Глава 80 — Дорога, посыпанная пеплом. Часть 2.
Ахерон, укутанный лишь полотном черной ткани, одиноко стоял на высоком холме, смотря своими пылающими глазами в далекую даль. Сильный ветер обдувал его тело, заставляя длинные волосы развеиваться в диком танце, однако сам он в этот момент был поистине непоколебим. Как бы ни был силен свистящий ветер, он не мог сдвинуть ужасающую фигуру даже на крохотный дюйм!
— Я близок, как никогда... — Тихий, почти безмолвный шепот вырвался изо рта Ахерона, в то время как уголки его губ слегка дернулись вверх.
Он уже видел далекий Измир — небольшой городок, больше напоминающий деревню, прилегающую к его родовому поместью. Даже со столь далекого места он отчетливо видел множество людей, снующих повсюду. Некоторые работали и трудились... другие отдыхали и наслаждались.
Он видел маленьких детей, бегающих босыми ножками по лужам, как и слышал их веселый, наполненный искренней радостью смех. Он видел смеющихся мужчин, жадно пьющих воду после тяжелой работы в поле и устало опирающихся на свои вилы и косы. Видел девушек и женщин, стирающих белье и высушивающих его на заборе или веревках. Он видел, как печется хлеб, что словно пахнет пашней и грозой... Казалось, он даже отсюда чувствовал его далекий и наполненный воспоминаниями запах...
Улыбка Ахерона с каждой увиденной им наяву картиной становилась лишь шире, пока сам он не рассмеялся, чувствуя небывалую ностальгию. Хотя в Измире он был нечасто, и казалось, увиденный пейзаж даже не был им узнан, он все равно... все равно он чувствовал приближающийся запах дома!
— Как... красиво... — Необъяснимые полосы слез потекли из глаз Ахерона, но он лишь продолжал стоять и смотреть, даже не обращая внимания на эту мутную пелену.
Даже когда спустя многие часы, прошедшие одиноким мгновением, полуденное солнце обратилось закатным, он продолжал стоять и смотреть, лишь ярко и искренне улыбаясь. День пролетел для него словно кратким мигом, и даже закрыв на секунду глаза в ночной темноте, он до сих пор видел тот же самый, ослепительный и наполненный яркими красками пейзаж!
Он стоял так еще долгое время, продолжая смотреть за красочными картинами в своей голове, открывая глаза лишь тогда, когда далекое громыхание грома в небесах, набатом прозвенело в его ушах.
— Пора отправляться домой... — Тихо прошептав, Ахерон спустя миг мелькнул в темноте, стремительно направляясь с холма в сторону своего дома.
Он двигался стремительно, тихо и незаметно, лишь мелькая тенью в окружающим его мраке. Только желтые, пылающие глаза порой вызывали чувство приближающейся опасности, будто затаившийся хищник, стремящийся к своей очередной добыче.
Однако чем ближе Ахерон подбирался к своему дому, тем сильнее воспоминания, словно картины то и дело мелькали в его голове, проносясь в ушах вместе с голосами близких ему людей.
— “Не переживай, Ахерон...” — В этот момент неожиданный голос Маркуса вдруг прозвучал в ушах Ахерона, вместе с ожившей картиной улыбающегося мужественного лица. — “Если устал, то можешь сесть мне на плечи.”
Ахерон стремился вперед, но на миг, сквозь размытый от скорости пейзаж, он будто увидел своего смеющегося старшего брата, который, даже не успев договорить уже присел на колено, подзывая к себе младшего брата и подставляя плечи.
— “Сынок... ты хорошо себя чувствуешь? Может, мне приготовить тебе твои любимые оладушки?” — Теплый, наполненный заботой голос Сильвы следом уже ласково зазвенел в ушах Ахерона, заставляя улыбку еще сильнее проявиться на его окутанном шрамами лице.
Сейчас он уже видел улыбающееся лицо матери, мелькавшее в его мыслях, как и видел ее яркие голубые глаза, наполненные затаенным беспокойством о нем. Он чувствовал ее безграничную любовь и заботу... как и чувствовал запах любимых оладьев, что уже были готовы...
