Глава 514 — Жан Дюран

Воспоминание Жана Дюрана

Молодой парень, не старше семнадцати лет, победоносно вскидывает обе руки в воздух с громким, первобытным криком. Его мышцы напряжены; он упивается восторгом победы, состязания, того факта, что поставил на кон всё, чтобы испытать пределы собственного тела.

Это чувство триумфа, награда за все приложенные усилия, глубоко отпечатывается внутри него – то самое чувство, которое он будет стремиться испытать вновь всю свою оставшуюся жизнь.

Неподалёку, на судейском пульте, загораются три белых сигнала – судьи подтверждают успешность его последнего подхода на этих соревнованиях по пауэрлифтингу.

С бешено колотящимся сердцем он сходит с помоста. Он даже не уходит за кулисы; вместо этого он садится неподалёку, ожидая, пока его единственный соперник попытается повторить этот результат. Он смотрит, и счастье оправдывает все его старания, когда оппонент пытается выполнить становую тягу, но не может оторвать штангу даже до уровня колен.

Штанга словно приросла к полу.

Брат и сестра Жана бросаются к нему, обнимая и поздравляя.

Нечасто удаётся установить национальный рекорд всего в семнадцать лет.

◯

На этот раз помост больше. Судьи кажутся менее дружелюбными, свет – более разоблачающим. Каждый шаг ощущается неуверенным, а вес, казавшийся таким лёгким на тренировках, теперь ощущается неподъёмным.

Но только не для Жана.

Вечная широкая улыбка сползает с лица девятнадцатилетнего парня; он почёсывает только‐только начавшую пробиваться бороду.

Он поправляет пояс, в последний раз натирает ладони магнезией и хлопает ими друг о друга, поднимая облачко белой пыли. Хлопок звонко разносится эхом, и вместе с ним стихают все остальные звуки.

Несколько коротких шагов. Пауза. Смена стойки. Глубокий вдох.

Последний взгляд на зрителей – на сестру, на брата. На судей.

А затем остаётся лишь вес. И он поддаётся. Поддаётся так легко.

Его мышцы каменеют, кожа плотно их обтягивает. Хват на грифе не слабеет, и одним плавным движением Жан тянет штангу вверх, ожидая сигнала.

Когда он звучит, парень аккуратно опускает вес.

Три белых сигнала.

Жан триумфально вскидывает руки. Но на этот раз его крик не такой первобытный и восторженный. Он слегка удивлён. Неужели это должно было быть так просто? Почему никто другой не поднял этот вес раньше?

Он с улыбкой отгоняет эти мысли. Время праздновать, а не предаваться бесполезным раздумьям. Наверняка есть ещё соперники, которых нужно сломить. Ещё рекорды, на которых стоит сосредоточиться.

◯

В двадцать четыре года Жан Дюран уходит из пауэрлифтинга.

Он выстроил своё тело так, чтобы соревноваться в открытой категории и поднимать самые тяжёлые веса. Он побил каждый рекорд, к которому стремился. Он одолел каждого соперника, которого собирался победить. Здесь ему больше нечего достигать.

В стремлении вновь пережить то самое первое чувство победы Жан бросает этот спорт и переключает внимание на другое.

Такие виды спорта, как регби, хоккей, футбол или гольф, может, и собирают больше зрителей, но Жану на это плевать. Он никогда не любил командные виды спорта и отклонил столько предложений присоединиться к ним, что и не сосчитать.

Нет, он полагается только на себя. Деньги не имеют значения; всё, за чем он гонится даже спустя столько лет, – это то самое чувство.

Да и звание самого сильного человека в мире звучит весьма неплохо.

◯

В двадцать семь лет Жан Дюран становится Самым Сильным Человеком в Мире. После трёх плодотворных лет обучения, адаптации и становления ещё сильнее. После освоения всех этих дисциплин и противостояния всем этим силачам. После поражения на своём первом соревновании по стронгмену. После второго места на втором. Теперь он побеждает.

В окружении ликующей толпы Жан смотрит на свои руки. Сплошные мозоли, некоторые кровоточат. Кровь смешивается с белой магнезией.

И это всё? Неужели он проделал весь этот путь только ради того, чтобы в итоге прийти к тому же самому?

Когда брат с сестрой снова бросаются к нему, он выдавливает из себя громкий смех и осторожно подхватывает их обоих на руки, стараясь не сделать им больно.

В следующем году всё будет иначе. Должно быть.

◯

В двадцать восемь лет Жан Дюран побеждает и защищает свой титул.

◯

В двадцать девять лет Жан Дюран побеждает снова.

Толпа взрывается овациями, а камеры берут крупный план, запечатлевая стекающий по его лицу пот и ярость в его глазах. Подняв трофей, он спускается для послематчевого интервью. Он держится спокойно, но в его поведении сквозит острая грань напряжения.

Когда репортёр спрашивает, что именно отличает его от других, Жан наклоняется к микрофону, его голос звучит ровно и размеренно. Вот только на его обычно дружелюбном лице явственно читается глубокое разочарование.

