Глава 13 — Десятая глава: примирение

— Я снизошла до разговора с человеком вроде тебя. Будь мне благодарен!

— …Мне можно уйти?

— Почему?!

Вот так меня встретили сразу после того, как я открыл дверь.

Чёрт, как же хлопотно. Хочу домой.

Я всё-таки разговаривал с принцессой и потому старался сохранять вежливость, но, если случайно перейду на «ты», прошу понять и простить.

— Ай-ай-ай… Что-то живот внезапно прихватило…

— Не лги мне!

Первая принцесса фыркнула и изящно — или скорее надменно — откинула рукой золотой хвост.

— В виде особой милости позволяю тебе войти. Сочти за честь.

— Да мне уже не особенно надо.

— Входи!

Меня почти силой затащили — то есть пригласили — внутрь и усадили на неоправданно роскошный диван.

— Так вот какая комната у Первой принцессы…

Это была не спальня, а, скорее, личная гостиная. Даже самого безобидного мужчину в спальню принцессы наверняка не пустили бы.

— Не вздумай возбуждённо обнюхивать комнату юной девы! Этого я тебе не прощу.

— Я не возбуждён… Хотя в некотором смысле действительно поражён.

Комната напоминала отдельное измерение.

На фоне величественного, но местами обветшавшего и плохо ухоженного замка она выглядела особенно чужеродно. Всё вокруг сияло показной роскошью. Дорогая мебель и украшения стояли без всякого единства, а каждый свободный участок был покрыт кричащим декором.

Ну да, эта принцесса любит всё блестящее. Наверное, вокруг королевы тоже всё переливается золотом. Не всегда, конечно, но женщины с древних времён любили блестяшки.

— Вы сами собирали все эти вещи?

Если да, можно было похвалить её замечательное чувство прекрасного. Настолько замечательное, что обычному человеку его никогда не постичь.

— Нет. Это подарки матушки.

— …Все?

— Разумеется. Не думаешь же ты, что я лично спускаюсь в город за покупками?

Серьёзно?

Так вот почему всё настолько не сочетается?

— Впрочем, оставим эту тему.

Златовласая принцесса тихо кашлянула. Наконец-то переходим к делу.

— А теперь будь благодарен.

— Может, всё-таки начнём разговор?

Или для неё сбор благодарности и был главной целью? Вдруг мы с Рюто неправильно поняли друг друга?

— Вообще-то мне вовсе не обязательно советоваться с таким, как ты. Ты получил редчайшую возможность выслушать меня — цени её.

Нет, это у неё естественная манера. От осознания даже стало не по себе.

Половину её фраз можно без потерь отрезать.

— Речь шла о Второй принцессе?

— Мне безразлична эта женщина.

— Говорят, вы поссорились.

— Мне незачем с ней общаться.

— И вас это тревожит…

— У меня нет тревог.

— …Разговор совсем не движется.

Что у неё за мышление? Я пытаюсь перекидываться мячом, а она просто игнорирует каждый бросок. Похоже, пока она не откроется, никакой совет не поможет.

…Как же лень. Воспользуемся обходным путём.

Верю в тебя, Рюто.

— Если вы и дальше будете отказываться говорить, мне придётся всё обсудить с Рюто.

— Что?!

— Он специально устроил эту встречу, а Первая принцесса даже не пожелала разговаривать. Представляю, как он разочаруется…

— Н-нечестно!

Критический удар!

— Тогда давайте не тянуть.

— Кх… Бездарности вроде тебя остаётся лишь прикрываться сиянием Рюто… Настоящий гоблин, прячущийся за спиной огра…

Гоблин за спиной огра?..

Местная версия пословицы? К слову, здесь человека ещё оскорбляют словами «подобен гоблину». У гоблинов характеристики вдвое выше человеческих, но их всё равно считают естественным объектом насмешек. История Первой принцессы оказалась тяжелее, чем я ожидал.

Если убрать её субъективные оценки, получалась следующая картина. Когда она была совсем маленькой, то уважала старшую сестру. Но в пять лет заметила, что служанки относятся к той с презрением. И одновременно поняла, что её саму почитают.

