Глава 516 — Торгующий гигант

В прежние времена, когда из-за вестей о войне город то и дело вымирал, Крайс начинал привычно ворчать:

— Да попробуй тут хоть что-нибудь достать!

Впрочем, ворчал он не впустую — выгоду из таких времён выжимать умел.

Редкий товар дорожает. Разве не так устроен мир?

По сравнению с тем временем город теперь был совсем другим.

Лавок стало больше, а в стороне собрались торговцы, разложившие товар прямо на прилавках и циновках.

Места поделили на участки, кое-где между рядами стояли солдаты на карауле.

Попался и знакомый фрок. Как его звали?

— Я не собираюсь драться, — сказал фрок с отчётливым шрамом на лице и показал белые ладони.

Энкрид покопался в памяти и вытащил имя.

— ...Меэллун?

— Ага, точно.

Говорили, он вступил в гильдию Гильпина под началом Крайса. Городская жизнь явно пришлась ему по душе и пошла впрок — щёки у него лоснились.

У здорового фрока щёки блестят. Так говорил Луагарне, у которого в сухом климате они, наоборот, пересыхали.

— Я пошёл.

Энкрид прошёл мимо Меэллуна и заметил, что среди людей то и дело мелькают зверолюды, эльфы, гномы, фроки.

Даже великан нашёлся.

Их называли магическими зверями с красной кровью, но, как не все люди одинаковы и не все эльфы похожи друг на друга, так и великан великану рознь.

Некоторые из них стремились не к битве, а к чему-то другому.

Этот, похоже, был из таких.

Великан шёл с узлом чёрной ткани на плече — свёрнутым так туго, что его легко было принять за дубину. Энкрид случайно встретился с ним взглядом, и глаза у того оказались совсем не великаньи. Они напомнили простодушного, терпеливого вола, каких он видел на Западе.

— Доброго дня.

Их взгляды пересеклись всего на миг; великан прошёл дальше, бросил приветствие и сел на своё место — там, где собрались торговцы с раскладками.

Несколько торговцев рядом выглядели перепуганными, но были и такие, кто не дрогнул.

— Опоздал.

Один даже заговорил с ним как со знакомым. С виду этот бродячий торговец вполне мог сойти за наёмника. Впрочем, чтобы ходить с товаром по дорогам, нужно уметь драться, так что многие из них и правда мало чем отличались от наёмников.

— Достал кое-что стоящее, — ответил великан.

Раз он спокойно переговаривался с человеком-торговцем, сидевшим рядом, значит, в Бордер-Гард пришёл не впервые.

Да и солдаты на карауле не сказали ни слова. Тут уж сомнений не оставалось.

Энкрид из любопытства подошёл ближе, и великан снял с плеча свёрнутую ткань и развернул её. Эта ткань и была всем его торговым местом.

Внутри лежали мешок такого размера, что обычного человека можно было бы засунуть целиком, и стул, будто отпиленный от бревна.

Великан — бродячий торговец. Для его расы занятие наверняка не из обычных.

— Поглядишь?

Голос гулко прокатился, словно поднялся из глубокой пещеры.

Великан посмотрел на Энкрида. Тот остановился перед ним и только кивнул.

Похоже, великан понятия не имел, кто стоит перед ним.

Среди патрульных и караульных наверняка были те, кто узнал бы Энкрида, но даже при его известности времена были не такие, чтобы человека узнавали по одному лицу.

Вот если бы вооружение было особенным или приметы совсем уж бросались в глаза, тогда другое дело.

Чёрные волосы и синие глаза, конечно, не самое обычное сочетание, но в такой толпе с первого взгляда его всё равно было трудно узнать.

— Ты сказал, достал кое-что стоящее.

Энкрид повторил слова великана. Тот развязал ремешок на горловине большой кожаной сумки и начал вытаскивать товар.

Крупный камень, необработанный самоцвет и несколько свёрнутых кусков кожи — вот и всё.

И что из этого стоящее?

Энкрид был наёмником и мечником. Глаз на вещи у него, конечно, имелся, но не торговый.

С виду великан продавал сырьё, добытое где-то в дороге.

Если это не оружие и не доспехи, разбираться в таком Энкриду было попросту не с чего.

