Глава 56 — Роковой день. Часть 4.

Сейчас Ахерон мог только безвольно лежать в руках Лисы, тогда как звуки далекого боя в его ушах становились с каждым прошедшим мгновением все тише и тише, пока вскоре так и вовсе не смолкли окончательно. Лишь коротким мгновением позже раздались несколько громыханий, прошедшие по его телу словно бы мрачной судорогой. Однако уже спустя меньше минуты прекратились и они, знаменуя этим ни что иное, как окончание битвы.

— “Литесса... прости меня...” — Ахерон мог лишь продолжать бессильно лежать в руках Лисы, не способный даже пошевелиться, не столько из-за ее крепкой хватки, сколько из-за своего собственного бессилия, слабости и никчемности...

Он был слишком слаб и слишком ничтожен, вынужденный лишь в очередной раз наблюдать за кошмаром, что следует за ним попятам. Где бы он ни находился, как бы себя не чувствовал... кошмар казалось всегда стучится в дверь. У него не было даже своего собственного выбора, лишь очередной путь боли, который ему приходится насильно преодолевать.

Лиса в этот момент не смела замедлиться ни на мгновение, стараясь выровнять свое уже сбившееся дыхание. Однако даже несмотря на колющее от боли сердце, она лишь продолжала бежать. К этому моменту ее стопы уже были в легких порезах от всюду валяющихся камней, но она не обращала на это никакого внимания, лишь продолжая смотреть вперед и быстро перебирать ногами.

Она вообще не знала куда идти... Не знала, что им делать... Не знала, как выбраться из этой, казалось, поистине безвыходной ситуации. Она могла лишь продолжать отчаянно бежать в чащу, надеясь хоть на какое-нибудь чудо. Темнота вокруг казалась ей как никогда страшной, а предчувствие словно кричало о том, что позади нее уже тянутся руки, желающие ее схватить.

Спустя около минуты, острая и неожиданная боль вдруг резко отдалась особым жжением в левой ладони Ахерона, вмиг выводя его из своего бессознательного и опустошенного состояния, и как следствие вынуждая обеспокоено взглянуть на пылающий знак. Он не был идиотом, поэтому мог понять хотя бы приблизительно, что это может значить...

— Лиса прошу остановись... нам надо попробовать спрятаться. Мне кажется в любое мгновение нас могут поймать... — Ахерон прошептал крайне тихо, чтобы только Лиса могла услышать его. Однако в его голосе сейчас была только уверенность и твердость, поэтому она могла только боязливо кивнуть на его мрачные слова, начиная оглядываться в поисках укрытия.

Она все равно уже не могла продолжать бежать, тем более с таким лишним весом на руках. Спрятаться в любом случае будет хорошим вариантом, даже если слова Ахерона останутся лишь мрачной возможностью.

Пробежав еще несколько мгновений, Лиса наконец смогла заметить более-менее хорошее место, способное их укрыть. Небольшое углубление в маленьком холме, похожее на не до конца вырытую нору позволит им хотя бы ненадолго спрятаться и перевести дыхание.

— Залезай скорее. — Быстро запихнув вялого Ахерона внутрь, Лиса уже торопливо подняла несколько густых веток, в следующее же мгновение залезая следом за ним и закрывая вход в нору.

Сейчас они могли только продолжать тихо лежать, окутанные всепоглощающий тишиной, в то время как лишь бешеный стук их сердец, казалось, раздавался в округе. Тем не менее, чем больше времени проходило, тем сильнее неистовое жжение отзывалось в ладони Ахерона, наполняя его все большей паникой, страхом и конечно же... болью.

— “Великая мать... как больно...” — Ахерон не смел издать даже стона, терпя ужасную боль и стискивая зубы настолько сильно, что даже кровь из десен уже текла по его губам.

Боль была просто невероятной, словно рука по-настоящему горела в пламени. Однако он понимал, что если сейчас закричит, то им придет неминуемый конец, тогда как продолжая прятаться все еще оставался шанс на спасение. Ему нужно держаться во что бы то ни стало... Ради Лисы... Ради Литессы...

