Глава 86 — Блуждающий. Часть 5.

Туманная пелена словно не сходила с глаз Ахерона, а кровавая резня, учиненная его собственными руками, лишь продолжалась. Бегающие по поместью слуги в его пылающих глазах были похожи на разбегающихся от внезапного света тараканов. Тараканов, способных лишь принимать жестокую и уготованную чужими руками реальность!

Неистовый рев, набатом вышел изо рта Ахерона, в то время как он сам уже в следующий миг стремительно бросился вперед, жестоко разрывая одного из убегавших слуг. Кровь... бесчисленное количество крови продолжало его окружать...

Выбравшись из своей темницы и наконец открыв глаза, он обнаружил, что его лишь окружили толпы врагов, а потому — он пролил их кровь! Он пролил кровь тех, кто встал на его пути, кто смеялся над ним... кто считал, что он скоро умрет! Он пролил кровь жалкого зверья, думающего, что они — охотники... А теперь он наконец проливает кровь своих врагов!

— Кровь! Кровь!! Кровь!!! — Безумно и раскатисто смеясь, Ахерон проносился по всему поместью словно окутанный смертями вихрь.

Он не убивал своих врагов... нет, он лишь безжалостно разрывал их на части. Растерзывал, словно скот, которым они и являлись сейчас в его глазах. Он помнит пренебрежение, с которым на него раньше смотрели. Помнит, каким ничтожеством его все считали. А что теперь?! Кто теперь здесь ничтожество?!

— Миркон! — Вместе с рокотом этого имени безумный и громыхающий на все поместье рев набатом вырвался из исказившейся пасти Ахерона, в то время как запах ужаса, отчаяния и страха одурманивал его все сильнее. — Я чую тебя...

Ахерон знал, где прячутся его враги, ведь он чувствовал их страх, чувствовал ужас... чувствовал отчаяние и мнимое чувство временной безопасности. Но он не торопился... нет, он должен сполна насладиться какофонией их безмерных эмоций. Они должны понять: нет никакого спасения, нет никакого выбора... есть лишь кошмар!

С каждой пройденной секундой чудовищные крики и пронзительные визги в поместье затихали, и лишь глухие удары тел, падающих в лужи собственной крови, нарушали это пугающее безмолвие. Никто не уйдет живым — он сокрушит каждого из своих врагов!

Спустя пару минут ужасающая и мрачная тишина наконец полностью окутала все поместье, разбавляемая лишь хлюпающим звуком крови. Все были мертвы, и только Ахерон сейчас неспешно шел по окровавленным коридорам поместья, в то время как его стопы то и дело оставляли жуткие следы на будто бы бесконечном полотне из крови.

— Ты помнишь, что я сказал тебе тогда, Миркон? — Лицо Ахерона вмиг вернулось к отрешенности и безэмоциональности, в то время как нежеланные воспоминания проносились в его голове пугающим ворохом. — Я сказал, что ты пожалеешь... Сказал, что убью тебя...

Зайдя в обычную на вид комнату, Ахерон лишь продолжал неспешно бормотать, тогда как еще большая гамма чужих чувств гремела в его душе диким набатом. Он чувствовал чужое непонимание... чувствовал еще больший страх... ужас... шок и панику...

— Ты... ты насмехался надо мной. Считал, что имеешь право вершить чужую судьбу... — Подойдя к большому зеркалу, Ахерон наконец впервые за долгое время смог отчетливо разглядеть свое могучее тело. Однако сейчас он смотрел, казалось, лишь сквозь него, прямиком на клубки бесчисленных эмоций за стеной. — Отныне и вовеки я — Вершитель твоей судьбы!

Едва последние слова сорвались с уст Ахерона, как безумная улыбка тотчас исказила черты его лица, а стремящаяся вперед рука уже пробила зеркало насквозь, что вмиг разбилось на тысячи мельчайших осколков, отражающих его чудовищный и искаженный образ...

Панические крики и плач тут же гулко зазвенели в ушах Ахерона, но он лишь раскатисто рассмеялся, хватая первого попавшегося и грубо вытягивая его из потайного углубления, словно жалкого жука из норы.

