Глава 156 — Без названия

Сухён очнулся посреди улицы. Резкая головная боль вернула сознанию ясность. Он скривился и прижал пальцы к вискам.

Что, блять, произошло?

Он смутно помнил, как Соджун душил его, но всё последующее растворилось в тумане. Не успел Сухён разобраться, как на него накатила тошнота, а мир перед глазами поплыл. Пришлось свернуть в переулок. Его и так узнавали на каждом углу — не хватало ещё блевать посреди тротуара.

Шатаясь, он добрался до пустого закоулка и прислонился к стене.

— Аргх...

Казалось, всё тело горит заживо. Спина промокла от холодного пота. Сухён скрючился от боли и молился, чтобы она прекратилась. Вызвать скорую он даже не подумал.

Что он со мной сделал?

В голове крутилась лишь одна мысль: виноват Соджун.

Этот ублюдок наверняка что-то натворил. Стиснув зубы, Сухён поклялся: я раскрою всё.

Он расскажет, что Ынхе призвала Азануса. Правда это или нет, его больше не волновало. Он хотел лишь уничтожить жизнь Соджуна. Жажда мести превратилась в слепую ненависть и отвращение. Сухён давно был достаточно испорчен для подобного.

Нет, подождите.

У них ведь есть дочь. Он никогда её не видел, но и Соджун, и Ынхе упоминали ребёнка. Кажется, они души в ней не чаяли. Тогда...

Её тоже нельзя оставлять в стороне.

Сухён перенёс цель с Ынхе на Соль-а. Слишком многое не сходилось. Например, почему Уильям Тейлор пришёл к ним, а затем потерял память.

Потребуется время, но...

Лучше нанять людей и провести настоящее расследование. Нужно лишь дождаться, пока всплывёт что-нибудь подозрительное, а потом утянуть на дно Соджуна, Ынхе и Соль-а. Сухён хотел разрушить не одного человека, а всех, кто был ему дорог.

Хруст.

Голову пронзила острая боль. Он сдавленно застонал и прижал ладонь ко лбу. Под пальцами ощущалось что-то твёрдое и шершавое.

— Какого...

Сухён посмотрел на отражение в экране телефона. Из правой стороны лба торчал рог. Он потрогал его и оцепенел.

— Что за хрень?

Рог был настоящим, частью его тела. Невозможность происходящего заставила Сухёна выругаться.

Что со мной случилось? Побочный эффект эликсира?

Иногда непроверенные эликсиры вызывали непредсказуемые последствия. Но Сухён принимал только дорогие препараты с гарантированным действием. Подобный эффект был невозможен. Оставался один вариант.

Ли Соджун. Этот ублюдок что-то сделал с моим телом.

Головокружение началось после того, как Соджун его задушил. Сухён выпрямился, а глаза налились ядовитой яростью.

Хруст.

Слева вспыхнула новая боль. Пошатнувшись, он схватился за голову, будто ту охватило пламя. Из кожи вырвался второй рог.

— Блять!

Сухён яростно затряс головой. Жгучая боль не отступала. Он провёл руками по лицу, пытаясь собраться.

Хруст. Хруст.

Черты начали превращаться в демонические. Проклятие Эржебет изменяло тело в соответствии с уровнем злобы. Не будь в нём дурных намерений, Сухён мог бы прожить обычную жизнь и даже не заметить проклятия. Но человек, переполненный ненавистью, не имел шанса спастись. Именно на это Эржебет и рассчитывала.

Тяжело опираясь на стену, Сухён выбрался из переулка. Прохожие тут же закричали.

— А-а-а-а!

— Чудовище! Вызовите полицию!

— Бегите!

Люди разбегались, едва его увидев. И неудивительно: теперь он выглядел наполовину Демоном. После бедствия некоторые существа из необнаруженных разломов сумели скрыться, и охотники проводили в Сеуле масштабную зачистку. Сухёна обнаружили очень быстро.

— Где ты прятался?

— Мерзкая тварь.

«Я не чудовище. Я человек. Я Сон Сухён».

Он попытался заговорить, но из горла вырвалось лишь звериное рычание. Охотники немедленно подняли оружие. Сухён оказался в том же положении, в каком недавно была Ынхе. Они не бросились вперёд сразу.

— Справимся втроём?

— Он меньше остальных. Думаю, да.

Демоны были опасны. Даже целая группа с трудом убивала одного, а здесь находились всего трое. После короткого колебания Сухён поднял валявшийся в переулке меч — тот самый, которым пользовался до сих пор.

Свист.

Оружие из подземельного металла принадлежало охотнику. Сухён надеялся, что они узнают его и поймут. Но результат оказался противоположным.

— Похоже, он уже кого-то прикончил.

— Чёрт. Вооружённый Демон — та ещё морока.

— Вызовем подкрепление и пока удержим. Крыльев нет, главное — не дать уйти.