И всё же один свёрток кожи почему-то зацепил взгляд.

По сравнению с телом и ладонями великана большим его было не назвать.

Снаружи кожа была тёмно-коричневая, плотная. А вес? На вид — тяжёлая.

— Глаз у тебя есть, — сказал великан. Ни улыбки, ни особой приязни в голосе.

Он не казался торговцем, который станет зазывать покупателя и нахваливать товар.

— Вот как.

Энкрид перевёл взгляд на великана.

— Слыхал о Гильдии Чёрной Кожи? — спросил великан раскатистым голосом.

Как можно было не слыхать?

Если бродишь по континенту, некоторые имена сами долетают до ушей: Пастухи Пустоши, Гильдия Чёрной Кожи, Ледниковые рейнджеры.

Из них Гильдию Чёрной Кожи называли лучшими охотниками континента.

— У них достал. Не знаю, чья это кожа, но она крепкая и лёгкая.

Великан пристально посмотрел Энкриду в глаза, на миг замолчал, потом поднял кожаный свёрток между большим и указательным пальцами и закончил:

— И дорогая.

Цена Энкрида не волновала. Он протянул руку, и великан положил кожу ему на ладонь.

Энкрид развернул свёрток и увидел хорошо выделанную кожу. Как великан и сказал, она оказалась очень лёгкой. Не потому, что прежде её держал великан, — кожа и правда почти ничего не весила. Не пушинка, конечно, но куда легче, чем казалось на вид.

Вони от неё не было. Если обмотать ею руку, ширины как раз хватило бы от запястья до предплечья.

— Странная вещь.

— Потому что не из обычных.

— И ты не из обычных.

— Это важно?

— В глаза бросается.

Великан никак не отреагировал.

Ну и что? Вещь-то брать будешь или нет?

Он торговец. Для него важно только это.

— Беру.

Вещь ему понравилась. И как её использовать, он уже примерно представлял.

Значит, надо забрать.

Не из тех он был людей, кому нехватка крон мешает что-то купить.

— Двенадцать золотых монет.

Цена была задрана. И странно точна. Сказал бы десять — ещё понятно. Но почему двенадцать?

Для куска кожи, которого едва хватило бы один раз обернуть руку от тыльной стороны ладони до локтя, это было очень дорого.

На руку Аудина им, пожалуй, и кулак-то едва удалось бы обмотать.

— Идёт.

Энкрид не стал торговаться. Не видел смысла. Была только одна проблема.

Он похлопал себя по поясу, потом проверил за пазухой. И только тогда вспомнил, что крон с собой не взял.

Акер, уловив ситуацию, глухо загудел: «Тебе что, в жизни не говорили, что тебе слегка не хватает?»

Разве не говорили, что если у этого меча проснётся самосознание, то меньше чем через месяц его мысли начнут рассеиваться?

Зачем было растягивать это на целый месяц?

С такими мыслями Энкрид обыскал себя ещё раз. Кронам взяться было неоткуда.

Он шарил по одежде, не издав ни единого звона монет, и глаза великана сузились.

Вор, что ли?

Или, раз с мечом, грабитель?

Смешнее не придумаешь.

Это был Бордер-Гард. Здесь карманнику, если поймают, отрубят кисть, а грабителя днём с огнём не сыщешь.

Стоит сунуться в заднюю улочку с грязным трюком — наткнёшься на фрока. Здесь солдат в качестве взятки не примет даже одну медную монету.

Хотя нет, пару медных монет, пожалуй, брать всё же стоило бы: так город, как смазанная петля, не скрипел бы на ходу. Но суть была не в этом. В Бордер-Гарде взятки не решали ничего.

Великан скрестил руки на груди. Как раз поблизости стояли двое часовых.

Позвать?

Он недолго подумал и всё-таки дал Энкриду шанс.

— Нет крон — проваливай.

— ...Я вообще-то друг Леоны, — тихо сказал Энкрид. И это была правда. Двенадцать золотых монет — не такая уж проблема. Их можно было быстро принести.

Он так бы и сделал, если бы в этот самый момент сбоку не влез тип из другого торгового дома — с физиономией, на которой жадность лежала толстым слоем.

— Я беру. За семь с половиной золотых.

Да он охренел?