— “Ахерон... никогда не сдавайся. Пойди наперекор всему... наперекор любому ужасу и кошмару...”
Далекий голос отца следом уже прозвенел в его ушах. Он звучал как никогда серьезно, даже немного строго, но сейчас Ахерон чувствовал и его эмоции тоже — эмоции, наполненные лишь переживаниями и заботе о сыне. Да, там была строгость, но эта строгость была создана лишь для того, чтобы придать ему сил продолжать держаться даже в самой безликой и непроницаемой темноте.
— “Прости меня, братик... пожалуйста, прости...”
Сейчас Ахерон слышал и далекий голос сестры, что извинялась перед ним на коленях, горько плача и сожалея о совершенных поступках. Он чувствовал ее эмоции, чувствовал сожаление и искреннее раскаяние. Чувствовал ее страх, что по итогу, он навеки возненавидит ее...
— Глупышка, я ведь никогда тебя не ненавидел... ты же моя сестра. — Ахерон продолжал бежать, но тихий шепот со смехом уже слетали с его уст.
Ненависть... Разве может он испытывать такое ужасное чувство к своим родным и близким? Пусть Амелия с Камелией и относились к нему плохо, но они были его сестрами... со временем... они и сами смогут все понять.
— “Ахерончик!” — Громкий, слегка подвыпивший голос Литессы тут же пронесся набатом в ушах Ахерона, на миг ошеломляя его этим возгласом. — “Проходи... может, выпьем вместе?”
Слыша знакомый голос девушки-рыцаря, Ахерон следом уже увидел и ее красное от вина лицо, вместе с эхом таких абсурдных, но в то же самое время теплых слов... Не прошло и мгновения, как его громкий смех уже раскатисто пронесся по всем окрестностям. Как же он был счастлив услышать этот голос...
— “Хорошо, ваша милость, отныне я буду называть вас по имени... когда мы наедине...” — Неловкий, немного даже вызывающий голос Лисы вдруг пронеся в ушах Ахерона, заменяя собою все остальные.
Он видел ее прекрасное лицо... видел красивые и чистые зеленые глаза. Моменты далекого, иллюзорного танца, казалось, мелькали где-то на задворках его воспоминаний, а сам он лишь продолжал тепло улыбаться. Сейчас он чувствовал их далекие эмоции... чувствовал искорку любви, мелькавшую между ними...
Он стремился вперед, но голоса близких и друзей ни останавливались ни на миг, продолжая мелькать в его ушах под начавшийся в небесах грохот грома. С каждым словом... с каждым предложением, он видел силуэты и лица, ярко улыбающиеся ему, и даже начавшийся безумный ливень не мог помешать ему как следует разглядеть эти радостные улыбки!
— “Чем больше клинков, тем больше исходов боя, Ахерон. Помни об этом.”
— “Меч каждого рыцаря должен быть вычищен до блеска, Ахерон. Даже за деревянным мечом нужен свой уход...
— “Ахерон, пусть ты и не сможешь стать, как Маркус, но величие достигается не только дорогой из проливающейся крови...”
— “Ты что, испугался, Ахерон? Пока я здесь, никто и пальцем не посмеет тебя тронуть!”
— “Бертрам тебе сказал такую чушь? Не слушай этого фанатика чистых мечей...”
— “Рыцарь — это воплощение добродетелей, Ахерон. Ты уже не последний среди них!”
— “Ты правильно сделал, что решил помочь, Ахерон! Не слушай, что твердят тебе чужие черствые сердца! Если не ты, то кто?!”
Чем больше Ахерон продолжал слышать, и чем больше он продолжал видеть... тем раскатистее его смех проносился сейчас по всей округе! Он плакал и смеялся, но не останавливался ни на миг, лишь продолжая мчаться вперед!
Сейчас, спустя долгое время он уже видит далекий облик своего дома... уже видит знакомые силуэты, что приветствуют его с радостными улыбками на своих лицах... уже чувствует запах долгожданного возвращения домой...
— Я дома...