мия. Она только что доставила очередной ящик и, услышав спор, встала на сторону товарища.

— Да, Марк, он прав, говорю как протэктор — подтвердила она, отряхивая форму от бетонной пыли. — Он должен сохранить силы, чтобы водить.

Пока они препирались, в штабе Леквии тишину разорвал резкий звук. Телеграфный аппарат словно взбесился, выплевывая длинную ленту бумаги, испещренную точками и тире. Ноэл мгновенно оказался рядом. Его глаза быстро бежали по строчкам, расшифровывая код Морзе. Лицо магистра побелело.

«ЗАМЕЧЕН ФЛОТ КАДЕЛЬТАЛИИ».

Ноэл вскочил с места, опрокинув стул.

— Ах, чёрт… — вырвалось у него.

Он пулей вылетел из помещения на улицу. Его голос, усиленный тревогой, разнесся над укреплениями:

— ЗАЩИЩАТЬ ТЕХНИКУ!!! В УКРЫТИЕ!

Адрин, еще секунду назад лениво сидевший на ящике, мгновенно преобразился. Его глаза азартно блеснули.

— Так-так, пора работать, ха-ха…

Вся Четвертая линия обороны в одно мгновение оживилась, превратившись в обезумевший муравейник. Солдаты лихорадочно запихивали артиллерийские орудия и ящики с боеприпасами в глубокие подземные укрытия. Протекторы, используя свою стихию, сверху укрепляли перекрытия слоями земли, превращая их в неприступные курганы.

Ноэл, убедившись, что приказ выполняется, бросился обратно к аппарату. Его пальцы лихорадочно застучали по ключу, отбивая ответный сигнал.

— Это совсем плохо… — шептал он, стиснув зубы. — Надо отдать команду вступить в бой.

В проливе Стойкость — узком горле между материком и островами — леквийский крейсер замер, разрезая носом холодные гребни волн. Адмирал Белон стоял на капитанском мостике, его взгляд был прикован к горизонту, где в утренней дымке уже угадывались хищные силуэты линкоров Кадельталии. Тишину палубы разорвали быстрые шаги связиста.

— Адмирал Белон! Разрешите доложить! — парень вытянулся в струну, протягивая листок с расшифровкой.

— Слушаю тебя, — отозвался Белон, не оборачиваясь.

— Приказ от магистра Ноэла, сэр: «АТАКОВАТЬ ФЛОТ КАДЕЛЬТАЛИИ».

Белон взял листок, и на его суровом лице промелькнула тень понимания. Он знал, что этот приказ означает конец долгого ожидания.

— Ясно… Похоже, грядет жара, — произнес он, и в его голосе послышался азарт старого морского волка. — Полная боевая готовность! Покажем этим выскочкам, на что мы способны… Вперёд!

Но пока леквийские корабли только начинали маневр, на флагмане Кадельталии адмирал Ховен уже вошел в роль великого маэстро войны. Он стоял на палубе, обдуваемый соленым ветром, и в его движениях не было ни грамма спешки. Ховен медленно, словно дирижер перед началом симфонии, поднял руку вверх.

— Огонь… — негромко, почти нежно произнес он и резко опустил ладонь.

Грохот был такой силы, что, казалось, само море содрогнулось. Огромные орудия линкоров выплюнули снаряды, начиненные сгущенной магмой. Огненные дуги прочертили небо, и этот «град метеоритов» обрушился прямо на четвертую линию обороны Леквии.

Земля буквально затряслась под ногами. Те, кто успел укрыться в подземных ДОТах, чувствовали, как содрогается многотонный бетон. Сверху всё превратилось в кипящий ад: всё взрывалось, застилая обзор черным дымом, а окопы заливало вязкой лавой и магмой. Через узкую амбразуру ДОТа Ноэл наблюдал за этим апокалипсисом, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Черт бы тебя побрал и твой флот… — прорычал он сквозь зубы. — Огонь!

