Глава 64 — Тот, кто скребется в дверь.

Некогда уютная и красивая комната сейчас была полна мрака и тьмы, тогда как лишь тонкий лучик света пробивался сквозь замочную скважину, казалось, навеки запертой двери. Однако до недавнего времени этот яркий, непоколебимый лучик света начал дрожать, и даже его далекое сияние понемногу угасало, словно бы окутанное мраком.

Черный, искаженный силуэт в этот момент лишь обессиленно сидел на коленях прямо перед этой запертой дверью. Его дыры вместо глаз, казалось, обливались слезами, выходящими не кристальной водой, но черными полосами, нескончаемо текущими из его очей. Его руки дрожали, однако голоса, зовущие его, казались сейчас как никогда громкими, непрестанно громыхающими в его ушах.

— "Брат... ты где... ты нужен нам..."

Голос Маркуса сейчас набатом прозвучал в ушах Ахерона, словно неистовые раскаты грома. Однако он не видел его лица, наполненного переживанием за своего младшего брата. Отнюдь, он видел лишь одну и ту же неменяющуюся картину, нарисованную мраком и кошмарами...

— "Братик... мы тут... долго ты еще будешь прятаться от нас?!" — Вместе с этими далекими словами, голоса Амелии и Камелии уже следом громогласно прозвучали в ушах Ахерона, смешиваясь с не менее далеким голосом их старшего брата.

Они громко звали его, словно что-то случилось... что-то очень и очень важное... Но он не видел и их силуэтов тоже, как не видел и обеспокоенности на их всегда язвительных лицах.

— "Ахерон... мы скучаем... когда ты придешь...?" — Очередной миг, и очередные обеспокоенные голоса отца и матери уже смешались с другими, порождая будто бы безумную и хаотическую какофонию в ушах Ахерона.

Но сколько бы голосов, зовущих его не смешивалось... он все равно отчётливо слышал каждый отдельный голос близкого ему человека. Но даже так... даже так... лишь одна и та же картина продолжала мерцать сейчас перед его глазами. Картина... мрака и ужаса... Картина... крови и смерти...

— "Глупыш..." — Тихий и слабый голос Литессы прозвучал сейчас особенно громко в ушах Ахерона, заставляя его руки с каждым мгновением дрожать все сильнее.

Но вместе с этим одиноким и казалось тусклым словом, наполненным болью, Ахерон уже словно наяву видел мрачную картину, запечатлевшую скатывающуюся голову Литессы. Он был способен лишь сидеть и бессильно наблюдать за ее открытыми и потухающими глазами... глазами, которые уже никогда не смогут увидеть света.

— Непростительно... — Тихий и ненавистный шепот сошел с уст Ахерона, однако очередная картина уже мерцала перед его глазами.

Прошло словно мгновение, казавшееся для него вечностью, как уже заплаканное лицо Лисы появилось перед ним, зовущее... нет... умоляющее его помочь ей. Однако даже так... он лишь продолжал сидеть... Лишь продолжал бессильно наблюдать за зверством, которое происходило прямо перед его глазами.

— Непростительно... — Очередной шепот слетел с губ Ахерона, тогда как безумие в этом слове заставляло окружающий его мрак трепетать.

Картина вновь сменилась, показывая поместье и всех зовущих его людей... Однако его взгляд был прикован лишь к двум лицам, чьи глаза истекали кровью... и чьи уста уже не звали его, а лишь спрашивали почему он так и не помог им. Они проклинали его...

— НЕПРОСТИТЕЛЬНО!!! — Завопив от бесконечной ярости и злобы, Ахерон мог только неистово подняться с колен, в то время как его душа, казалось, горела от ненависти!

Не прошло и мига, как его безумные удары, переполненные еще большей ненавистью, начали неистово осыпать запертую дверь. Мрак словно окутывал кулаки, тогда как его яростный крик даже заглушил голоса, что до сих пор продолжали его звать! Казалось, сам мир умолк, когда эхо его голоса все еще продолжало звучать...

Дверь сотрясалась от его ударов... казалось, все поместье рокотало от его тиранической мощи, но даже так... она дрогула лишь на краткий миг. Только маленькая трещинка появилась на ней, пропавшая в тот же самый миг, едва стоило ей появится...

— Почему...? Как...? — Обессилено прошептав, Ахерон следом уже вновь упал на колени, лишенный сил. Лишь спустя миг... безумный смех уже раздавался по всей, наполненной мраком комнате.

Черные слезы непрерывно стекали из его глаз, но он лишь продолжал смеяться, глядя на поблекший лучик света, стремящийся через замочную скважину и словно зовущий его посмотреть очередную картину.

________________________________________________________________________________________________

Маркус в этот момент уже неспеша шел по лесу, ступая обратно к тракту и держа в своих руках тело и голову Литессы. И пусть его лицо сейчас ничего не выражало, однако душа была полна бесконечной печали. Он отправился доставить брата обратно домой, опасаясь проблем с Лаурой, но та оказалась намного беспощаднее и злее, чем он и его отец могли даже помыслить, опережая их на несколько шагов вперед.

— “Держись брат... просто продолжай держаться...” — Маркус мог только стиснуть зубы и молиться, чтобы его брат смог выдержать этот беспощадный рок.