— К-кто ты?! Я-я не понимаю, о чем ты говоришь! Клянусь, я не понимаю! — Миркон тут же панически закричал, прикрываясь руками, в то время как Клаудия и Тамия лишь продолжали испуганно вопить, смотря на поднимающегося c пола окровавленного барона.

Однако едва Ахерон услышал слова своего заклятого врага, как безумная улыбка вмиг исчезла с его лица, а сам он начал еще сильнее сгорать от первобытной ярости, ненависти и негодования. Все это время он так страдал, а его враг, изменившееся лицо которого он с трудом узнал, попросту забыл о нем. Просто... забыл?!

C яростным воплем, стремительная рука Ахерона вновь протянулась вперед, жестоко хватая Миркона за шею и подвешивая его перед своим лицом, всматриваясь своим пылающим взором прямиком в его испуганные и заплаканные глаза.

— Прошло всего ничего, но ты уже забыл меня...? Да как... как ты только посмел... — Вместе с этими словами изо рта Ахерона тотчас вырвался безумный смех, в то время как он сам даже не обращал внимания на проскользнувший мимо него дуэт матери и дочери, которые уже панически побежали к барону. Отнюдь, он лишь продолжал смотреть в испуганные глаза своего некогда надменного врага. — А так... вспомнишь?

Не прошло и мига, как Ахерон поднял свою левую руку, выставляя окровавленную ладонь прямо перед лицом Миркона. И только тогда взгляд последнего отошел от потрескавшихся желтых зрачков, всматриваясь в странный и знакомый знак. Не прошло и мгновения, как шок и ужас еще сильнее исказили лицо юного дворянина, а сам он даже не мог произнести имя, вертящееся сейчас на его языке.

— Но это не важно... — Улыбнувшись и отпустив ошеломленного Миркона, Ахерон тотчас яростно обернулся, стремительно бросаясь назад и хватая окровавленного барона, словно бессильную куклу. — Когда я закончу, ты уже никогда не забудешь, кто я такой!

Клаудия тут же начала яростно бить и царапать Ахерона, однако он не обращал никакого внимания на ее ничтожные потуги, начиная медленно отрывать руку вопящему в агонии барону. Даже когда Тамия повисла на его руках, слезно умоляя прекратить, он все равно продолжал, отрывая визжащему Рифону следом и вторую руку...

— Папа! — С безумным криком Миркон тут же бросился вперед, преисполненный яростью. Однако в ответ его встретил лишь легкий удар, сломавший ему ногу и отбросивший назад. Он оказался абсолютно бессилен...

— Ты слаб и ничтожен... — Ахерон ни на миг не переставал безумно смеяться, неспешно разрывая барона на части под крики и вопли всей семьи. — Твоя участь отныне лишь наблюдать. Моя — судить и вершить!

Спустя пару минут отчаянных и наполненных невыразимой болью воплей и криков от барона остались лишь куски окровавленой плоти, в то время как вся семья могла лишь со слезами и криками наблюдать за смертью мужа и отца. Тамия в это время даже пыталась убежать, но получив легкий удар по голове, ошеломленно упала на пол.

— Почему... — Едва Клаудия прошептала одно-единственное слово, как в следующий миг она была схвачена и поднята за голову, в то время как когтистые пальцы Ахерона уже нацелились на ее наполненные ужасом и слезами глаза. — Не надо! Умоляю, не надо!

— О-оставь ее, прошу! Просто убей меня, но оставь ее и сестру! Умоляю тебя! — Миркон плакал и рыдал, с печалью смотря на труп отца и кричащую в ожидании скорой ужасающей кончины мать.

Он хотел сделать хоть что-то, изменить хоть что-нибудь, но в итоге, мог лишь продолжать бессильно наблюдать за происходящим на его глазах кошмаром. Даже когда он c таким трудом поднялся на ноги, он лишь вновь рухнул на колени, упираясь головой в пол.

— Молю тебя... убей меня, но оставь хотя бы их...

