Глава 63 — За болью... лишь снова боль. Часть 2.

Маркус вместе с Мирейном в этот момент спокойно ехали в карете, в то время как скованная кандалами Литесса лишь сидела на против них, с абсолютно безразличным и принявшим судьбу лицом. Впрочем, даже так в ее голове то и дело проскакивала улыбка наивного и по-своему глупого мальчика. Она словно не могла забыть чистоту его черных, но в то же время без сомнения светлых глаз.

Если бы она сразу же бросилась бежать, не обращая ни на что внимание, то уже сейчас могла бы снова основать банду, продолжая и дальше грабить надутых гордостью дворян. Однако до конца дней, в кошмарах, улыбка невинного мальчика то и дело продолжала бы преследовать ее. Это не то, что она хотела видеть, и именно поэтому даже капля сожаления ни могла сейчас просочиться сквозь ее сердце.

— Долго еще вы собираете меня возить? Пора бы уже и прикончить... — Усмехнувшись, Литесса наконец перевела взгляд на Маркуса, смотря в его черные и казалось, нечитаемые глаза.

Ни что до этого момента не давало ей и намека, что ее убьют. Однако она жила на этом свете не первый день, чтобы купиться на столь банальную и простую ложь. Очевидно, Маркус сказал те слова лишь для того, чтобы не травмировать своего младшего брата. Впрочем, она и не была против, подыгрывая ему в этом спектакле.

Она могла бы умолять отпустить ее там же, рассчитывая на слезы мальчика и беря в расчёт свою помощь в его спасении. Но это не то, что она хотела делать, и не потому что гордость мешала ей валяться в чужих ногах. Просто она не хотела думать о том, как мысли о ней будут преследовать мальчика долгими ночами. Ведь без сомнения... рассуждения о том, как в итоге поступил его брат снедали бы и оскверняли его чистое сердце. Если твоя жизнь уже обречена... так зачем искажать еще одну?

— О чем ты говоришь? — Вместе с этими словами, Маркус уже усмехнулся, спокойно доставая ключ и неспешно снимая кандалы с ошеломленной девушки. — Ты думала я буду врать своему брату?

Едва Маркус договорил, как уже в следующий миг тяжелые кандалы упали с рук Литессы, а она сама даже не могла поверить в такой поворот событий. Однако долгожданная легкость на ее руках говорила сама за себя, отчего шок до сих пор не мог сойти с ее лица.

— А если по итогу я просто сбегу? — Посмотрев на двух, даже слегка скучающих рыцарей, Литесса могла только хмуро спросить, даже немного язвительно улыбаясь. Она просто не могла поверить в такое чудо. Ей казалось, что в следующий миг мечи двух рыцарей безжалостно пронзят ее грудь, в то время как их лица лишь исказятся в злобной насмешке...

— Тогда ты просто очередной бандитский сброд, даже не достойный того, чтобы мой брат о нем помнил. Ты можешь уйти прямо сейчас, и клянусь, мы с Мирейном не сдвинемся с места. — Не прошло и мига, как Маркус уже перевел свой взгляд, смотря прямо в глаза Литессе, тогда как его голос звучал твердо и непоколебимо, продолжая будто бы громыхать в ее ушах. — Просто в таком случае, надеюсь, ты будешь помнить до самого конца, что ты - обычное ничтожество, готовое сказать что угодно, лишь бы спасти свою шкуру.

Договорив, Маркус уже спустя миг перевел безразличный взгляд в окно, более не обращая никакого внимания на помрачневшую после его слов Литессу. Его безмятежный взгляд смотрел только на далекий простор, а мысли, казалось, блуждали уже где-то совсем далеко.

— Да уж... ты совсем не умеешь обращаться с дамами. — Фыркнув и усевшись поудобнее, Литесса лишь перевела взгляд в окно кареты. Похоже им предстоит долгий путь...

Впрочем, сейчас ее мысли так или иначе были далеки, а планы шли еще дальше. Однако она все равно надеялась, что однажды в будущем сможет еще раз увидеть ту же самую улыбку доброго мальчика, как и его невинные и чистые черные глаза... глаза, которые, казалось, всегда всех прощали.

_________________________________________________________________________________________________

— Литесса... — Глаза Маркуса тут же увлажнились, тогда как его руки уже аккуратно подняли с земли знакомую голову девушки... голову той, с которой невзирая на ее прошлое, он провел немало доблестных битв.

Литесса никогда не была рыцарем, и не стала ей после... Но тем не менее, глядя сейчас на ее закрытые глаза, Маркус мог видеть лишь истинного рыцаря... того... кто шел до самого конца, держа свое слово! Даже не став рыцарем официально... она все равно им была! Была... как никто другой...

Спеша в Локгранд, Маркус мог только представлять как будет загонять ее тренировками до посинения... Однако видя сейчас ее изувеченную голову, печальные слезы уже непроизвольно потекли из его глаз. Если бы... если бы он только прибыл немногим раньше...

— Ты сдержала свое обещание, подруга... Cпасибо... спасибо, что сражалась до самого конца... даже понимая, какой конец тебя ожидает... — Печально прошептав, Маркус уже аккуратно положил голову рядом с телом, поднимаясь с колен и направляясь к другим следам на земле.

Недалеко от того места, где еще только недавно лежали останки Литессы он уже видел и другие следы. Следы... что вызвали лишь очередный приступ ноющей боли в его груди. В его голове уже проносились новые мрачные картины отчаянно ползущего Ахерона, обливающегося собственной кровью и слезами. Он продолжал лишь молча смотреть, однако его искаженное от ярости выражение лица и так уже говорило более чем обо всем.

