Глава 381 — Похищение

Тык. Тык.

Сознание медленно всплывало сквозь ощущение, будто кто-то раз за разом нажимает мне на ладонь.

Мать?

Мысли проснулись и потянулись, словно после долгого сна. Я некоторое время смаковал странное чувство чужих пальцев на своей ладони, а потом неторопливо открыл глаза.

Тёмно-синие волосы. Наставница, кое-как собрав густую шевелюру и перекинув её через одно плечо, с на редкость серьёзным видом нажимала мне на левую ладонь.

…Наставница?

Я молча смотрел на неё, не в силах выдавить ни слова: настолько неожиданным оказалось это зрелище. Наставница же и бровью не повела, только мельком взглянула на меня и заговорила:

— Проснулся? В этот раз ты довольно долго спал.

— Сколько я был без сознания?

Тык. Тык.

— Ровно неделя прошла с тех пор, как ты рухнул. За это время ничего особенного не случилось, так что не тревожься.

Наставница всё так же продолжала нажимать мне на ладонь. Чтобы остановить это одностороннее тыканье, я аккуратно собрал пальцы и накрыл её руку своей.

— А почему вы вообще нажимаете мне на ладонь?

— От скуки.

Ответ был предельно прост и ясен. Наставница пожала плечами, будто речь шла о сущей мелочи, и продолжила:

— Дакия попросила меня по очереди с ней стоять на страже. Сказала, что твой бог, едва очнувшись, при каждом удобном случае пытается схватить тебя и сбежать. Я согласилась, но когда вот так сидишь без дела, всё тело начинает ныть. Тут я и вспомнила, что когда-то слышала про способ нажимать на особые точки на ладони. Попробовала на тебе. К тому же, пока трогаешь твою ладонь, время, как выяснилось, идёт неожиданно быстро.

Так я очнулся потому, что наставница нажимала на эти самые точки? Неужели в этом мире тоже есть тайные приёмы, позволяющие ударом по точкам вырубить человека или парализовать часть тела?

Если такому можно научиться, вещь наверняка полезная.

— Неужели вы разбудили меня этим странным способом?

— Нет.

Наставница Фридия покачала головой и тихо усмехнулась.

— Я уже несколько дней нажимала на них всякий раз, когда приходила моя очередь караулить. А раз ты проснулся только сейчас, значит, просто пришло время тебе проснуться, Ён-и.

— Хм. Тогда разве нет способа нажать человеку на точку и мгновенно его обезвредить? Или парализовать тело?

— Хм-м…

В ответ на мой чистый, невинный вопрос наставница на миг закрыла синие глаза, задумалась, а потом совершенно спокойно сказала:

— …Думаю, можно.

Так всё-таки можно?

Я удивлённо уставился на неё. Наставница подняла один палец и пояснила:

— Если пробить пальцем висок, человека ведь можно обезвредить мгновенно. Паралич будет приятным дополнением. Правда, делать в теле дырки я не люблю: кровь брызжет. Всё-таки при убийстве удобнее просто свернуть шею — и следы убирать легче, и шума меньше.

Ну да. Если вогнать палец в висок и проделать дырку, что-нибудь там точно парализует. Много ли найдётся людей, которые останутся в порядке, когда им пальцем ковыряют мозг?

— Раз уж речь зашла о сворачивании шеи, вспомнилось мне одно давнее дело.

Взгляд наставницы оторвался от меня и ушёл куда-то в воспоминания.

— Когда я работала в теневой службе ордена, нам однажды поручили задание, на нас совершенно не похожее: тайное сопровождение. Хотя, если честно, сопровождением это называлось только на словах. На деле мы похитили цель и должны были доставить её в орден. Я тогда уже заслужила признание и как раз была командиром нашей группы. Мы крепко связали этот обременительный объект охраны и тащили его к ордену, но один из моих людей попался на хвост. Представляешь?

Рассказы наставницы о прошлом выпадали нечасто.