Энкрид немного, но разозлился. Разве не видно, что он собирается купить эту вещь?

Поднять Волю означало бы пригрозить, поэтому он нарочно сдержался и только посмотрел на торговца. Тот тоже уставился на Энкрида, потом вздёрнул подбородок.

— Чего?

Мол, и что ты мне сделаешь?

Из-за отличного порядка Бордер-Гард был для торговцев раем.

И понятно почему: мошенникам, грабителям и карманникам здесь было трудно прокормиться.

А гильдия Гильпина, зарабатывавшая в основном незаконными делами, сама взяла на себя роль ночных дозорных и защитников, а постоянное войско Бордер-Гарда, охранявшее город днём, не вставало ни на чью сторону за несколько серебряных монет. То есть просто хорошо делало свою работу.

Конечно, прежде чем город стал таким, случилось немало всего, но сейчас порядок уже сложился именно такой.

— Я быстро схожу, только подожди... — сказал Энкрид. Выглядело это жалко, но другого выхода не было.

— Слушайте, раз денег нет, просто отойдите. Люди делом заняты.

Торговец с вредными пухлыми щеками перебил его сбоку.

Пальцы Энкрида дёрнулись. Манера — как у Крайса, лицо — как у жабы.

Когда так говорил Глазастик Крайс, это ещё можно было стерпеть, но стоило тем же тоном заговорить типу с щеками, раздувшимися где-то между злобой и жадностью, как наружу полезло желание убить.

Внешность, конечно, не всё. И всё же, оказывается, влияет.

Энкрид задавил злость. Не из-за такого же сердиться.

— И вы, значит, друг главы торгового дома Рокфрид? Пф. Тогда я дядя генерала Энкрида.

Убить? Разве нельзя? Если он генерал, разве не может прикончить одного такого ублюдка?

Когда воздух вокруг потяжелел, двое солдат подошли ближе. Лицо Энкрида они не знали.

— Если начнёте ссориться, нам придётся разбираться, кто прав, кто виноват. Обоим это выйдет боком.

— Сразу предупреждаю: кастелян Бордер-Гарда ни на чью сторону не встанет.

«Справедливость холодна».

Такую надпись повесили в судебной палате Бордер-Гарда. Смысл был простой: без крайней нужды лучше туда не попадать.

Такую атмосферу тоже создал Крайс.

Когда открывался суд, требовались люди, и самому Крайсу нередко приходилось вмешиваться.

Оставлять обиженных без защиты он не мог, но если по пустяковому делу отдавать спор на суд городским властям, с проигравших сдирали целую кучу крон под видом налога.

Зато туда приходили только те, кого и правда обидели.

А желающих кое-как воспользоваться властью, наоборот, становилось меньше.

Если же человек действительно был в беде, налог ему снижали.

Поначалу из-за этого много спорили и шумели, но теперь правило прижилось, и торговцы его хорошо знали.

Энкрид — не очень.

«Уж меня-то поддержат».

Он ведь стоял выше самого кастеляна.

Но если признаться в этом прямо здесь...

«Не пострадает ли честь?»

Акер, меч с самосознанием, дал на редкость уместный совет: «Лучше возьми меня в зубы и сигани со скалы, чем раскрывай здесь, кто ты».

Энкрид решил: чинить этот меч он не будет, лучше швырнёт его со скалы.

Всё равно Акер уже терял остроту, стачивался и превращался в бесполезную железяку.

«Не вздумай. Дай мне насладиться оставшимся месяцем».

Энкрид проигнорировал слова эго-меча и посмотрел на великана.

Он попытался сказать взглядом: ну же, доверься. Это взгляд, которому верят.

— Что?

— ...Ничего.

Взгляд великана перешёл на торговца с жабьей физиономией. Затем великан заговорил:

— И тебе тоже не продам.

— Что? За такую паршивую кожу двенадцать золотых — уже грабёж!

Торговец рассердился на слова великана. Энкриду показалось, что это игра: грязный трюк, чтобы перехватить преимущество в торге.

Великан, похоже, манёвра не понял. Но всё равно покачал головой.

— Не продам.

— Ты разве не при Рокфридах?

— И что?

— Я Мальтон. Уже много лет торгую с торговым домом Рокфрид. Из-за этого потом могут быть проблемы.

