Глава 75 — Пробуждение. Часть 1.

Ахерону казалось, что время растянулось в бесконечность, в то время как лишь боль и кошмары преследовали его вновь и вновь. Казалось, порой он даже привыкал к ним, как в следующий миг лишь еще большая боль и еще большие кошмары сводили его с ума, а далекие отголоски неизвестных голосов не переставали звучать в ушах набатным ревом.

— Господин Раймонд, жизненные показатели снова падают! Что нам делать?! — Беспокойный выкрик сейчас отозвался в голове Ахерона рваным эхом, заставляя его на миг приоткрыть свои покрытые пеленой глаза.

Однако он все равно не мог ничего поделать... не мог пошевелиться... не мог даже прошептать одно-единственное слово. Он мог лишь продолжать слушать — только это разбавляло бесконечную и, казалось, навеки безмолвную тишину.

— Готовьтесь! Мы вновь введем ему звериную кровь! — Очередной голос... очередной отголосок, звучащий немного нервно, вдруг сотряс засыпающее сознание Ахерона. Однако проскальзывающее безумие в этом голосе говорило лишь о том, что его обладатель уже не повернет назад...

_________________________________________________________________________________________________

— Раймонд, где результаты твоей работы? — Женский, властный голос вдруг тихо прозвучал в доселе безмолвной темноте, обращенный к неизвестности.

Этот голос показался Ахерону немного знакомым, пробуждая на миг его затуманенное сознание. Его разрозненные воспоминания пролетали снова и снова, однако он так и не мог вспомнить: где же он слышал этот чарующий голос...?

— Г-госпожа епископ... осталось немного... совсем чуть-чуть. — Страх во втором голосе показался Ахерону ужасно знаком... но другое слово... Что это за слово?

Однако страх... он хорошо знает, что это за чувство. Страх — это его ближайший друг. Это тот, кто кажется, всегда был с ним. Но то слово... то слово, вертящееся на задворках его воспоминаний... епископ!

Вместе с кратким осознанием необъяснимая ненависть и ярость вмиг забурлили в сознании Ахерона, изгоняя из него всю боль и страх. Он не понимал, почему так ненавидит это проклятое слово... он забыл, что именно оно значит. Однако невзирая ни на что, его ненависть сейчас не знала предела! Она была безбрежна...

_________________________________________________________________________________________________

— Э-это невообразимо! Его тело вырабатывает подтип звериной крови прямиком через новое сердце... — Мужской голос звучал тихо, однако дрожь и волнение в нем пробивалось даже сквозь завесу густого мрака.

Ахерон хорошо чувствовал все эти эмоции, испытываемые этим неизвестным мужчиной. Он чувствовал даже ликование, которое тот испытывает. Ликование — такое сладкое чувство... а что оно значит...?

— Засекретить! С помощью этого мы сможем изменить все! — Жадность, безумие и даже страх звучали в этом голосе, однако в то же самое время эти слова были поистине непоколебимы. Их обладатель уже без сомнения принял решение...

Ахерон чувствовал и эти эмоции тоже... они были невероятно сладки на вкус. Словно извечный нектар они заставляли его приоткрыть свои затуманенные безмолвием глаза! Ох... это безумие... страх... жадность... что же это такое?!

— Но госпожа Литания говорила... — Неуверенный голос вдруг раздался из темноты, в то время как взгляды других невидимых Ахерону силуэтов выражали как воодушевление, так и неуверенность. Бесчисленные и многогранные чувства затапливали его словно нисподающий с небес водопад...

Ахерон чувствовал все это... все эти эмоции... все эти взгляды, направленные куда-то во мрак... Взгляды, источающие бесчисленное количество чувств! И все же... чувствовать это так прекрасно!! Это воистину бесподобно!!!

— Сейчас я твой господин! Засекретить и никому ни слова! — Голос злобно прошипел, словно оглядывая каждого своим жестоким взором.

Ахерону, казалось, что даже сейчас он словно наяву видит покорно опущенные в пол глаза... ощущает всю эту властность... Чувствует злобу, покорность и жестокость. Все эти чувства... эти невидимые, безликие взгляды... Они несравненны...

— Да господин Раймонд...

_________________________________________________________________________________________________

Ахерон безмолвно сидел перед запертой дверью, смотря в замочную скважину. Его лицо было искажено от ярости, злобы и ненависти, но он мог лишь продолжать смотреть. Из раза в раз... он мог лишь бессильно наблюдать, не способный что-либо изменить.

Он наблюдал все это долгое время, окутанный темнотой и ужасами, и лишь тусклый лучик, проходящий через замочную скважину не давал ему окончательно утратить надежду. Он все еще знал, что такое свет... помнил его, и не собирался отказываться от надежды, что тот приносил ему в этом безжалостном мраке.

Время летело незаметно: мгновение за мгновением, день за днем, неделя за неделей... месяц за месяцем. Однако Ахерон лишь продолжал смотреть. Он страдал, наблюдая за смертями близких ему людей, но одновременно с этим он был счастлив. Да... он видел не только печаль... он видел лица и других своих близких, зовущих его, поэтому не смел отчаиваться. Они звали его, а значит когда-то в будущем, он вновь вернется к ним...

Долгое время далекие отголоски доносились до его ушей, но он не обращал на них внимания. Эксперименты, звериная кровь... все это было не важно. Он просто должен выбраться отсюда и открыть дверь... и тогда он наконец сможет прийти к своим близким и впредь никогда их не терять. Погибших он будет оплакивать вечно, но живущим все еще нужна его улыбка.