Он даже не мог представить, какого сейчас Ахерону. Однако после увиденного, он уже точно был уверен, что в плену к его брату не будут обращаться как следует обращаться к пленнику дворянского происхождения. Увиденное в лесу окончательно дало ему понять с каким врагом он имеет дело, а потому медлить больше нельзя. Нужно совершить стремительный и безжалостный удар, сразу же срубая змее голову. Только так он сможет вернуть своего брата домой, и только так он сможет самолично разобраться с мерзостью, зовущей себя епископом церкви Ярчайшего Света.

Спустя некоторое время Маркус наконец вернулся к тракту, где его уже ждали напарники, чьи мрачные лица были наполнены только беспокойством. Они с надеждой взглянули на его лицо, однако уже спустя несколько мгновений поняли, насколько ужасными оказались обстоятельства.

— Литессу убили... — Маркус мог только выдавить эти слова сквозь свои стиснутые от ярости зубы. Боль в сердце даже заставила его на секунду прерваться, а глаза взглянули на тело, лежащее на руках. Однако взяв себя в руки он уже вновь продолжил говорить, глядя на шокированные лица своих друзей. — Они специально убили ее на глазах Ахерона, чтобы он помучился, а затем рыцари даже надругались над служанкой, с которой он прибыл.

Слушая слова Маркуса и смотря на тело в его руках, все были ошеломлены, а Ормон даже пошатнулся от шока, который сейчас испытывал. Он мог только перевести ошеломленный взгляд на своего друга, надеясь, что это лишь злая и мерзкая шутка, чтобы его проучить... Hо он понимал, что это оказалось лишь жестокой и беспощадной реальностью.

— Как же так, Литесса... — Ошеломленно шепча, Ормон мог только на подкосившихся ногах подойти к Маркусу, падая на колени и протягивая руку к отрезанной голове. Его лицо по тупому улыбалось, однако даже так, слезы уже непрерывно стекали по нему. — Это же был просто обыкновенный бал... это же была просто поездка на злоебучие именины... ну как же так, Литесса...

— Ормон, возьми себя в руки. Она уже давно мертва... — Джером мог только тихо прошептать, видя, что Маркус даже не собирается что-либо говорить, мыслями находясь где-то очень далеко. — Ты не виноват...

Услышав слова друга, Ормон мог только продолжать хлопать глазами как идиот, не понимая, как поездка на именины вообще вылилась в такое первосортное дерьмо. Он просто не мог понять, как вообще мог произойти подобный абсурдный случай. Они же просто должны были спокойно вернуться назад...

— Нет... это как раз таки я виноват... — Покачав головой и посмотрев сквозь пелену слез на Маркуса, Ормон мог только прокричать свои следующие слова, снедаемый печалью. — Поэтому этот ублюдок и молчит, смотря на меня такими презрительными глазами!

После крика Ормона никто ничего не сказал, только Маркус в этот момент уже аккуратно положил тело Литессы на землю, поднимаясь и со всей силы ударяя того прямиком по лицу. От такого безжалостного удара Ормон даже слегка отлетел, беспомощно падая на землю и продолжая опустошенно лежать, безразлично выплевывая свой выбитый окровавленный зуб.

— Ты прав... Джером сказал какую-то детскую, дружную хуйню. Ты оплошал, и ты виноват. — Маркус прошептал это так спокойно, что Ормон мог лишь разрыдаться, без конца повторяя имена Литессы и Ахерона. — И мой брат, сейчас изувеченный, где-то в плену. Не исключено, что его еще и пытают. Может, он даже уже мертв. И в этом тоже ты виноват.

Видя, что и так ужасная ситуация продолжает накаляться, Калден уже спешно вышел вперед, собираясь как-то расслабить обстановку. Однако Маркус лишь грубо толкнул его в грудь, глазами веля не вмешиваться.

— Но валяясь здесь в пыли и обливаясь слезами как девчонка, ты не сможешь искупить свою вину... — Твердо проговорив, Маркус уже неспешно подошел к Ормону, неожиданно протягивая ему свою руку. — Поднимайся, возьми себя в руки... и помоги мне убить всех этих ублюдков, посмевших поступить так с нашими близкими!

Едва жесткие слова Маркуса, прогремели в ушах Ормона, как он мог только ошеломленно бросить взгляд на протянутую ему руку... спустя миг хватаясь за нее и поднимаясь с земли. Верно... как он мог так расклеиться, будучи рыцарем. Он уже даже начал жалеть, что поступил так бесхребетно, не смея признавать, что в душе рассчитывал на быструю смерть от меча разгневанного друга.

— Ты прав... простите за слабость. — Ормон усмехнулся, глядя на уже улыбающихся товарищей, в то время как его решимость запылала как никогда ранее. — Будь я проклят если по итогу убью меньше церковников, чем кто-либо из вас...

— Ну ты нос то не задирай, плакса. Мы вообще-то тоже прохлаждаться не планируем... — Услышав слова товарища, Джером тут же громко рассмеялся, подходя к Ормону и начиная снисходительно похлопывать его по плечу.

— Да пошел ты, ублюдок старый. Если я сказал, значит сделаю! — Сбросив руку Джерома со своего плеча, Ормон уже торопливо подошел к Литессе, аккуратно поднимая ее с земли.

Смотря на уже ухмыляющихся и хотя бы немного повеселевших товарищей, Калден мог только неловко почесать свой нос. Он уже и забыл, почему именно Маркус в отсутствие Демиана всех возглавлял. Да, он был сильнейшим среди всех рыцарей крепости... но еще и потому, что он никогда не смел сдаваться и опускать руки. Даже если ситуация будет казаться безвыходной, то он все равно бросится с клинком вперед, грудью встречая орды врагов.