Теперь угроза?

Видимо, солдаты сочли это частью торга и отступили назад.

Энкрид тоже только смотрел. Вмешиваться было неловко. Честно говоря, если бы он полез сейчас, его и впрямь могли принять за грабителя.

Крон ведь нет — значит, останется решать силой.

— Плевать.

Великан не прогнулся под угрозой.

— Ах ты...

На этот раз торговец зашипел от настоящей злости, но до демонстрации силы не дошло. Двое часовых всё ещё следили за ними.

Да и без них нападать на великана — себе дороже.

К тому же он не продаёт. И что тут сделаешь?

Жабомордый торговец, на щеках которого налипла злоба, ушёл, фыркая и обещая, что они ещё посмотрят.

— Тебе можно так? — спросил Энкрид у великана.

— А почему нельзя? Я при Рокфридах, но покупать и продавать волен сам.

— Вот как.

— Именно. Хорошую вещь я продаю по той цене, которую назначил. Такой у меня способ торговать.

Взгляд, которому следовало верить, провалился, зато Энкриду понравились и кожа, и сам великан.

Особенно то, как у него загорались глаза, когда он говорил «способ торговать» и «хорошая вещь».

Великан добывает товар и продаёт его. Лёгок ли этот путь? Мягок? Прост?

«Да ни за что».

И всё же этот великан-торговец сидел здесь.

— У тебя есть мечта? — спросил Энкрид.

— А тебе что с того?

Манера великана не изменилась ни на волос.

И это Энкриду тоже понравилось. Значит, надо прямо сейчас принести кроны.

Где Крайс? Нет, лучше пойти к Грэйэму и взять у него.

Он уже собирался повернуться, когда прямо за спиной знакомый голос спросил:

— Что покупаешь?

Та самая, что с рассвета куда-то исчезла, сказав, что занята.

— Чёрный цветок.

Кто-то пробормотал это рядом. На Эстер в этот раз была роба, не распахнутая спереди, зато разрез на юбке шёл сбоку.

Белая нога была видна почти целиком.

Несколько человек тут же уставились туда. Нога была из тех, что притягивают взгляды независимо от пола.

И правда, женщины тоже смотрели.

— Нельзя вырывать людям глаза за то, что они пялятся на ноги, — сказал Энкрид.

— Зачем вырывать глаза? У тебя с головой плохо?

Эстер моргнула.

Но раньше она ведь уже такое проделывала.

Энкрид решил проглотить обиду в одиночку.

Похоже, сегодня был день, когда доставалось ему.

— Сколько он сказал? Я заплачу.

Энкриду стало немного неловко. Эстер, которую где-нибудь в горах вполне приняли бы за ведьму или мудреца, передавала золотые монеты, а он просто стоял и смотрел.

Она отсчитала монеты одну за другой.

— Хорошая сделка.

Только тогда великан улыбнулся. Улыбнулся Эстер, передал кожу ей, а Эстер сразу отдала её Энкриду.

— Подарок. Мне некогда.

Они столкнулись случайно. Эстер уже собиралась уйти.

— Госпожа Чёрный цветок, примите мою любовь!

Тут откуда-то появился хорошо одетый мужчина, увидел Эстер и изобразил пылкое ухаживание.

Он без предупреждения опустился перед ней на колено и протянул букет.

Эстер посмотрела на него.

Энкрид на всякий случай решил: если что-то пойдёт не так, глаза мужчине придётся защитить.

А Эстер...

— Подумаю, — ответила она и размашистым шагом ушла прочь.

— Ты не уходишь? Торговать мешаешь.

Энкрид всё ещё ошарашенно смотрел ей вслед, когда сзади заговорил великан-торговец. Энкрид тоже двинулся дальше.

К кузнице — туда, куда изначально и шёл.

И с мыслью, что сегодня какой-то странный день.

У кузницы это ощущение не прошло.

Сегодня ему и правда часто попадалось редкое зрелище.

Или это было нормально?

Когда в одном месте собираются торговцы и мастера, странности начинают случаться сами собой?

В кузнице сидели трое: человек, гном и фрок.

Человек-мастер знал лицо Энкрида.

Это был мастер из королевского дворца, которого когда-то прислал Кранг.