Глава 66 — Подготовка. Часть 2.

Спустя несколько минут Маркус уже снял свои серые доспехи, безразлично отбрасывая их в один из дальних углов комнаты. Его тело сразу же почувствовало облегчение и легкую слабость, тогда как он сам уже направлялся в другую сторону, на ходу разминая плечи и шею. Мифриловые доспехи пока подождут — он наденет их в самую последнюю очередь.

Подойдя к небольшой полке, Маркус тут же взял тонкую кожаную броню, больше похожую на хаотическое проявление таланта юного кожевенника, которым он в целом и был. Все же он самолично изготовил эту броню из кожи чудовища, который в прошлом оставил ему шрам на глазу. Эта броня получилась легче, удобнее и прочнее обычной. Хотя выглядела она не очень, зато была намного лучше всего того, что можно было достать за деньги. И сейчас она тоже сослужит ему верную службу.

Переодевшись, Маркус следом уже направился к столу, на котором лежало множество еще недописанных им бумаг. Впрочем, сейчас не они интересовали его. Наоборот, его рука лишь протянулась на верхнюю полку, на которой стояло несколько разноцветных пузырьков, которые спустя миг уже откупоренные лежали на столе.

— "Лаура сражается будто зверь. Значит, и я буду сражаться с ней как с очередным чудовищем... коим, в принципе, она и является." — Усмехнувшись, Маркус уже начал неторопливо обмакивать короткие и острые иглы в пузырьки собственноручно изготовленного им яда.

Спустя несколько минут множество игл уже были пропитаны различными смертоносными ядами и аккуратно рассортированы по кармашкам его кожаной брони. Эти яды были, без сомнения, смертельны для обычного человека, однако он не был уверен, убьют ли они Лауру. Тем не менее, он никогда и не рассчитывал только на такой вариант.

Сейчас ему в любом случае нужно использовать для подготовки все, чтобы одолеть такого грозного врага, как епископ. Именно поэтому спустя миг несколько его кинжалов также были пропитаны ядом и, следом, аккуратно расставлены по своим местам.

— “Меч Лауры наверняка из мифрила, как и мои доспехи. Проблем в том, что похожего по прочности меча у меня уже нет...” — Маркус мог лишь продолжать мрачно размышлять, то и дело обдумывая свою будущую стратегию.

Если бы он не проследил за действиями Лауры в лесу, то безусловно, пал бы в бою с ней... и, пожалуй, даже довольно быстро. Однако благодаря жертве Литессы он смог многое почерпнуть из их пусть и короткого, но без сомнения, полезного для него боя. Ее смерть не будет напрасной...

— “Даже если я буду парировать все ее атаки, мой меч не продержится долго под такими ударами.” — Продолжая размышлять, Маркус вскоре подошел к нескольким мечам, лежащим в стойках, и сразу же взяв десяток, связал их толстой нитью.

Ему, вероятно, не хватит одного или двух мечей. Конечно, он бы мог нацепить на себя и четыре, но скорее всего не хватит и стольких. Не говоря уже о том, что каждый меч снизит скорость его передвижения, что может решить вопрос жизни и смерти в пылу яростной битвы. И уж тем более со столь быстрым врагом. Нет... ему придется подготовить поле боя и заманить туда епископа. Только так у него появится шанс разобраться с ней.

Маркус не спешил, подготавливая еще несколько ловушек, обильно смазывая ядом и их. Он готовился пару часов, во время которых снаружи поместья происходил самый настоящий хаос. Тем не менее, у него была совсем другая миссия. Если он не остановит Лауру, то тогда уже никто не сможет. Все же, в прямом бою он сильнейший рыцарь поместья, не говоря уже о битве в подготовленном месте, где в одиночку он сможет показать все, на что способен.

— Теперь нужно лишь подготовить место сражения с Лаурой... — Тихо пробормотав, Маркус наконец вновь встал перед черными доспехами, начиная неспешно облачаться в них.

Конечно, он не сразу будет пытаться заманить Лауру для битвы в одиночку. Отнюдь. Благодаря яду он, возможно, сможет убить ее вместе с отцом, тогда как битва один на один будет лишь вторым запасным вариантом — и местом, где он сможет показать все, чему обучался долгие годы.

_________________________________________________________________________________________________

— Демиан, может стоит все же сообщить виконту и другим дворянам? Лаура как-никак нарушила множество законов королевства. — Калден говорил спокойно и непринужденно, однако в душе надеялся на положительный ответ от барона.

Если виконт и, тем более, другие дворяне встанут на их сторону, то битвы, возможно, получится избежать, а отомстить Лауре можно будет и после того, как совет лишит ее сана епископа за совершенные преступления.

Впрочем, Демиан и без его слов раздумывал над тем, чтобы обратиться к Олару за помощью в урегулировании конфликта с Лаурой. Однако вскоре он отбросил эти мысли, решая разобраться с ней самолично, а уже после доложить о ее предательстве. Он не хотел позволять ей остаться в живых, ведь она знала как о проклятии, так и убила его друзей и похитила сына. Между ними не могло быть никакого перемирия. Когда Лаура умрет, то он сможет использовать многое, в том числе ее собственное безумное письмо, чтобы оправдаться перед церковью и столицей.

— Исключено. — Вместе с этими категоричными словами Маркус в этот момент уже вышел из поместья, таща за собой все, что только может ему понадобиться, и продолжая спокойно объяснять. — Церковь очень ценит своих епископов, поэтому они не избавятся от Лауры так просто, как тебе кажется, Калден. Даже в лучшем случае конфликт будешь лишь урегулирован, но Ахерона мы уже не вернем. И даже если случится самое что ни на есть чудо и Лауру действительно лишат сана, опять же... Ахерона мы вряд ли увидим.