Наблюдая за действиями Миркона, его некогда надменного врага, преисполненного лживой гордыни, Ахерон мог лишь безэмоционально смотреть на его унизительно приклонившейся силуэт и упиравшуюся в пол голову. Тусклая надежда, казалось, так и плескалась в его наполненных скорбью словах...

— Хорошо, я не убью их... — Тихо прошептав, Ахерон уже спустя миг увидел поднявшиеся на него заплаканные глаза, полные надежды и даже легкого умиротворения.

Он чувствовал даже толику раскаяния и благодарности в душе своего заклятого врага. Однако разве могли эти слабые и ничтожные чувства утолить пламя его бесконечного гнева?! Нет... эти никчемные иллюзии могут лишь обратиться пеплом!!!

— Хотя знаешь... я передумал! — Едва эти роковые слова прозвучали в ушах Миркона раскатами громового смеха, как уже в следующий миг когтистые пальцы Ахерона до упора вонзились прямо в глазницы Клаудии под аккомпанемент безумного и полного боли визга!

— Мама!!! — Видя весь произошедший кошмар, Миркон завопил как сумасшедший, неистово поднимаясь с пола и даже не обращая внимания на чудовищную боль в своей практически уничтоженной ноге.

Отчаяние и душевная боль терзали его сейчас как никогда прежде, а сам он мог лишь броситься на Ахерона в бесполезной и отчаянной попытке помочь сбежать хотя бы своей валяющейся на полу сестре.

— Тамия, уходи! Уходи скорее! — Миркон вцепился в Ахерона всеми силами, выкрикивая торопливые слова для сестры, однако та лишь едва пошевелилась, очевидно, не способная подняться. — Умоляю, сестренка... уходи...

Даже умоляющие слова брата в конце концов так и не вынудили Тамию подняться. Удар, который пригвоздил девушку к полу, оказался роковым, отчего сейчас она едва находилась в сознании, если вообще понимала, что происходит. Слова брата для нее уже явно не играли никакой роли...

— Никто не уйдет, ведь ты слаб... — Схватив руки Миркона, Ахерон рывком вывернул их в противоположную сторону, следующим ударом ломая и его последнюю целую ногу, безжалостно растаптывая ее и не обращая внимания на чудовищные вопли. — Так и не назвал моего имени, но это не важно. Главное, чтобы ты продолжал все помнить...

Ахерон не медлил, вместе со своими последними словами поднимая Тамию, словно безвольную куклу, которая сейчас, даже не понимала, что происходит. Ее рот на миг приоткрылся, но слова, выходящие из него, были невнятны, а потому — он лишь проигнорировал девушку, в следующий миг перекручивая ее голову на 360 градусов и с легкостью отрывая от тела.

— Тамия... — Миркон мог только безвольно наблюдать за ужасной смертью всей своей семьи, в то время как слезы отчаяния продолжали непрерывным потоком течь из его глаз. — Великая Мать покарает тебя за это, проклятый душегуб...

— Великая Мать...? — Весело рассмеявшись, Ахерон наконец подошел к Миркону, хватая его за голову и начиная медленно выдавливать ему глаза, под агонизирующие вопли и визги. — Нет тут никакой Великой Матери, глупец. Здесь только я!

Безумно смеясь, Ахерон не спешил, лишь продолжая свое нерасторопное и изуверское, но аккуратное действие. Он не убьет этого червя как всех остальных... нет, его враг должен продолжать страдать, лишь изо дня в день наблюдая ужасающую картину в темноте, которая отныне будет вечно его окружать!

— Теперь ты остался один, жалкий червь! И ты будешь до конца своих дней видеть только эту мрачную картину! — Ахерон лишь безумно смеялся, наблюдая за Мирконом, что сейчас, словно червяк, вопил и ползал по окровавленному полу. — И помни: если однажды ты подумаешь, что кошмар закончился — значит я уже стою за твоей спиной!

Ахерон более не медлил, со смехом бросая к сломанным рукам Миркона оторванные головы его родных, спустя миг стремительно мелькая из поместья. Он уже чувствовал приближающуюся сюда толпу. Однако сегодня им чудовищно повезло, ведь сейчас его ждут другие враги! Но ничего... совсем скоро он уже услышит эхо воплей всего мира!