"Я не делаю ничего особенного," — начинает он, и его слова прорезают шум.

"Но вот в чём правда – победа заключается не просто в поднятии самых тяжёлых весов. Она в том, чтобы выйти на этот помост и не оставить ни у кого ни малейших сомнений в том, кто здесь самый сильный."

Он делает паузу, обводя зал пронзительным взглядом.

"Моим соперникам – спросите себя, вы действительно приехали сюда готовыми забрать этот титул? Или вы просто надеялись, что я оступлюсь? Потому что с моего места это вообще не выглядит так, будто вы были готовы бросить мне вызов."

Жан отходит в сторону, поблёскивая трофеем в руке, и оставляет толпу и своих соперников позади.

◯

В тридцать лет Жан Дюран снова побеждает.

Пока камеры берут крупный план, а толпа взрывается аплодисментами, он гордо стоит с трофеем в руке и обращается к журналистам.

Его голос звучит спокойно, но решительно.

"Следующее соревнование станет для меня последним," — заявляет он.

Это объявление вызывает шок у собравшейся толпы. Вздохи и перешёптывания разносятся со скоростью лесного пожара, и даже стоящий неподалёку менеджер в отчаянии прячет лицо в ладонях. Но Жан и глазом не моргает. Его лицо остаётся невозмутимым, он совершенно глух к поднявшемуся вокруг шуму.

Затем он делает намеренную паузу.

"Если кто‐то из моих соперников почувствовал хоть каплю облегчения, когда я это сказал, то, возможно, именно поэтому они так ни разу меня и не одолели," — добавляет он.

◯

Позже той же ночью, после долгого разговора, его менеджер не выдерживает.

"Вызов, вызов, кого‐то одолеть, с кем‐то сравниться? Ну и что с того? Жан, просто расслабься, заработай денег, повыигрывай турниры, получи спонсорские контракты и уезжай на пенсию на красивую виллу у моря. Вот чего обычно хотят нормальные люди," — кричит он.

"Это не по мне, Луис."

"Чёрт бы тебя побрал," — вздыхает менеджер.

Он залпом выпивает ещё одну стопку.

"Ты родился не в ту эпоху. Тысячу лет назад такие, как ты, вели за собой армии и сражались в своё удовольствие. А сейчас? Ты тут вообще ничего не можешь с этим поделать."

На мгновение в его глазах вспыхивает блестящая идея.

"Боевые искусства? Что скажешь? Я мог бы организовать тебе несколько боксёрских поединков, а может, и ММА."

"Скорее всего, я просто кого‐нибудь убью, Луис. Я хочу лишь соревноваться и снова пережить то чувство. И всё."

"Чёртов качок. И что ты будешь делать, если встретишь того, кого никогда не сможешь победить, как бы сильно ни старался?"

Жан широко улыбается и опрокидывает свою стопку.

"В конечном итоге я всегда побеждаю, Луис. Ты же знаешь."

"Да‐да, но что, если ты и вправду, ну вообще никак не сможешь победить?"

Жан откидывается на спинку стула и, задумавшись, почёсывает свою изрядно отросшую бороду. В конце концов он пожимает плечами с лёгкой ухмылкой.

"Тогда я всё равно останусь счастлив. Это будет означать, что я наконец‐то узнаю, что чувствовали мои соперники все эти годы. И я выясню, хватит ли у меня сил возвыситься над этим – или же я сломаюсь, точно так же, как и они."

◯

Жан Дюран

Noname даже не взмывает в воздух. Он снимает меч, который носит на поясе – тот самый, который он до сих пор ни разу при мне не доставал, – и отшвыривает его в сторону, словно мусор.

Затем его окутывает броня, формируемая из маны трёх цветов. Простая, но эстетично функциональная по дизайну, она разрастается, пока он не становится таким же огромным, как и я.

Прежде чем маска шлема скрывает его лицо, я замечаю, как уголки его губ ползут вверх.

Я активирую [Регулятор] и впервые за несколько месяцев, со времён пятого этажа, позволяю всей своей силе затопить моё тело.

◯

Натаниэль

Даже стоя прямо друг напротив друга, я продолжаю сплетать броню вокруг своего тела. На задворках сознания я готовлюсь вплести в эту структуру Лей‐Линии – немыслимо сложную конструкцию, которую я, возможно, смогу развернуть за один раз.

Затем Жан делает шаг, и земля под ним взрывается кратером. На его лице расплывается широкая улыбка, когда от взрыва в воздух взмывают камни. Он хватает их и швыряет в меня. Они врезаются в мою броню и рассыпаются в мелкую пыль.

Я формирую длинное копьё и всаживаю его в землю, увеличивая его длину в тот самый миг, когда Жан наносит удар в мою сторону. Одно лишь давление воздуха сносит камни, траву и даже валун размером с машину, заставляя его укатиться прочь, словно шар для боулинга.