— Помнишь... Алетеев... сожгли... изменники... поделом...

Далекий голос, на который Ахерон никогда не обращал особого внимания, вдруг промелькнул в его ушах звуком набатного колокола, вынуждая ошеломленно прислушаться. Ему казалось, словно он услышал что-то ужасное, а потому давний, уже забытый страх вмиг поднялся из глубин его темной, как ночь, души. Страх... он так давно не испытывал его, но сейчас, стоило ему только услышать далекое эхо тех слов, как это злобное чувство вмиг сразило его душу!

— Да, давненько это было, а как эта Сильва кричала, когда горела... ты бы слышал... — Ахерон прислушался еще сильнее, однако вместо обрывков слов он слышал только первозданный ужас, заставляющий его сходить с ума...

Тем не менее, едва эти слова достигли его ушей, как невероятное безумие вмиг овладело им. Слезы потекли из его глаз, но он продолжал слушать. Отчаяние, боль и страдания разрывали его черное сердце, но он лишь продолжал слушать до самого конца... пока голос за дверью вовсе не стих.

— Не может такого быть... — Ахерон безумно рассмеялся, переводя опустошённый взгляд на замочную скважину, где с каждым мгновением свет все сильнее тускнел. — НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ!

С диким воплем Ахерон бросился к двери, припав к замочной скважине. Однако там его встретила лишь мертвая тишина... Никто больше не звал его, никто не ждал. Лишь кошмар вновь отозвался скрипучим смехом, словно насмехаясь над его беспомощностью. Он презирал его…

— А-а-а-а-а-а-а-а! — С испуганным и криком, Ахерон тут же отпрянул от замочной скважины не в силах больше смотреть за этим ужасом. Он мог только перевести бессильный взгляд на тонкий лучик света, который с каждым мгновением все сильнее редел.

Однако уже спустя несколько мгновений даже этот тусклый лучик света окончательно исчез, растворясь в извечной тьме. Понимая это, Ахерон мог лишь бессильно осесть на колени, ошеломленно сливаясь с темнотой, окутанной мраком и кошмарами. Он уже ничего не видел: ни света, ни близких, ни надежды. Лишь дверь, что держит его взаперти, словно загнанного в угол зверя. Но зверь ли он? Конечно, нет...

— Я осознал... — Ахерон медленно поднялся с колен, мрачно шепча и следом переходя на тихий, едва слышимый смех. — Наконец-то я понял...

Ахерон смеялся все громче, пока вскоре его смех не сменился раскатистым ревом, проносящимся по всей комнате с безумным рокотом! Черные слезы текли из его глаз как никогда рьяно, словно сама тьма в этот момент рыдала вместе с ним...

Однако спустя краткий миг, смех и рев вдруг резко прервались, а поднятая вверх, словно к далеким небесам рука Ахерона уже яростно вонзилась в его собственную грудь, пробиваясь внутрь и безжалостно сжимая ребра. Он безумно оскалился, а мигом позже его вторая рука уже повторила действия первой! Боль, испытываемая им, была невообразимой, а все тело начало расходиться по швам, истекая черным вязким туманом… Тем не менее его действия не остановились даже на кратчайший миг!

— Аааааррррггггххх! — Ахерон неистово заревел и потянул руки в стороны, словно стараясь разорваться самого себя на части! Его рев, казалось, разнесся во все стороны, заставляя окружающий мир яростно содрогаться!

Боль, испытываемая им, была чудовищной, казалось, сама его душа рвется на части! Однако, разве может она сравниться с ненавистью, что он испытывает?! Со злобой и печалью, что жгучим пламенем испепеляла его душу снова и снова?!

Он продолжал тянуть, а вязкий туман уже хлестал из всех трещин на его теле. Боль превосходила все, что он испытывал когда-либо, но он не смел сдаваться! Нет... он лишь продолжал непоколебимо рвать себя на части, чего бы это ему ни стоило!

— АААААРРРРГГГХХХХ! — Ахерон яростно ревел и безумно смеялся, в то время как с каждым мгновением на его теле появлялось всё больше трещин под аккомпанемент рокота, от которого, казалось, даже сам мир трещал по швам!

Его рев был наполнен такой яростью, что тьма и мрак дрожали в страхе, а смех, пропитанный безумием и отчаянием, казалось, заставлял содрогаться саму реальность. Даже доселе нерушимая дверь покрылась бесчисленными трещинами, словно не способная вынести подобный кошмар…

— Ха-ха-ха… — Не прошло и мига, как всё вокруг в одночасье стихло. Лишь легкий, короткий смешок успел вырваться изо рта Ахерона, прежде чем его тело треснуло окончательно, лопаясь и распадаясь на бесчисленные черные блики.

Весь мир словно замер в этот момент, и лишь эхо тихого, безумного смеха продолжало звучать в пустоте комнаты. Спустя мгновение мрак забурлил и исказился, а некогда запертая дверь разлетелась на туманные осколки, не способная выдержать даже эха этого затухающего смеха…

Тишина была абсолютной, и лишь где-то вдалеке то и дело слышался хор невнятных и искаженных голосов. Он казался едва уловимым, почти иллюзорным, но стоило прислушаться, как становилось понятно... эти голоса трепещут!