Глава 88 — Блуждающий. Часть 7.

Ярость, злоба и ненависть сейчас горели в сердце Ахерона сильнее, чем когда-либо прежде. Знакомые силуэты, знакомые глаза и знакомые слова, то и дело выходящие набатом из уст его врагов — все это заставляло его словно бы сходить с ума, желая лишь заставить говорящих утопать в собственном отчаянии и ужасе!

Его несущийся вперед силуэт сейчас, вопреки чудовищным ранам, был поистине неудержим, мелькая с невообразимой скоростью и стремительностью, отчего на лицах двух фигур в черном одеянии застыло лишь выражение искреннего шока и недоумения. Капли пота уже стекали с их лбов, а непринужденные улыбки давно покинули лица, оставляя лишь предельную сосредоточенность и концентрацию.

— Литания, отвлеки его на миг... — Тихо прошептав, мужчина уже в следующий миг бросился в сторону, казалось, чудом избегая тиранического удара, который без сомнения превратил бы его голову в фарш.

Даже эти тихие слова, вырвавшиеся из его уст, уже в тот же самый миг потонули в громогласном реве и безумном визге. Тем не менее Литания не смела медлить, бросаясь прямиком на ужасающий силуэт, который сейчас казался еще чудовищнее прежнего!

— Лишь на миг, Йордан... — Стиснув зубы, Литания впервые с начала боя помрачнела, попутно уклоняясь от очередного безумного удара, желавшего расплющить ей голову.

Она была очень сильна и стремительна, всем своим видом выражая выход за пределы человеческих возможностей. Однако, наблюдая сейчас за возвышающимся над ней на целую голову силуэтом, который с каждым мигом становился лишь еще выше, сильнее и быстрее, легкая паника не могла не начать проскальзывать в ее пылающих глазах.

Она, как и Йордан, уже знала, кто именно стоит перед ней. Хотя из лаборатории и сбежало множество подопытных, их следов, к своему огромнейшему удивлению, они даже не смогли обнаружить. Те, очевидно, решили затаиться, и найти их будет не так-то просто — в отличии от одного исключения, оставляющего после себя горы трупов и реки крови...

У них попросту не было иного выбора, поэтому они с Йорданом с самого начала решили нагнать хотя бы самого обезумевшего подопытного — Ахерона, и устранить его, пока он не нанес непоправимый вред, приводящий по следам к ним самим. Тем не менее, едва завязался бой, как они оба поняли: перед ними предстал далеко не обычный обладатель звериной крови.

— “Неужели тот знак на его руке действительно оказался настолько сильным проклятием, повлиявшем тогда на Лауру...” — Мысли Литании пытались как следует все обдумать, но к сожалению, свист разрываемого под ухом ветра не давал ей сосредоточиться ни на чем другом, кроме самой битвы.

Сейчас она была вынуждена предельно сосредоточиться только на сопернике перед ней, используя все свои возможности и навыки. Если бы стоящий перед ней силуэт не находился в слепой ярости, опираясь в бою лишь на дикие инстинкты, то они с Йорданом проиграли бы за считанные мгновения! Это не могло не ошеломлять ее, отдавая легкими пульсациями страха в душе. Этот мальчишка уже сейчас на целую голову превосходит их физические характеристики...

— Сейчас, Литания! — Громкий крик Йордана вдруг раздался со спины Ахерона, но сейчас ему было плевать на это, в то время как его размашистые и безумные удары лишь продолжали молотить окружающие деревья и землю.

Его враги были словно насекомые, отчаянно избегающие каждого его рокового удара, но их участь уже давным-давно предрешена. Вскоре он раздавит и их тоже... Точно также, как раздавил всех остальных насекомых, посмевших бросить ему вызов!

— Умри! — Когда призывающие слова Йордана донеслись до ушей Литании, она не отступила, а наоборот, лишь еще яростнее бросилась вперед, с трудом уклонясь от удара Ахерона.

Ее клинок уже летел следом, желая разрубить на части неудержимого врага, но тот лишь с легкостью уклонился, нанося в ответ еще один тиранический удар. Видя это, Литания могла лишь отчаянно извернуться всем своим телом, грациозно уклоняясь в миллиметре от ураганного удара кулака. Однако даже так, она не отступила, продолжая свой натиск и давая Йордану тот самый нужный ему миг...

— Твой брат Маркус впечатлил меня куда сильнее... — Усмехнувшись, Йордан уже наносил горизонтальный удар прямо со спины врага, практически видя перед своими глазами будущую картину разрубленного надвое тела. Однако едва его слова прозвучали громогласным набатом в ушах Ахерона, как последний тотчас яростно обернулся, c чудовищным хрустом изгибаясь в жуткой форме...

В глазах Ахерона Йордан сейчас видел лишь первозданную злобу и ненависть, в то время как он сам уже пожалел о бездумно сказанных словах, что обернулись ему ранним предупреждением врага, который как он думал, находиться в беспамятстве. Однако невзирая на это, его стремительный клинок лишь продолжил нестись вперед!

— Просто сдохни уже! — Зарычав, Йордан до предела ускорил несущийся к его противнику меч, в то время как предательская мысль прервать атаку даже не посетила его голову. И даже изогнувшийся в жуткой форме силуэт чудовищного Ахерона не поколебал принятого им решения! Лучшего момента для атаки уже просто не будет, и каким бы сильным и быстрым ни был его грозный враг, он уже никак не сможет уклониться или блокировать мифриловый клинок!