— И что было дальше?

Синие глаза изогнулись красивыми дугами. Наставница посмотрела на меня, улыбнулась глазами и мягко прошептала:

— Первым делом я свернула шею похищенному заложнику. Члены группы, конечно, возмущались: мы же с таким трудом его похитили. Но что поделать? Нас уже раскрыли. В те времена само наше существование было строжайшей тайной, так что я действовала по правилам. Пришло время поменяться ролями с преследователями.

Наставница высвободила пальцы той руки, которую я не держал, и легонько постучала ими по тыльной стороне моей ладони.

— С того мгновения охотниками стали мы. Мы находили тех, кто шёл по нашему следу, одного за другим, и убивали. Убивали, убивали и снова убивали. Новые преследователи лезли отовсюду, как кроты из-под земли. Благодаря им я несколько раз побывала на грани смерти, зато сразилась со многими сильными противниками и заметно выросла в мастерстве. Хорошие были времена.

— Кого же вы похитили, если за вами погналось столько преследователей?

— Хм-м.

Услышав мой вопрос, наставница чуть нахмурилась, долго вспоминала, а потом покачала головой.

— Кажется, он не был особенно примечательной личностью. Не вспоминается. Ён-а, запоминать каждого, кого зарубил, куда труднее, чем кажется. Тут бы самых примечательных удержать в памяти. Вот уж правда.

Честно говоря, рассказы наставницы о её жестоком прошлом били по нервам сильнее, чем следовало бы.

Насколько же варварскими были те времена?

Я отпустил руку наставницы и сел.

— А где все остальные?

— Наверное, там, где им и положено быть. Место ведь немаленькое. Я сидела рядом с тобой и не знаю, кто где находится.

Наставница сладко потянулась и тихо зевнула.

— Меня попросили — я помогла, но всё равно не очень понимаю, почему вас с твоим богом так упорно не хотели оставлять наедине. Куда бы твой бог тебя ни унёс, ты ведь всё равно вернёшься сюда, Ён-и. Разве нет?

На меня смотрели синие глаза. В их тихой глубине лежала твёрдая, несокрушимая вера в меня.

Я улыбнулся.

— Кто знает? Вдруг на месте окажется так хорошо, что я возьму и передумаю.

— И всё равно ничего страшного.

Наставница хихикнула, сложила два пальца маленьким крючком и поманила ими воздух.

— Не забывай, твоя наставница — опытный следопыт. Если Ён-и не отдадут, я просто найду тебя и крепко заберу обратно.

— Это верно. Куда мне из вашей ладони выбраться?

Мы негромко рассмеялись. Короткая болтовня закончилась, и я поднялся с кровати.

Тело, не двигавшееся целую неделю, застонало от скованности. Я потянулся в разные стороны, с усилием разминая затёкшие мышцы, и тихо зевнул.

Наставница сидела на стуле и спокойно смотрела на меня снизу вверх. Потом неторопливо заговорила:

— Ён-а. Вокруг тебя стало довольно много людей, не так ли?

Так оно и было.

— Да.

— Раз уж все собрались вокруг тебя, поневоле складывается некое подобие организации и выстраиваются отношения, где ты — центр. Как думаешь, что важнее всего, чтобы эти отношения, завязанные на тебе, работали без сбоев?

— Скажите, наставница, и ученик внимательно выслушает.

— Награды по заслугам. В этот раз все как следует постарались ради тебя, верно? Все действовали ради тебя и добились хорошего результата. Значит, тебе нужно оценить вклад каждого и вознаградить их соответственно. Понимаешь, о чём я?

В её словах действительно был смысл. Все ради меня изрядно потрудились, и мне следовало так или иначе их отблагодарить.

За то, что наставница напомнила мне о том, о чём я совсем забыл, я глубоко поклонился.

— Запомню.

— Вот и хорошо. В таком случае позже освободи несколько дней и сообщи этой наставнице.

— …Что?