— Не люблю делиться наградой, но лучше так, чем получить рану.

Отчаяние нарастало. Сухён попытался объясниться жестами, но...

— Он двинулся!

— Передовые, вперёд!

Так началась охота. Арбалетный болт пробил ему плечо. Жгучая боль заставила Сухёна взвыть.

— А-а-аргх!

Охотник с мечом и щитом пошёл в лобовую атаку. Чтобы выжить, Сухён был вынужден отвечать, но к изменившемуся телу он ещё не привык. Его противники, напротив, были ветеранами, специализировавшимися на поиске и уничтожении Демонов.

Сражаться с хорошо слаженной тройкой в одиночку оказалось слишком тяжело. Поначалу он держался, но раны быстро множились. Его резали, кололи, били, и Сухён выл от боли.

Появившегося в городе Демона уничтожили за тридцать минут.

***

— С ним точно всё будет хорошо? — обеспокоенно спросила Ынхе.

— Будет. Эта тварь больше вас не побеспокоит.

Наложив проклятие, Эржебет отпустила Сухёна. Он ушёл с пустым взглядом, словно загипнотизированный. Ынхе всё равно не могла избавиться от тревоги.

— Но проклятия ведь можно разрушить?

— И каким образом?

— Ну... например, поцелуем любимого человека.

— В сказках, может, и сработало бы. Но я не какая-нибудь второсортная ведьма.

Эржебет уверенно улыбнулась, почти игриво. В этот момент раздался сухой голос:

— Не стоило отпускать его.

Ынхе и Эржебет удивлённо обернулись. Заговорил Соджун.

— Его следовало убить.

На его лице проступили раздражение и твёрдая решимость. Слова были неожиданными, но означали улучшение. То, что Соджун сам включился в разговор, уже являлось огромным шагом.

— Соджун.

— Да. Что?

— Нельзя говорить такие вещи.

— Хорошо.

Рядом находилась Соль-а, всё ещё занятая мантией. Ынхе отчитала его строго, но уголки её губ всё равно дрогнули. Слегка пристыженный Соджун перевёл взгляд на Эржебет.

— Почему ты здесь?

— Ты только сейчас меня заметил?

— Видел и раньше. Просто ничего не почувствовал.

Соджун выглядел слегка растерянным. Пока он реагировал лишь на сильные раздражители. Полностью человечность ещё не вернулась.

— Что со мной произошло?

— Я тебя вылечу. Не переживай.

Ынхе хотелось произнести это с такой же уверенностью, как Эржебет. Почувствовав, что разговор успокоился, мантия отпустила Соль-а и уплыла в сторону. Девочка подняла голову.

— Папа?

— Соль-а.

— Ты уже не болеешь?

— Нет. Мне всё ещё странно.

Он не мог даже притвориться, что с ним всё хорошо. Как и раньше, Соджун говорил прямо, но теперь хотя бы осознавал, что с ним что-то не так.

— Где болит?

— Не знаю. В голове?

Соджун присел перед дочерью, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Скорее всего, это была привычка, а не осознанная забота. На этот раз Соль-а не испугалась и подошла ближе. Отец всё ещё казался чужим, но уже не настолько, как прежде.

— Я тебя вылечу, папа! Больше не будет больно. У меня волшебные ручки.

Соль-а подняла ладошку и осторожно погладила его по голове. Он безропотно принимал ласку, всё ещё выглядя так, будто ни о чём не думает.

— Прогресс есть, — заметила Эржебет.

— Да. Что дальше? — спросила Ынхе.

— Переходим к следующему этапу. Пора пробудить положительные эмоции.

Соджун уже начинал испытывать раздражение и враждебность, но положительные чувства оставались недоступны. По плану настало время разбудить и их.

— Здесь должны помочь я и Соль-а, верно?

— Думаешь?

Ынхе не была уверена. Соджун без сомнения любил и обожал Соль-а, и именно отцовская любовь первой вернула ему частичку человечности. Но входила ли сама Ынхе в число дорогих ему людей, она не знала.

Я правда не понимаю.

Он сделал ей предложение и иногда выражал чувства через шутки и поддразнивания. Но после встречи ни разу прямо не сказал, что любит её. Не требовал ответа, не пытался выяснить её чувства. Иногда казалось, будто ему всё равно.

Однако...

Соджун боялся потерять Ынхе. Ради неё он пожертвовал человечностью. Этого было достаточно, чтобы доказать: она ему дорога. Но...

Кем Соджун считает меня?

Она бесчисленное количество раз хотела спросить об этом. И неожиданно в голове возник другой, связанный вопрос.

А что я сама чувствую к Соджуну?

Ынхе растерянно посмотрела на отца своей дочери.

— Теперь моя очередь!

— А?

— Погладь меня!

Соль-а и Соджун по очереди гладили друг друга по голове. Обычно эта картина согрела бы Ынхе, но сейчас на душе было неспокойно.