Если бы они были более знатным родом, то можно было бы что-то сделать, но сейчас, к сожалению, это уже невозможно. Не говоря уже о том, что пока они будут вести долгие дебаты и суды в столице, к тому времени Ахерон уже окончательно пропадет. Возможно... он уже мертв. А если нет, то время идет на секунды.

— Маркус прав... это не выход. Лучший вариант — убить Лауру, обставив все в нашу пользу. Тогда мы сможем найти выход из положения.

________________________________________________________________________________________________

Одинокий мужчина, одетый в длинную белую рясу, сейчас спокойно стоял перед несколькими золотыми фресками. В его левой руке находилась обычная на вид потрепанная книга, а в правой — деревянный потрескавшийся посох. Его губы едва шевелились, а шепот, казалось, был и вовсе не слышим. Однако, чем дольше он говорил, тем сильнее фрески будто бы оживали, показывая яркую картину, источающую невероятный и поистине ослепительный золотой свет.

Не прошло и мига, как слезы потекли из глаз мужчины, а его улыбающееся лицо лишь продолжало наблюдать за все более оживающей с каждым прошедшим мгновением фреской, показывающей первое пришествие Великой матери и Ярчайшего Света в бренный мир.

Круглый сгусток света на фреске источал величественное сияние, с каждым мгновением становясь все больше и ярче. Он начал медленно и неспешно опускаться в руки стоящей на коленях женщины, чье лицо, закрытое вуалью, было орошено умоляющими слезами. Вокруг нее, казалось, была лишь безграничная темнота, но чем ниже к ее рукам опускался золотой сгусток, тем быстрее величественный свет изгонял окружающую тьму, пока от нее не осталось ничего, кроме далекого, злобного шепота уходящего эха.

— Прошу прощения, архиепископ. У меня важные новости от епископа Литании из Игрида. — Вместе с этими словами раздался тихий стук в дверь, отчего уже спустя миг ослепительная до этого фреска тут же погасла, а вместе с ней исчез и весь золотой свет.

Зал словно вмиг потускнел, и даже множество горящих свечей не могли передать того величественного сияния, только что наполнявшего комнату. Разница была столь велика, что казалось, будто помещение на миг погрузилось в абсолютный мрак.

— Проходи, священный сын, и поведай мне. — Мягко улыбнувшись, архиепископ не спеша повернулся, окидывая взглядом своих золотых глаз входящего рыцаря.

Его глаза смотрели спокойно, однако рыцарь чувствовал невообразимое давление, исходящее от этого ослепительного взгляда. Впрочем, он не дрогнул, лишь покорно опустился на одно колено, чтобы передать терзающие его вести.

— Литания говорит, что епископ Лаура попала под могущественное проклятие... хотя и не выявила в ней его. — Рыцарь говорил уверенно, однако сомнения и колебания все равно слышались в его голосе. — Впрочем, действия епископа Лауры действительно показались мне странными. Она, можно сказать, объявила барону Демиану войну, убив парочку его рыцарей и даже похитив сына.

Чем больше рыцарь говорил, тем сильнее глаза архиепископа сияли, тогда как к концу, добрая непринужденная улыбка так и осталась на его лице. Казалось, он совсем не переживал об услышанном, лишь продолжая спокойно смотреть на своего подчиненного.

— А что думает по этому поводу епископ Йордан и ты сам? — Архиепископ спросил тихим, беззаботным шепотом, однако по его тону было невозможно понять, какие эмоции он испытывает на самом деле.

— Йордан молчит, хотя я сомневаюсь, что он ничего не заметил. Также поступило множество писем от дворян, в которых порицаются действия Лауры на балу графа Рикарда. Даже сам Рикард сообщил о жестокости и безрассудности со стороны Лауры. — Рыцарь отвечал быстро и четко, и подумав несколько мгновений о своем собственном мнении, продолжил говорить. — Я думаю стоит проверить Лауру. Может... звериная кровь вышла из-под контроля?

После слов рыцаря архиепископ молчал довольно долго, лишь вновь беззаботно уставившись на первую фреску. Она всегда притягивала его особое внимание: видеть зарождение света — поистине величайший дар, который он только мог когда-либо получить.

— Отправляйся и разузнай все. — Приняв решение, архиепископ уже следом тихо прошептал свой указ, в то время как глаза рыцаря после этих слов вспыхнули серебром, а сам он неспешно поднялся, готовый исполнить приказ. — Ты знаешь, что делать если звериная кровь и впрямь вышла из-под контроля...

— А что, если в деле действительно замешано могущественное проклятие, способное осквернить епископа? — Сомнение звучало в вопросе рыцаря, однако он не мог закрыть на это глаза.

Если слова епископа Литании окажутся истиной, то это дело станет намного серьезнее, чем он предполагал. В таком случае ему, возможно, придется действовать быстро и безжалостно, уничтожая заразу с корнем.

— Искоренить... — Одно-единственное слово сорвалось с уст архиепископа, тогда как в следующий миг его глаза уже вспыхнули золотом, устремленные на вторую фреску.

Он больше ничего не сказал, но рыцарю и не нужно было больше ничего знать. Он уже получил светоносный приказ архиепископа... и исполнит его во что бы то ни стало.

Проклятия были поистине невообразимой скверной, способной разрушать целые королевства. Если такое действительно появилось, то требовались жесткие и стремительные меры. В противном случае может оказаться уже слишком поздно.