Наставница Фридия посмотрела на меня крайне серьёзно.

— Ты забыл, кто добыл большую часть материалов для ритуала, чтобы твой бог вернулся к жизни?

Это была наставница, собравшая целую гору шарира апостолов.

Я моргнул и ответил:

— …Вы, наставница.

— Ён-и, ты ведь не собирался оставить огромный вклад этой наставницы без должной благодарности? Разве не будет правильно, если ты, мой ученик, лично позаботишься обо мне и отплатишь вдвойне?

— Но если отплатить вдвойне, ученик ведь останется в убытке?

— Я плохо считаю. Так что считай, что вдвойне — это правильно. И что же, ученик? Ты хочешь сказать, что не желаешь позаботиться о наставнице, которая так долго старалась ради тебя?

На белоснежном лбу проступила едва заметная складка. Наставница нахмурила одну бровь и выглядела настолько угрожающе, что у меня спина мгновенно взмокла от холодного пота.

Это не кажется. От неё правда тянет жаждой убийства.

Я поспешно ответил:

— Конечно, хочу! Я как раз думал, когда будет удобнее! Но если мне нужно освободить несколько дней, куда вы собираетесь…

— Пусть это останется сюрпризом. Жизель уже согласилась помочь, так что от тебя требуется только явиться самому. Ах да.

Наставница коротко оборвала себя и пристально посмотрела на меня.

— Мы с тобой отправимся «вдвоём». Только ты и я. Если вдруг вздумаешь притащить кого-нибудь за собой, приготовься как следует.

Она поднялась, лёгкой походкой подошла к двери моей комнаты, распахнула её и лучезарно улыбнулась мне.

— Тогда эта наставница, которая очень много потрудилась, отправляется отдыхать.

С этими словами наставница покинула мою комнату, оставив после себя одно лишь обещание, налетевшее как буря.

Так вот ради этого она внезапно и заговорила о наградах по заслугам?

Для начала — несколько дней для наставницы.

У меня появилось смутное чувство, что Дакия и остальные тоже захотят чего-то похожего.

Ур-р-р.

Живот, голодавший целую неделю, подал голос. Прежде чем утолять голод, я решил сперва принять душ. Тщательно отмылся горячей водой, пришёл в столовую — а там для меня уже была накрыта еда.

Ну конечно. Я не ел целую неделю; Диспенс просто не мог не подготовить трапезу заранее.

Я закончил есть. Как обычно, вкуса я не чувствовал. И всё же, может, из-за того, что с души словно сняли груз, еда показалась куда вкуснее обычного.

Пусть я по-прежнему не ощущал никакого вкуса.

Закончив лёгкую трапезу, я похлопал по подъехавшему ко мне цилиндрическому роботу и спросил:

— Где Мать?

— В тренировочном зале.

— А зачем она там?

— Это…

Диспенс на мгновение замялся, потом осторожно ответил:

— Она попросила держать это в тайне от господина наследника… Но если вы действительно хотите знать, я сообщу.

— Не нужно.

Если с ней всё в порядке, этого достаточно. Выпытывать всё до последней мелочи было бы невежливо. Я поднялся и улыбнулся Диспенсу.

— Спасибо за еду. Как всегда, благодарю.

После моей благодарности Диспенс ненадолго замолчал. А затем тем же ровным тоном ответил:

— Служить господину наследнику — радость всей жизни для этого Диспенса. Обращайтесь ко мне в любое время.

***

В тренировочном зале я обнаружил Дакию. Она сидела, прислонившись к стене, закрыв глаза, и клевала носом. Странным было только одно: обе её щеки заметно выпирали.

Я осторожно подошёл и легонько тронул её за плечо.

— Вы в порядке?

Дакия, продолжая дремать, приоткрыла мутные глаза, посмотрела на меня снизу вверх и снова медленно опустила веки. Голос у неё был до крайности усталый.

— …Хорошо, что вы проснулись.