— “Брат...” — Присев, Маркус уже аккуратно коснулся длинных борозд в земле, оставленных без сомнения окровавленными пальцами его брата. Ему казалось, что даже сейчас он чует страх и отчаяние, которое испытывал Ахерон. Даже металлический запах крови до сих пор перебивал запах сырой земли...

Стиснув зубы и поднявшись, Маркус уже неспеша продолжил идти, направляясь к дереву, где также находились следы крови. Спустя миг его рука протянулась к чему-то белому, тогда как спустя еще одно мгновение, его лицо уже потемнело от первобытной злобы.

— “Мерзкие... мерзкие твари...” — Поняв, что здесь произошло, Маркус мог только стиснуть зубы до неистового скрежета, и даже его руки уже тряслись от невыносимой ярости, которую он сейчас испытывает.

Ему хотелось бросить все и направится в Игрид... хотелось убить этих нелюдей самым жестоким способом... Однако он понимал, что не сможет сейчас победить. Нет... ему обязательно нужен план и подготовка, но он без всяких сомнений выплеснет эту ярость, что сейчас снедает его сердце, когда наконец пробьет час отмщения.

_________________________________________________________________________________________________

Сейчас Ахерон чувствовал себя так, будто он находиться в настоящем кошмаре... нет, даже хуже... ему казалось, словно он попал в самый настоящий ад. Боль, страдания и страх окружали его, но он ничего не мог с этим поделать... лишь продолжать испытывать эти нескончаемые чувства.

Он открывал глаза, и боль ломала его... Он закрывал глаза... и даже тогда... даже тогда боль возвращалась, а ужасающие картины снова мелькали перед глазами... слишком четкие, чтобы быть простой иллюзией.

— Брат, папа... помогите мне... прошу... — Слезы непрерывно текли из глаз Ахерона, в то время как он сам мог лишь продолжать дрожать. Из его уже беззубого рта то и дело выходил тихий шепот мольбы о помощи, но ответом была лишь мрачная тишина.

Словно сломанная игрушка, он только и мог, что продолжать лежать с пустым взглядом, даже не понимая, как вообще попал в этот кошмар. Однако на его далекий зов о помощи, он вскоре лишь снова увидел безумную улыбку мужчины в черном капюшоне, чей язык лишь в очередной раз облизал свои обсохшие губы.

— Что ты видишь?! — Безумно рассмеявшись, мужчина уже поднял на своей ладони множество окровавленных ногтей, задавая лишь один единственный вопрос. Впрочем, веселье, с которым звучал голос изувера, как и его легкие пританцовывающие движения показывали ни что иное, как его бесконечное удовольствие.

— Н-нет... Папа... брат... помогите! — Как только Ахерон услышал слова мужчина, он мог только безумно завопить своим охрипшим голосом, задергавшись в конвульсиях еще сильнее прежнего. Даже его слова могли только диким криком и воплем выходить из его беззубого рта.

Но так или иначе, едва мрачная комната наполнилась криками, воплями и рыданиями, как спустя мгновение веселая улыбка уже исчезла с лица мужчины, а его рот вновь исказился в злобном выражении.

— Ничего... ничего... — Вновь взяв щипцы с небольшим ножичком, мужчина уже снова весело направился к Ахерону, чьи крики лишь усилились, когда он увидел действия мужчины. — У нас с тобой впереди еще много времени...

Ахерон пытался освободиться изо всех сил, дергался и умолял, но ничего не помогало, а крепления на его руках и ногах было невозможно снять. Даже давая ответ безумному мужчине, тот лишь прыгал от радости, продолжая свое изуверское дело в следующее же мгновение. Он не знал, что ему делать, вынужденный лишь вновь испытывать невообразимую боль.

Спустя около часа визгов и криков мольбы, Ахерон лишь в очередной раз провалился в беспамятство, не способный более выдерживать боль... Однако даже там, он видел лишь очередной кошмар.

— Как продвигается работа? — Не прошло и мига, как вместе с этими расслабленными словами высокая женщина с серебряными волосами уже вошла в комнату, тогда как ее желтые глаза лишь внимательно следили за бессознательным и изуродованным мальчиком. На мужчину в капюшоне она даже не посмотрела, словно это подобие человека даже не заслуживало ее взгляда.

— Неспеша, госпожа, неспеша... Но результат есть... результат есть, госпожа... — Мужчина тут же опустил голову, раболепно бормоча на подкосившихся ногах. Лишь один только вопрос этой женщины уже заставил его дрожать от ужаса...

— Хорошо, будь осторожен. Этот ребенок ценный и единичный экземпляр. Когда он будет готов, то сразу же начнутся эксперименты, поэтому не смей его портить. В противном случае, ты займешь его место, и тобой займусь уже я.

На каждое слово женщины, изувер мог лишь кивать по несколько раз, поддакивая и соглашаясь со всем, что та говорит. Он даже не смел ослушаться ее приказов, лишь бесконечно бледнея на ее последних словах. Хотя он и хотел искромсать бледное и невинное тело, лежащее сейчас на столе, но никак не мог ослушаться приказа, боясь для себя похожей участи. Поэтому ему приходилось сдерживаться изо всех сил, не проливая и капли лишней крови, лишь причиняя невероятную боль и страдания.

Впрочем, женщина с серебряными волосами так или иначе более не медлила, неспешно уходя из мрачной комнаты. Однако за открывшейся сейчас дверью ждал не меньший ужас, а стоны, крики и визги, казалось, не смолкали ни на миг. Лишь когда стальные двери закрылись, тишина вновь заволокла мрачную комнату, а изувер снова продолжил работу...