Детский разум, скорее всего, пришёл к простому выводу: она лучше сестры. В семь лет её сделали Первой принцессой, а сестру понизили до Второй, и это чувство укрепилось. Когда она узнала, что сестра родилась не от её матери-королевы, а от другой женщины, сомнений не осталось. Окружающие стали называть сестру Кукольной принцессой, и она, как нечто само собой разумеющееся, тоже начала смотреть на неё свысока.

Первую принцессу обучали как наследницу, но обучение было до крайности мягким. Особенно часто откладывали теорию магии: простейшие задачи она решала огромным запасом маны. Когда ей исполнилось десять, король наконец понял, что так дальше нельзя, и резко ужесточил занятия. Начались полноценные уроки магической теории и тренировки.

Опасения короля не оправдались: Первая принцесса осваивала магию более чем вдвое быстрее обычного ученика. Все вокруг наперебой называли её редчайшим гением. Но она помнила: в детстве старшая сестра была гораздо способнее. В смутных воспоминаниях о времени, когда она ещё восхищалась сестрой, та изучала магию быстрее, а заклинания выполняла куда точнее.

Сестра быстрее считала.

Реже ошибалась в тестах.

Даже в фехтовании побеждала взрослых.

Схема «я лучше сестры» рухнула.

Учителя, называвшие её гением, перестали казаться искренними.

Она перестала верить улыбкам служанок.

Не понимала окружающих. Боялась их. Не могла доверять. Постепенно она перестала понимать и саму себя.

Прошёл год. Теперь, в одиннадцать лет, она уже не презирала сестру, как прежде. Наоборот, осознала, насколько та способна и какой прекрасной старшей сестрой могла бы быть.

Ей хотелось назвать её сестрой.

Хотелось, чтобы та называла её младшей.

Но между ними уже выросла стена.

Служанки по-прежнему презрительно именовали Вторую принцессу Кукольной. Сама она, скрывая все чувства, естественно держалась подальше. Стоило Первой принцессе попытаться приблизиться, как в груди возникало мутное, неприятное чувство. А улыбки служанок, незримо преграждавших путь, пугали сильнее всего.

Незаметно между сёстрами выросла высокая невидимая стена. Очень хотелось спросить: о ком вообще идёт речь? Если ты настолько неуверенная и мнущаяся, откуда берётся обычное высокомерие? Я бы с удовольствием расспрашивал об этом часами.

И всё же многое становилось понятнее.

Эта комната была почти символом.

Принцесса призналась, что никогда сама ничего не покупала. Всё здесь было подарено. Скорее всего, и украшения, которыми была увешана она сама, тоже достались от других.

Вероятно, Первая принцесса никогда ничего не получила своими силами и ничего не добилась самостоятельно. Вся её личность была собрана из того, что дали окружающие.

В этом и заключалось её «я».

Стоило перестать верить людям — и такое шаткое основание начало рушиться. Полностью оно пока не развалилось, но трещины уже появились. В ранобэ нередко встречается бездарный аристократ, который на каждом шагу кичится происхождением. Смешной ничтожный дворянин выгодно оттеняет главного героя.

А герой затем говорит: «Неужели ты считаешь своё положение собственной ценностью?»

Но, пожалуй, всё именно так.

Он кичится дворянством именно потому, что бездарен. С детства его почитают, хотя причин для этого нет, и он принимает уважение к титулу за доказательство собственного превосходства. В результате личность строится вокруг положения в обществе. Больше опереться не на что.

Кроме дворянского звания у него ничего нет. Нечем поддержать себя. Только высокомерием и можно защититься. С Первой принцессой, вероятно, происходило то же самое.

Потеряв веру в себя, она цеплялась за титул и могла сохранять себя лишь надменностью. Сама она этого не понимала, но мутное чувство, мешавшее приблизиться к сестре, состояло из восхищения, зависти и ревности.

Они были полными противоположностями. Первая принцесса получила всё извне, и вся её личность принадлежала другим. Вторая же каждое достижение добыла собственным трудом и гордо выстроила себя своими руками.