Затем он вырастает прямо передо мной, обрушивая кулаки на мою броню. Кинетическая энергия его удара перетекает в неё. Я активирую Встречный Поток и принимаю её. Объем энергии оказывается куда выше ожидаемого. Намного больше, чем он показывал до сих пор, но я справляюсь. Я принимаю её, перенаправляю, а затем атакую сам, возвращая этот заряд ему. Его тело отбрасывает прочь, оно пропахивает землю, скача по ней, словно пущенный по воде плоский камень.

Танец Призрака сокращает дистанцию. Я применяю его снова и снова, пока не настигаю Жана в тот момент, когда он перестаёт кувыркаться и поднимается на ноги.

Мой кулак врезается в его, и он снова бьёт меня в грудь. Встречный Поток вбирает в себя всё без остатка, и моя атака возвращает ему этот импульс. Лес за его спиной разрывает на части; деревья вырывает с корнем и разбрасывает в стороны, но он выдерживает удар, скрестив предплечья перед собой.

Он наносит удар, и я снова его поглощаю, но на этот раз атака оказывается мощнее предыдущей, и по моей броне ползёт трещина. Я стремительно её восстанавливаю, но прежде чем я успеваю ударить в ответ, он вбивает в меня ещё один удар, удваивая количество поглощённой мной энергии.

Моя атака отправляет его в полёт. Он врезается в одну из каменных колонн, намертво впечатываясь в неё всем телом.

Быстрый Танец Призрака подносит меня ближе. Я перехожу на шаг, разминаю плечи и несколько раз сжимаю и разжимаю кулак.

Жан вываливается из колонны, весь покрытый пылью, царапинами и кровоподтёками. Он делает резкий взмах рукой, и моя голова откидывается назад – он с колоссальной силой метнул камень прямо мне в шлем.

Здоровяк расплывается в улыбке и бьёт себя кулаком в грудь, выбивая из одежды облака пыли.

"Что ж, я не люблю использовать эти навыки, но что поделать, если ты боишься подойти поближе?"

Он ухмыляется и протягивает руку в мою сторону.

"Притяжение."

Моё [Затмение] срабатывает несколько раз подряд, борясь с частотой его навыка, но моё тело всё равно с невероятной скоростью притягивает к нему. Я отменяю навык и поглощаю инерцию этого движения, оказываясь прямо перед ним.

Я подныриваю под его замах и бью в грудь, высвобождая кинетическую энергию. Уворачиваюсь от удара ногой и бью снова, затем смещаюсь в сторону, чтобы уйти от очередной атаки, и наношу две свои.

Каждый его замах оставляет после себя урон. Это невероятное давление разорвало бы моё тело на куски, не будь у меня брони или кинетической энергии.

"Притяжение," — повторяет он.

На этот раз я готов, и разрушаю направленный на меня эффект, отделавшись лишь лёгкой потерей равновесия.

Весь каменный мусор, который он притянул вместе со мной, с грохотом обрушивается на моё тело.

Активируется Поток Резонанса, поглощая движение всех этих объектов прямо в воздухе. Но Жан уже крепко держит меня за левую руку.

"Попался."

Он сжимает хватку, сминая броню словно фольгу и дробя мою плоть и кости.

"Вечно левая рука."

"Что?"

Прежде чем он успевает спросить что‐то ещё, я сжимаю внутри неё несколько трёхцветных сфер и отсекаю конечность, а затем отшвыриваю его ударом ноги. Я телепортируюсь с помощью [Лей‐Линии], прижигаю рану тепловой энергией и заново формирую руку из маны.

Что‐то на немыслимой скорости врезается в мою броню, излучая мощнейшую мана-сигнатуру.

Это моя собственная отсечённая рука.

В тот самый миг, когда я её узнаю и телепортируюсь снова, моя рука взрывается где‐то позади нас, и меня раз за разом накрывает мощными ударными волнами.

Я позволяю Жану снова притянуть себя, параллельно увеличивая размеры брони, и на взвинченной кинетической энергией скорости врезаюсь прямо в него. Из моей спины формируются ещё две руки, перехватывая его конечности, пока я сам атакую двумя оставшимися.

Но даже так я не могу его удержать. Внутри его тела вспухает немыслимая сила, и он выводит меня из равновесия, а затем бьёт снова, пробивая сквозную дыру в моей броне и моём теле.

Я сжимаю броню, уплотняю её и формирую в руке меч, полосуя его по предплечью в тот момент, когда он заносит руку для удара. Лезвие вспарывает его плоть, но вязнет в этих невыносимо прочных костях.

Надо мной формируются сразу несколько снарядов и выстреливают вперёд. Каждый из них рождает гулкую ударную волну, подстёгиваемый кинетической энергией. Они пронзают его тело насквозь, заставляя пошатнуться и сделать шаг назад.

Но на его лице нет и тени поражения.

Ни малейшей.

Кажется, он только‐только разогрелся.