Спустя несколько коротких мгновений вдалеке уже то и дело слышался звук громыхающих лат, что с каждым прошедшим мгновением становился все ближе. Однако даже раньше прибытия рыцарей церкви, в испуганных глазах Ахерона и Лисы уже промелькнул неистово мчащийся вперед силуэт, на миг, словно бы оставляющий за собой желтую полосу света в темноте.

— “Это же Лаура...” — Ахерон не смел даже дышать, едва его глаза уловили яростно промелькнувший силуэт, в то время как он сам даже боялся подумать о том, что могло случится с Литессой. Сейчас он мог только искренне молиться Великой матери о ее благополучии, надеясь, что она успела сбежать от этого сумасшедшего епископа.

Даже в их первую встречу эта ужасающая девушка уже пугала его, а сейчас так тем более. Ее искаженное от ярости и злобы лицо казалось до сих пор мелькало перед его глазами, тогда как пылающие желтые глаза словно видели все его сокрытые тайны.

К несчастью, спустя несколько мгновений силуэт Лауры вновь вернулся, тогда как ее взгляд безумных желтых глаз уже обратился прямиком на ошеломленную пару, прячущуюся в норе. Словно хищник в ночи, она сейчас смотрела на них, как на бессильную добычу, что лишь продолжала бежать в бесполезных потугах спастись и отстрочить поимку.

— Попались! — Безумный оскал тут же исказил красивые черты лица Лауры, тогда как спустя миг, спрятавшаяся пара могла видеть перед собой только стремящийся к ним черный силуэт, вместе с желтыми глазами, наполненными будто бы необъяснимой яростью и злобой.

Впрочем, рука Лауры уже так или иначе немедля протянулась в небольшое углубление, резким движением вытягивая оттуда два сцепившихся друг с другом силуэта и небрежно бросая их на землю. Ее взгляд сейчас так и вовсе неотрывно следил за испуганным и шокированным лицом Ахерона, в то время как море хаотических эмоцией затапливало разум.

— Г-госпожа Лаура отпустите хотя бы Лису! Она вообще не понимает, что происходит... — Ахерон решил попробовать воззвать к чувствам епископа. Однако даже прежде, чем он успел договорить, резкая и сильная пощечина уже безжалостно прошлась по его лицу.

Боль была ужасной, в то время как он сам мог только бессильно отлететь на целый метр, словно кукла, которой подрезали нити. Его лицо было вмиг разбито, а кровь вперемешку с зубами уже непрерывно лилась изо рта. Голова неистово кружилась, а в ушах стоял поистине громогласный звон. Ему казалось, что в любой момент он может окончательно потерять сознание...

— Ахерон! — Лиса тут же закричала от ужаса и паники, немедленно бросаясь к лежащему в собственной крови Ахерону. Однако не успела она даже достичь его тела, как рука Лауры уже ухватилась за воротник ее платья, мгновенно оттягивая ее назад и безжалостно бросая в ствол дерева.

Не прошло и мига, как раздался лишь тяжелый и тупой стук, в то время как тело Лисы могло только безвольно упасть под деревом. Из ее рта тут же потоком хлынула кровь, тогда как с едва двигающих губ слетало только непонятное и бессвязное бормотание...

— Ненавижу! — Увидев произошедшее, Ахерон мог только завопить словно раненный зверь, и игнорируя боль и головокружение подняться с земли, отчаянно бросаясь на Лауру.

Его лицо сейчас было искажено от непривычной ему ярости и злобы, тогда как он сам мог лишь в безумстве продолжать бежать. Он понимал, что не сможет ничего изменить, но ненависть сейчас полностью заволокла его глаза.

Глядя на потуги мальчишки, Лаура в этот момент лишь громко рассмеялась, словно безмерно наслаждаясь происходящим. Впрочем, даже эта казалось веселая улыбка на ее лице была наполнена одной только злобой, а сама она не собиралась медлить в своих действиях. Ее рука тут же небрежно схватила летящий кулак Ахерона, в следующий же миг... с поистине безжалостным хрустом выворачивая его правую руку в обратную сторону.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — Ахерон мог только завопить от невыносимой боли, тогда как в следующий же миг очередной безжалостный удар Лауры уже пришелся в его живот, отбрасывая его словно кучу мусора.