Первая восхищалась ею, завидовала и ревновала. Именно поэтому, признавая достоинства сестры, не решалась сделать последний шаг. Наверняка боялась и того, что после прежнего презрения её отвергнут.

Возможно, она была неожиданно нормальной и честной девочкой. Исказило её прежде всего окружение. …Хотя доля вины лежала и на ней. Врожденной гордости у неё хватало.

— Ну? Есть что сказать? Впрочем, от простолюдина не стоит ожидать разумного совета.

…Наверное, меня она унижает потому, что так поступают все вокруг.

Наверное.

Совет, значит.

Я уже понял, где её перекосило, и при желании мог бы начать исправлять.

Но это долго и хлопотно.

Нам нужно было лишь восстановить отношения сестёр. Спасать Первую принцессу полностью никто не поручал. А для простого примирения… задача не такая уж трудная.

— Прикажите ей что-нибудь вроде: «Позволяю мне называть вас старшей сестрой». Это вполне в вашем духе.

— Ч-что?! Я не могу сказать такое внезапно! Служанки растеряются!

— Да плевать на служанок. Ваши поступки должны решать вы. Именно вы.

— У-у…

Если окружающим нельзя доверять, можно хотя бы перестать под них подстраиваться.

— Если я скажу это так… она наверняка будет недовольна.

Поздно переживать.

— Вторая принцесса не настолько слабая, как вы думаете.

— Правда?..

Это точно. Учительница, скорее всего, обрадуется. Под маской и только внутри, но всё же. Первая принцесса долго размышляла, затем внезапно вскинулась.

— Постой! Ты ведь вообще не дал нормального совета!

— Я сказал всего лишь перестать мучиться и честно сделать то, чего хочется.

— «Всего лишь»?! Это для тебя «всего лишь»?! Зря я вообще согласилась тебя слушать!

— Ага-ага.

— Что это за безжизненный ответ?!

Накричавшись, она выдохнула и заговорила спокойнее:

— В-возможно, я всё же учту некоторые слова. Будь благодарен, что мне пришлось тебя выслушать.

— Вот же…

Кстати, я так и не понял, зачем ей вообще столько благодарностей.

— Почему вы постоянно заставляете всех благодарить вас?

— Хм. И этого не понимаешь? Простолюдин.

Нет, по-моему, кроме тебя не понимает никто.

— Верно, ты ни разу не выражал мне настоящей благодарности. Хорошо. Я лично поведаю тебе о её важности. Благодари.

* * *

— «Благодарность служит средством, позволяющим провести границу между собой и другим, одновременно признавая ценность его существования. Она укрепляет взаимные связи и помогает воспринимать себя и собеседника как отдельные личности…» Господин Инори, что это такое?

Нара, бегло читавшая мой дневник, подняла глаза. Сегодняшняя запись была раз в пять длиннее обычного. Правда, обычно я писал слишком мало, но сегодня действительно переборщил.

— «Теория благодарности» Первой принцессы. Она читала мне долгую лекцию, и я так разозлился, что решил записать всё слово в слово.

— Что значит «разозлился»?

— Когда-нибудь, если она вырастет нормальным человеком, прочитаю это вслух как её постыдное прошлое.

— Я совершенно не понимаю, на что вы тратите силы…

Когда речь идёт о том, чтобы над кем-нибудь поиздеваться, я всегда выкладываюсь полностью. Нара пропустила «Теорию благодарности» и перешла к обычной части дневника.

— Кстати, Нара.

— Да?

— Говорят, на следующей неделе день рождения Первой принцессы.

— …И что?

Ого. Настроение рухнуло мгновенно.

— Почему ты мне не сказала?

— Вам незачем знать о дне рождения Первой принцессы.

Это сейчас было прямое оскорбление?

Хотя да, Нара ведь принадлежит к сторонникам Второй принцессы. Но личные чувства с работой смешивать не надо.

— К слову, господин Инори, Вторая принцесса просила передать, что завтра во время урока хочет кое-что обсудить.

— Вот как. Интересно, что.

— Нет, серьёзно… Что это за текст?