Солдаты Леквии открыли ответную стрельбу из окон ДОТов, пытаясь достать пехоту врага. Но солдаты Кадельталии действовали слаженно: они использовали танки и БТР как подвижные щиты, продвигаясь вперед под прикрытием магма-града. А Волкрю… Волкрю в своем репертуаре просто сидел на борту одного из танков, абсолютно расслабленный, словно смотрел театральное представление, пока второй залп с моря превращал горизонт в стену огня.

Пока на границе кипела битва, в другой стране, за сотни километров от Леквии, наступила глубокая ночь. На руинах когда-то великого города, который теперь медленно и мучительно восстанавливался, жизнь не затихала. Фонари отбрасывали длинные тени на мостовые, люди сновали туда-сюда, обсуждая свои мелкие дела. В одном из переулков вповалку валялся пьяница, не замечая ничего вокруг.

Именно здесь, среди этой суеты, соткалась уже знакомая нам голубая, прозрачная фигура. Агахан беспрепятственно скользил сквозь толпу. Он проходил сквозь людей, словно через дым, иногда замедляя шаг, чтобы прислушаться к обрывкам разговоров. Его путь лежал к самому богатому дому в этом округе — величественному зданию, которое выглядело лучше всего, что осталось в этих руинах.

Агахан прошел сквозь тяжелую дубовую дверь, словно её и не существовало. Он миновал пустые коридоры и замер у входа в роскошный кабинет. Внутри двое важных людей заканчивали какой-то серьезный разговор. Агахан терпеливо ждал в тени, пока один из них не покинул комнату.

Оставшийся человек — Снайс Кабелт — склонился над бумагами, не подозревая, что он больше не один. Холодная, призрачная ладонь Агахана вошла в его грудь. Снайс вздрогнул, почувствовав, как по телу пробежал странный импульс голубой энергии.

— Я так понимаю… ты Снайс Кабелт? — голос Агахана прозвучал прямо внутри его головы.

Снайс подскочил, едва не опрокинув кресло. Он лихорадочно озирался по сторонам, хватая ртом воздух.

— АААА?! Кто здесь? Мне послышалось?

— Нет, тебе не послышалось. Ты пока меня не видишь и не слышишь обычным ухом. Успокойся и просто ответь на мой вопрос. Ты Снайс Кабелт?

— Да-а… это я, он самый, — выдавил Снайс, вытирая пот со лба.

В тот же миг Агахан начал собираться воедино из тысяч мельчайших мерцающих частиц, пока не предстал перед Снайсом во всем своем пугающем величии.

— Отлично… — произнес дух.

— Кто ты?! — Снайс вжался в кресло, глядя на призрака.

— Не волнуйся. Весь мир уже забыл обо мне, но ты мог читать про меня в сказках.

— Что?..

— Забудь. Знаешь, для чего я здесь? — Агахан подался вперед, и его голубые глаза сверкнули холодным светом.

Снайс сглотнул, пытаясь вернуть себе хотя бы долю прежней важности.

— Хорошо… И для чего же?

— Слышал о такой вещице как… Теневой Сосуд? — Агахан выделил эти слова, наблюдая за реакцией собеседника.

Лицо Снайса мгновенно изменилось. Страх сменился подозрением и жадностью.

— Да… Так постой! Кто ты такой?! Что ты?! Сперва скажи, кто ты!

— О, я так понимаю, он у вас есть… ха-ха… — Агахан сухо рассмеялся, проигнорировав вопрос. — Моё представление не имеет значения, поверь мне.

— И зачем я должен тебе верить?

— Потому что это… не имеет смысла. Лучше послушай меня. Слышал о такой силе, как Реквием?

Снайс нахмурился, его пальцы начали нервно постукивать по столу.

— Да, слышал, и что?

— И что? Ха-ха… Я могу поделиться с тобой этой силой. Взамен на ваш самый мощный Теневой Сосуд.

Снайс попытался изобразить насмешку, но его голос дрогнул.