В этот момент его силы будто вмиг закончились, оставляя после себя только бесконечную слабость и боль, а сознание так и вовсе потухало все быстрее с каждым прошедшим мгновением. Лишь собрав остатки своей воли он все же смог перевалиться на живот, раскрывая заплывшие и залитые кровью глаза, и отчаянно ползя в сторону безвольно лежащей под деревом Лисы.

Спустя несколько мгновений рыцари церкви уже прибыли, как и те, которые несли с собой связанную и избитую Литессу. В ее глазах не было страха смерти, лишь сожаление, боль и бесконечная печаль, когда она увидела валяющегося в собственной крови Ахерона.

— Прости, Ахерон... Я не справилась... — Литесса могла только печально посмотреть на едва ползущего в собственной крови мальчика, который по началу даже не был способен ее увидеть.

Лишь услышав знакомый голос сквозь кровавую пелену, и прищурившись, Ахерон наконец смог заметить печальное лицо, смотрящее на него с сожалением и гаснущей надеждой. Как... как же так... п-почему...?

Лаура в этот момент лишь неспешно наслаждалась происходящим, попутно доставая кинжал из-за пояса и медленно направляясь в сторону Литессы. Ее желтые глаза неотрывно следили за Ахероном, словно причинение ему боли было единственной важной для нее целью. Она наслаждалась каждой крупицей его страданий...

— Литесса... — Ахерон мог только горько заплакать, едва лицо избитой Литессы промелькнуло в его заплывших и залитых кровью глазах. Он сожалел... он так ужасно сожалел... но ничего... ничего уже не мог изменить. — Не вини себя, Литесса... это моя вина... это я совершил ошибку... прости меня... прошу прости меня, Литесса...

Ахерон мог лишь продолжать ползти, изнывать от боли... и горько плакать. Кровь сочилась почти со всего его тела, но ему было плевать, ведь сердце болело его тысячекратно сильнее... Если бы... если бы он только остался в поместье... если бы только не поступил так безрассудно... если бы только... очнулся от этого бесконечного кошмара...

— Глупыш... — Едва одно единственное слово сорвалось с уст Литессы, как уже в следующее мгновение подошедшая Лаура быстрым движением перерезала ей горло, так и не давая даже договорить...

Лицо Лауры сейчас было искажено в безумной улыбке, однако она не остановилась, продолжая лишь неспеша и безумно резать. Словно мясник, она резала и резала, лишь смотря в опустевшие глаза разбитого мальчика, из которых безостановочно стекали полные горечей слезы. Казалось... даже сейчас в его глазах застыла картина потухающих глаз и пролитой крови...

Спустя несколько мгновений, до этого яркие глаза Литессы уже вмиг потухли, лишённые жизни, в то время как Ахерон мог лишь с шоком смотреть за происходящим. По его голове словно ударили кувалдой, а боль потери была невыносима...

— А-а-а-а-а-а-а! Я убью тебя! — Завопив, Ахерон мог лишь неистово ползти к Лауре, желая всем сердцем ее убить, тогда как его сломанные ногти уже были забиты мокрой от его собственной крови землей. — Клянусь! Я клянусь! Я все сделаю, чтобы убить тебя!

Ахерон ревел от боли, кричал и плакал, тогда как его слова были наполнены безграничной ненавистью и невыносимой болью. Он неистово кричал Лауре... однако его взгляд ни на миг не оторвался от головы Литессы. Даже сейчас он, казалось, видел, ее красноватое от выпитого вина лицо, и улыбающиеся глаза, смотрящие на него... Казалось, он даже слышал ее погрубевший голос, ласково зовущий его по имени...

Спустя миг, Лаура уже окончательно отпилила голову от шеи, отрывая ее и с усмешкой бросая в сторону Ахерона, который мог только наблюдать за неспешно катящейся к нему некогда красивой головой. Даже сейчас он, казалось, слышал ее последнее слово... слово, в котором было только сожаление о том, что она так и не смогла сдержать свое обещание...