— Если хотите спать, почему не спите в спальне? Почему вы здесь? И что у вас за щеками?

— …Это высококалорийные конфеты. Есть было слишком тяжело, я сказала об этом Диспенсу, и он дал мне конфеты. А не сплю я потому, что должна расплатиться по контракту… Всё равно, если лечь в кровать, уснуть не получится, только мучиться сильнее…

Голос её становился всё тише. Почти шёпотом Дакия спросила:

— …А Мать?

Я огляделся, но Матери нигде не было и в помине.

— Её нет.

— Да?.. Нельзя оставлять Мать и господина жреца Марнака вдвоём… Иначе точно что-нибудь случится…

Дакия не успела договорить. Голова её безвольно склонилась, и она провалилась в глубокий сон. Из-за двух конфет рот остался приоткрыт, и, пока из него не потекла слюна, я ради её репутации и достоинства быстро вытащил обе конфеты.

Пришлось засунуть пальцы ей в рот и достать их, но что теперь делать с двумя конфетами, мокрыми от слюны…

Словно отвечая на мои мучительные размышления, цилиндрическая машина тихо подъехала ко мне и с лязгом открыла крышку. Я коротко кивнул в знак благодарности и аккуратно выбросил конфеты внутрь. Как только я избавился от них, Диспенс молча протянул мне носовой платок.

Я осторожно вытер платком свою руку и слюну у Дакии на губах, а потом поднял её на руки.

Для начала надо перенести её в кровать. Что именно произошло, выслушаю потом, когда она проснётся.

— Проводите меня в комнату Дакии.

По моей просьбе цилиндрическая машина покатилась впереди, указывая путь. Мы добрались до комнаты, отведённой Дакии; я уложил её на кровать и накрыл одеялом. И тут за спиной послышалось чьё-то присутствие.

Топ-топ-топ.

Босые ноги бежали по полу. Очень знакомый ритм шагов, по которому я успел соскучиться, налетел на меня стремительной ласточкой — и кто-то обнял меня сзади. Мягкие ладони в тот же миг закрыли мне глаза.

У самого уха прозвучал озорной шёпот, полный нежности:

— Угадай кто-о.

В лицо дохнуло влажным теплом. Эта полная влаги радостная встреча явно принадлежала той, кто только что вымылась. Я мягко снял руки, закрывавшие мне глаза, обернулся и улыбнулся.

— Мать.

В тёмно-зелёных глазах, словно вместивших целую вселенную, мерцали звёзды. Мать по-детски сияюще улыбнулась, схватила меня за обе руки и сказала:

— Наконец-то мы остались вдвоём, без помех! Пойдём! Нам нужно кое-куда вместе сходить!

— Что? Куда?

— Куда же ещё! В мой… нет! В наш «Рай»!

Тихая волна божественной силы прокатилась вокруг. Разложение поднялось от пола и в одно мгновение поглотило нас с Матерью.

Когда загораживавшая взгляд материальная груда Разложения исчезла, вокруг всё изменилось.

Хмурое небо. Затхлый запах, будто это место слишком долго стояло заброшенным. Повсюду зеленела растительность, но среди неё тут и там желтели увядающие кусты и деревья. А за ними широко раскинулось поле, где всё без исключения чахло.

Цветы склонили головы, не в силах удерживать их на стеблях. На ветвях стоявших рядом деревьев редко висели желтеющие листья, и сами ветви тоже медленно гнулись, словно научились смирению.

Земля, где не было ни единой по-настоящему живой вещи. И Мать, приведшая меня туда, была бодрее и живее, чем когда-либо.

Быстро семеня, она вышла вперёд и остановилась передо мной. Белоснежные босые ступни легонько коснулись земли. Затем Мать чуть приподняла чёрную юбку, изящно склонила голову и сказала:

— Добро пожаловать! Вот он, Рай, созданный для нас. Добро пожаловать в «Рай Разложения», моё самое драгоценное сокровище!