— Пф… Ха-ха-ха… думаешь, я тебе поверю? Да что б тебя, я даже не знаю, кто ты, а точнее, что ты. С чего вообще я должен верить тебе?

— А сам факт того, что ты меня слышишь и видишь, не смущает тебя? — вкрадчиво спросил Агахан.

Снайс замер. Осознание медленно проникало в его разум: перед ним было существо, нарушающее все законы логики.

— Кхм… Теневые сосуды слишком ценны. Где гарантия того, что я получу силу Реквиема?

— Ха-ха… Ты всё ещё не понял? — Агахан развел прозрачными руками. — То, что ты видишь и слышишь меня — это уже сила Реквиема. Просто она настолько мала, что её хватает максимум на это.

Глаза Снайса округлились.

— А?! Неужели?

— Именно. Если позволишь, я озвучу свои условия: я дам тебе гораздо больше энергии Реквиема, но только при условии, что вы первыми отдадите мне самый мощный имеющийся Теневой Сосуд. Хорошо?

Снайс долго молчал, глядя сквозь Агахана на стену. Решение давалось ему нелегко.

— Мм… я подумаю.

— Хорошо, — Агахан начал медленно растворяться, становясь прозрачным. — Я приду к вам ещё, Снайс Кабелт.

Дух вышел из дома, и люди на улице продолжали проходить сквозь него, не замечая присутствия древней силы. Агахан остановился посреди ночной суеты и тяжело выдохнул, глядя на звезды.

— Ахх… Чёрт, всегда одно и то же…

Ночь в Гардпиле была тяжелой, пропитанной запахом гари, который ветер приносил с передовой. В кабинете административного здания Гранд-мастер Флэк сидел за своим рабочим столом, освещенный лишь тусклым светом настольной лампы. Перед ним лежала карта Леквии, изрезанная жирными черными линиями — шрамами проигранных сражений.

— Мы потеряли земли в пустыне и джунглях всего за три недели... — голос Флэка был надломлен, он едва узнавал самого себя. — Почти сорок процентов всей территории Леквии стерто с карты или захвачено. Это просто кошмар.

Он закрыл лицо руками, чувствуя, как на плечи давит невыносимый груз ответственности.

— Нам нужно продержаться еще два года до выхода первого ПСБ-3... Два года! Как это сделать, когда земля уходит из-под ног?

— Перестань думать об этом, — раздался холодный, бесстрастный голос прямо над его ухом.

Флэк вздрогнул. Из мерцающих голубых частиц за его спиной соткался Агахан. Дух смотрел на карту так, словно это была лишь шахматная доска с незначительными фигурами.

— Просто выдели четверых лучших реквиемцев, — Агахан указал прозрачным пальцем на южный сектор. — Они способны остановить любого из кадельтатцев, если ты перестанешь сомневаться.

Флэк резко обернулся, его глаза горели яростью, порожденной отчаянием.

— Ты умеешь только говорить! — крикнул он. — Ты просто душа, Агахан! Тебя нельзя ранить, тебе не нужно спать, ты не видишь, как умирают мои люди! Тебе легко давать советы из своей вечности!

— Перестань ныть, — Агахан не дрогнул, его взгляд стал жестким, как лед. — Ты — Гранд-мастер Леквии. Ты реквиемец. Где твоя воля? Где тот лидер, который вывел народ из бункера?

— Хватит! — Флэк вскочил, опрокинув стул. — Думаешь, я хотел им стать? Думаешь, я мечтал о власти в мире, который рушится?!

— Я предсказал начало этой войны еще за два года до первого выстрела, — спокойно напомнил дух, медленно облетая кабинет. — Больше того, я предлагал выйти из бункера на несколько лет раньше, чтобы успеть закрепиться. А ты? Ты всё не мог решиться, наш великий Гранд-мастер...

Флэк тяжело задышал, опираясь руками о стол. Горькая правда жгла сильнее любого пламени.

— Агахан... Я делаю всё возможное. Всё, что в моих силах. И ты... ты смеешь требовать большего?

