Глава 85 — Блуждающий. Часть 4.

Спустя довольно короткую битву Ахерон наконец насмешливо встал перед множеством разорванных и истекающих кровью тел, держа за горло последнего, едва живого рыцаря, чьи руки, вывернутые в разные стороны, не могли даже пошевелиться от боли. Он сполна насладился смертями этих слабаков, осмелившихся бросить ему вызов...

— Пощади! Молю... не убивай меня! — Лицо девушки-рыцаря, залитое кровью и слезами, сейчас лишь панически взирало на искаженную и чудовищную пасть перед собой. Однако она ничего не могла сделать... не могла даже пошевелиться, в то время как ужас уже полностью овладел ее яростно стучащим сердцем...

Лишь недавно Ахерон видел в ее глазах воинственность, доблесть, своего рода мужество и даже непоколебимость... Но что он видит теперь? Страх и ужас сковали сердце некогда, казалось, непоколебимого рыцаря, вынуждая ее просить пощады у того, кто лишь недавно лишил жизни ее друзей и товарищей. Несусветная глупость...

— Как я мог раньше восхищаться столь нелепой иллюзией? Наконец... наконец я открыл свои глаза... — Безумный смех то и дело выходил из уст Ахерона тихим шепотом, тогда как он сам лишь продолжал смотреть на девушку перед собой, что сейчас насквозь провоняла мочой и страхом.

Она, некогда такая сильная и стойка, была сейчас схвачена за горло его собственной, наполненной силой рукой, словно сломанная игрушка, не способная к сопротивлению. Видя все это... ощущая своими руками и слыша ушами, Ахерон мог лишь удивленно наклонить голову набок.

— Ты... сдаешься...? — Вместе с этим недоумевающим вопросом раскрытая от уха до уха пасть Ахерона вмиг изменилась, уступая место лишь его отрешенному, безэмоциональному и покрытому бесчисленными шрамами лицу.

Он слегка улыбнулся, взирая на умоляющую девушку перед собой, в то же время даже не обращая внимания на панику, охватившую сейчас все поместье. Он чувствовал запах их страха, ужаса и отчаяния... Им уже не скрыться от него, куда бы они не побежали...

— Я сдаюсь... Пощади меня, прошу! — Девушка-рыцарь могла только продолжать молить о пощаде, в глубине души шокированная лицом мужчины перед ней, которое только мгновением назад было лицом монстра. Тем не менее едва ее слова донеслись до ушей Ахерона, как уже в следующий миг он безумно оскалился, начиная неспешно растягивать ее руки в разные стороны. — Умоляю... не надо...

Крики и мольбы рыцаря вскоре сменились воплями, а следом за ними — лишь пронзительным визгом под безумный, раскатистый и наполненный яростью громогласный смех!

— Сдаешься...? Пощады...? Что это вообще такое?!

______________________________________________________________________________________________

В этот момент барон Рифон Ирвен мог только панически бежать по коридорам своего поместья, крепко держа за руку дочь и жену, торопливо увлекая их за собой. Его лицо было искажено от едва сдерживаемого страха, в то время как он сам совершенно не понимал, что происходит.

Стоило только пронзительным крикам прозвучать во дворе, как он сразу же выглянул наружу, шокируясь происходящей бойней. Какое-то непонятное чудовище напало на его дом без каких-либо предупреждений. Однако он не был простым доходягой и в ужасающем силуэте сразу же заметил множество сходств с епископами Церкви Ярчайшего Света.

— “Проклятье... это что, взаправду какой-то сумасшедший епископ?!” — Рифон буквально сходил с ума от охвативших его голову дум, однако он не смел медлить ни мгновения, лишь продолжая бежать. — “Он здесь случайно... или это чей-то план?! Твою мать... твою мать...”

Сколько бы барон ни продолжал размышлять, ответ так и не приходил ему в голову, а решение проблемы — тем более. Ему оставалось лишь забрать своего непутевого сына, а после — тщательно спрятаться. Только так у него появится возможность пережить обрушившийся на его дом рок. К счастью, на такой случай у него есть надежное убежище, где его не отыщет даже треклятый епископ со своими чудовищными чувствами.

Он не был глупцом и хорошо понимал, что даже пара дюжин простых рыцарей не остановят чудовищного епископа, а увиденный им вид разорванного рыцаря, вместе с искаженной зубастой пастью лишь многократно укрепил это тщательно обдуманное утверждение.

— П-папа, что происходит? К-куда мы идем?! — Тамия, дочь барона, была способна только испуганно шептать, как можно быстрее переставляя свои босые ножки вслед за отцом.

Только что ее буквально силком вытащили из кровати, отчего сейчас она бежала лишь в одной длинной ночнушке, даже не понимая, что именно происходит. Она была ужасно напугана, в то время как доносящие со двора поместья ужасающие звуки лишь с каждым мигом пугали ее сильнее прежнего.

Крики, вопли, лязганья стали о сталь... и конечно, безумный и раскатистый мужской смех. Все это заставляло ее зубы тихо постукивать друг об друга, а вопрос, зреющий с самого начала, наконец вырвался из ее приоткрывшихся уст.

— Ничего не случилось! Молчи и не издавай чертовых звуков, женщина! — Услышав слова дочери, барон мог только сразу же пресечь этот вопрос, спустя миг наконец замечая паникующего сына вместе с одним из двух оставшихся рыцарей. — Ты наконец здесь. Уходим скорее!