Время в этот момент словно на миг замедлилось, и чем ближе несущийся меч подбирался к телу врага, тем более широкая усмешка появлялась на лице Йордана. Однако Ахерон не собирался просто стоять и смотреть на свое отражение в лезвии мчащегося к нему клинка. Его руки напряглись со всей доступной ему силы, и не прошло и мгновения, как его рокочущие на сдавленном ветру ладони вмиг сошлись вместе, издавая оглушительный по силе хлопок и порыв ветра! Мощь этого удара была столь велика, что этот чудовищный импульс отбросил даже Литанию, чей яростный клинок был в мгновении от того, чтобы наконец пролить кровь своего ужасающего врага!

— Н-невозможно... — Стоило только Йордану увидеть свой пойманный клинок, зажатый между двумя схлопнувшимися ладонями, как шок и ужас вмиг исказил его до этого улыбающееся лицо.

Он даже не мог понять, как это возможно, но провал оставался провалом, а потому, его ноги уже пришли в движение, желая избежать атаки чудовищного врага. Однако, он так и не успел отступить, ведь уже в следующий миг тиранический удар в грудь буквально отправил его в неконтролируемый полет!

Йордан на мгновение будто потерял сознание от немыслимой боли, изрыгая водопад крови из своего рта и с невероятной скоростью проносясь по земле хаотичными кувырками. Его безвольно летящее тело безжалостно пробило собою сразу несколько деревьев, останавливаясь лишь после встречи со скалой. Все его тело было в крови, а кости так и вовсе были раздроблены в бесчисленных местах. Обычный человек, без сомнения, был бы уже мертв, но такой обладатель звериной крови, как он, сумел довольно быстро прийти в себя, к своему ужасу лишь наблюдая перед собою мрачную картину чудовища, яростно несущегося прямиком на него...

— Йордан!!! — Литания могла лишь закричать в панике, с искренним шоком наблюдая ужасающую картину их поражения.

Она думала, что победа уже была у них в руках, но произошло практически невозможное, обернувшееся лишь еще большим ужасом прямо на ее пылающих глазах.

— Я... я епископ Церкви... Ярчайшего Cвета... — Изрыгая изо рта непонятные сгустки крови, Йордан мог только стискивать зубы от немыслимой боли, ненавистно поглядывая на Ахерона, который, протянув руку, поднял его над собой, словно безвольную и сломанную куклу. — Ты... такой, как ты... не может убить меня...

После неверящих слов своего врага, Ахерон лишь безумно и раскатисто рассмеялся, в следующее мгновение раскрывая свою полную острых зубов пасть еще шире прежнего. Однако это наполненное безмолвием чудовищное действие спустя миг стало еще более страшным, подкрепляясь неясным и ужасающим скрипучим голосом, громогласно разносящимся по всем окрестностям.

— Это не убийство, а триумфальный пир... — Стоило только ужасающему голосу дойти до ушей Йордана, как бесконечный страх вмиг начал сковывать его до этого непоколебимое сердце. — А ты... ты просто пища...

Как только слова Ахерона стихли, его пасть вмиг сомкнулась на руке Йордана, неистово разжёвывая ее и отрывая от тела под мерзкие, чавкающие звуки.

Наполненные невыносимой болью и ужасом вопли уже в следующий же миг пронеслись визгом по всем окрестностям, но невзирая на это, Ахерон лишь продолжал, наслаждаясь наконец терпким ужасом и бескрайним отчаянием, что окутали черной паутиной душу его очередного, преисполненного лживой гордыней врага!

— В-великая Мать! Литания!! Помоги мне!!! — Йордан вопил как сумасшедший, сгорая от ужаса и боли, пока с каждым укусом от него не отгрызался один кусок за другим. — А-а-а-а-а! Л-литания! Спаси... спаси меня!!!

Чем больше воплей и визгов исходило из исказившегося в агонии рта Йордана, тем сильнее дрожала от испуга стоящая в отдалении Литания. Она хотела броситься вперед и помочь своему другу, безжалостно атакуя незащищённую спину Ахерона, однако слишком сильно боялась похожего исхода и для себя самой. Она уже видела на что способно это безумное чудовище...

— “Прости, Йордан.” — Едва эта прощальная мысль пронеслась в голове Литании, как уже спустя миг она стремительно бросилась в обратную сторону. Лишь обезумевшие слова Йордана, шокированные побегом своего давнего товарища, сопровождали ее по пути, пока даже эти отдаленные вопли и визги, приглушенные булькающей во рту кровью, наконец окончательно не смолки в ее ушах, уступая место лесному безмолвию.

Ахерон же не обращал никакого внимания на своего убегающего вдаль супостата. Лишь один враг из многих сбежал от него... но разве это проблема? Он найдет ее потом... найдет и пожрет! Ведь сладкий запах ужаса уже окутывает ее убегающую вдаль, отравленную душу!

Секунда проходила за секундой, укус за укусом, в то время как сладкая, отдающая приторными вкусом железа кровь без конца наполняла рот Ахерона вместе с очередным приглушенным отзвуком хрустящих костей. Наконец-то его враг вопит от ужаса и молит от отчаяния! А что раньше?! Какое абсурдное высокомерие было на его лице до этого?! Наконец... наконец он уничтожил и растер в пыль маску этой абсурдной лжи!!!

Безумный громогласный смех еще долго звучал в лесу, как и вопли сгорающего в агонии епископа церкви, пока спустя некоторое время от него не осталось лишь одинокое пятно крови на черной земле.