— И что ты мне сделаешь? — Агахан завис прямо перед его лицом. — Ударишь пустоту?

— Ничего не могу... — Флэк опустил голову, признавая поражение. — Но и ты не сможешь мне навредить. Так почему я должен тебя слушать?

— Да, ты прав, я не могу коснуться твоего тела, — голос Агахана стал тихим, почти вкрадчивым. — Но ответь себе честно: где бы ты был сейчас без меня? Где была бы твоя Леквия, если бы я не указал путь к свету?

Флэк замолчал. Он осознавал важность этой сущности так же ясно, как и свою зависимость от неё. Без Агахана он был бы просто человеком, запертым в железной клетке под землей.

— Пф... — Агахан начал растворяться. — Просто действуй и всё.

В это же время на окраине Гардпила, вдали от штабных споров, на старой деревянной лавочке сидел «квартет». Под бездонным звездным небом, которое казалось удивительно мирным, Сёгун, Кёрли, Камелия и Одетта уплетали горячий рамен. Пар от мисок поднимался к звездам, смешиваясь с ночной прохладой. Рядом с ними, чуть расслабившись, сидела Милана.

Сёгун, чье лицо теперь украшал шрам, скрепленный металлическими проволоками, аккуратно отправил в рот порцию лапши и повернулся к воительнице.

— Сестра Милана, — его голос после долгого молчания звучал немного непривычно, — а за сколько времени ваша рука выздоровеет окончательно?

Милана посмотрела на свою руку. Гипс уже был снят, осталась лишь фиксирующая повязка.

— Ну, сама я думаю, что полное восстановление займет месяца полтора, — она осторожно пошевелила пальцами. — А врачи перестраховываются, говорят про два месяца. В общем, главное, чтобы зажила.

— Но с вас же уже сняли гипс, да и рукой можете двигать! — весело вставила Камелия, прищурившись. — Значит, вы уже почти выздоровели.

— Ну да, может быть и так, но раз врачи говорят... — начала Милана, но её перебил Кёрли.

Он с таким аппетитом набивал рот лапшой, что его щеки раздулись, как у хомяка.

— Давайте лучше насладимся едой и поговорим позже! — прошамкал он, активно работая палочками. — Вы мешаете мне наслаждаться моментом!

— Пф... какой важный, — Одетта легонько толкнула его локтем в бок, но сама не смогла сдержать улыбки.

Милана негромко рассмеялась, глядя на этих детей, которые даже в шаге от фронта умудрялись сохранять частичку тепла.

— Кёрли прав, давайте просто поедим, — согласилась она.

Сёгун, ничего не говоря, по своему обыкновению просто поднял большой палец вверх, подтверждая общее решение.

В этот же миг внутри Кёрли, в глубинах его подсознания, Агахан наблюдал за этой сценой. Но само пространство, где обитал дух, изменилось. Раньше это было холодное, темное безмолвие, а теперь оно окрасилось в яркий, пульсирующий жёлто-белый фон.

«Моя сила всё больше и больше передается Кёрли...» — размышлял Агахан, скользя в этом сиянии. — «Это естественное явление, связь становится неразрывной. В прошлый раз я лишь чуть-чуть подтолкнул его, и он даже этого не заметил... А в этот раз всё будет иначе».

Снаружи, в реальном мире, Кёрли продолжал увлеченно есть рамен, смеясь над какой-то шуткой Камелии. Он не видел того, что заметила Милана, когда её взгляд случайно упал на землю у ног мальчика.

Маленькие камни и частички песка, лежавшие в дорожной пыли, вдруг мелко задрожали. А затем, вопреки всем законам природы, они медленно оторвались от земли и застыли в воздухе, левитируя вокруг Кёрли в странном, безмолвном танце.

Серия закончилась на этом кадре: лицо смеющегося Кёрли и застывшие вокруг него песчинки, предвещающие бурю, которую этот мир еще не видел.