Барон не медлил, спустя несколько секунд забегая вместе с семьей в одну из комнат и торопливо направляясь к огромному зеркалу. Его движения были быстры и отточены, а указательный палец уже нажимал на несколько углублений по бокам зеркала, позволяя тому отвориться и показать за собой довольно объемное углубление в стене. Двое рыцарей в этот момент лишь яростно и грубо отталкивали паникующих слуг, не позволяя им что-либо увидеть. На их бесконечные вопросы, звучащие скороговоркой, они уж тем более не собирались отвечать...

— Забирайтесь скорее! — Даже не закончив говорить, Рифон уже яростно заталкивал непонимающих дочь и сына внутрь, а после — не менее паникующую жену.

Однако в отличии от сына и дочери, Клаудия примерно понимала, что происходит, отчего не могла не паниковать еще сильнее, чем ее дети. Если на них действительно напала церковь, а рыцари не могут сдержать даже одного епископа, то их участь уже предрешена...

— Барон, вы прячьтесь, а мы отвлечем врага... — Быстро поклонившись, двое рыцарей немедля направились наружу под взглядом всей паникующей семьи барона, силой выталкивая столпившихся перед комнатой слуг.

Рифон после слов рыцарей более не колебался, и едва увидев их отдаляющиеся силуэты, тут же закрыл зеркало, закрепляя его так, как оно было изначально. За этим зеркалом, даже чудовищные епископы не смогут заметить их. Даже будь их чувства острее в десяток раз, они бы все равно бы ничего не заметили!

_______________________________________________________________________________________________

Лица последних двух оставшихся в живых рыцарей, выходящих сейчас из поместья, были ужасно мрачными, а сами они отчетливо понимали, что скорее всего идут навстречу собственной погибели. Тем не менее они попросту не могли повернуть назад и выбрать другую дорогу. В первую очередь... они были рыцарями!

Крики со двора то и дело стискивали холодными руками их сердца, а вопли мольбы, перерастающие в визг, только и делали, что заставляли их зубы скрипеть от ярости и негодования.

— Пошли скорее, может, еще получиться что-то изменить... — Один из рыцарей тихо прошептал, стремительно выскакивая наружу. Однако едва он увидел все происходящее во дворе, как его лицо помрачнело еще сильнее прежнего, наполняясь затаенным страхом.

Прямо перед его глазами, давний товарищ и подруга умоляла о пощаде, но была лишь разорвана на части, словно скот, как и все остальные рыцари поместья, валяющиеся сейчас на мокрой от крови земле. Никто не выжил в этой безжалостной мясорубке...

— Проклятый душегуб... — Двое рыцарей скрипели зубами от ярости, смотря на своих уже павших товарищей и следом переводя взгляд на ухмыляющееся и наполненное бесчисленными шрамами лицо. — Тебя послала церковь?

Как только Ахерон услышал слова одного из рыцарей, злобная ухмылка тут же слетела с его лица, а сам он ошеломленно пошатнулся. Ужасающие воспоминания то и дело мелькали в его голове, вызывая невообразимую ярость и ненависть. Лишь одно слово, казалось, сразу же опустило его в самые глубины бездны...

— Н-непростительно... — Ахерон тихо шептал, однако пара рыцарей не смела сейчас тратить впустую даже краткого мига, собираясь воспользоваться неожиданной уязвимостью врага, дарованной им самими небесами!

Их клинки, вытащенные из ножен в этот момент, уже яростно и стремительно неслись с двух сторон, собираясь срубить голову с плеч ужасающего силуэта... Но какого же было их удивление, когда мечи были буквально пойманы голыми руками их неутомимого врага, вызывая этим лишь пару легких струек крови из маленьких порезов на его ладонях.

— Бред какой-то... — Один из рыцарей только и успел, что ошеломленно прошептать, как уже в следующее мгновение он безвольно отлетел с проломленной головой.

Другой рыцарь в этот момент мог только яростно стиснуть зубы и отпустить рукоятку своего, казалось, удерживаемого в тисках, клинка, слегка пригибаясь и вытаскивая кинжал из-за пояса. Его действия были еще стремительнее прежнего, яростно атакуя кинжалом прямо в пылающий глаз своего врага. У него остался лишь последний шанс!

— Бесполезные потуги ничтожеств... — Оскалившись, Ахерон с легкостью уклонился от несущегося к его глазу кинжала, молниеносно ударяя коленом прямиком в грудь рыцаря, сминая его доспех и отправляя того в неконтролируемый полет. Однако его враг все еще был жив, а значит, он сполна заплатит за свою самонадеянность.

Жестокая улыбка вмиг исказила черты лица Ахерона, в то время как он сам уже неспешно поднял еще живого рыцаря, хватая руками его челюсть и неспешно начиная растягивая ее в разные стороны, под громкие и предсмертные вопли последнего.

Спустя несколько секунд, жестоко оглянувшись на усеянную трупами землю, Ахерон наконец направился в дом поместья, где терпкий запах страха до сих пор продолжал его манить. Зайдя в дом, его взор тут же притянули к себе множество суетливо бегающих повсюду слуг, которые, лишь заметив окровавленного незваного гостя, завопили еще сильнее прежнего, разбегаясь в разные стороны.