* * *

Торговая улица гудела. Владельцы лавок отовсюду зазывали покупателей. Судя по сдержанным голосам, торговцы работали преимущественно с дворянами и не орали, словно на базаре.

Людей было немало, но для главной улицы королевской столицы даже маловато. После токийского перекрёстка Сибуя толпа меня не впечатляла. День выдался ясный. Для вампира прямой солнечный свет — то ещё удовольствие.

Рядом шли Нара и учительница, волосы которой магическим устройством сделали рыжевато-золотыми, как у Нары.

— Это часть обучения. Чтобы понимать экономику, нужно знать цены и настроение города. И поскольку мы якобы путешествуем тайно, перестань обращаться ко мне почтительно, сестрица Нара.

— Поняла, Али.

По легенде Нара и учительница были сёстрами.

— …А я кто?

Они переглянулись.

Так вы вообще обо мне не подумали?

— Содержанец? — предположила учительница.

— Слуга, — добавила Нара.

— Похоже, нам предстоит долгий разговор о моём положении.

Только потому, что я один черноволосый и не подхожу на роль брата, можно было придумать что-нибудь менее обидное.

— Тогда будешь носить наши покупки.

— Подождите, Вторая… Али. Если я сам ничего не куплю, чему научусь?

Цвет волос учительницы меняло магическое устройство. Очень удобная штука. Поскольку Вторую принцессу редко показывали народу, одной смены цвета оказалось достаточно.

— Тогда, пусть и совершенно неправдоподобно, назовём тебя охранником.

— Даже если я бесполезен в охране, нельзя же так прямо…

— Охранник должен обращаться к нам вежливо.

— …

Что с ними не так?

Впрочем, в рыцарской форме я действительно выглядел подходяще.

— Итак, госпожи Нара и Али, что мы собираемся покупать?

— Пока не решили… Может, посмотрим украшения, — ответила Али.

Мне одному кажется странным, что охранник говорит с нанимательницами настолько почтительно? Нет, менее вежливая речь из её уст выглядела бы ещё страннее.

За пределами замка учительница говорила заметно живее. Нара не удивлялась — видимо, знала её настоящую. Или сохраняла профессиональное выражение лица.

— Сейчас войдём в магазин. Постарайтесь не вертеть головой.

— Не беспокойтесь.

Я от скуки постоянно изучал столицу [Ясновидение] и, пожалуй, знал её лучше большинства жителей. Следуя за ними, вошёл в магазин с простым оформлением. Здесь продавали в основном украшения с драгоценными камнями. Али рассматривала витрины, Нара следовала рядом.

Я тем временем применял [Анализ], сравнивая стоимость вещей с ценниками. Подделок и неоправданно завышенных цен не обнаружилось. Честная лавка.

По легенде я был охранником и не мог отходить далеко. Зато [Ясновидение] позволяло оценить всё в магазине, не двигаясь с места. Не надо говорить, что я впустую трачу способности. Некоторое время спустя Али остановилась перед двумя украшениями и стала советоваться с Нарой.

Нара, кажется, ничего покупать не собиралась. Вещи стоили дорого, а урезанной жалованья служанки могло не хватить. И вообще, мы вроде вышли на учебное занятие, а меня просто бросили. Похоже, учительнице самой захотелось пройтись по украшениям.

Но зачем ей самой покупать аксессуар? И не похоже, чтобы она так долго выбирала для себя.

Али повернулась ко мне:

— Инори, какое лучше?

— М-м… Из этих двух ни одно. Думаю, госпоже Али больше подойдёт вот то.

— Я… вообще-то выбираю не для себя.

А? Не себе?

Тогда всё ясно.

— Подарок младшей сестре на день рождения?

— Ух?!

Слишком бурная реакция. Раз она привела меня, скрывать намерение не собиралась. А, дело в слове «сестра». Назвать Первую принцессу в городе было опасно, но, может, «младшая» тоже больная тема.

— Д-да. Ты ведь недавно с ней разговаривал. Какое украшение её обрадует?

Учительница слегка покраснела.

— Откуда мне знать? Я виделся с ней всего один раз.

— Но ты довольно хорошо разбираешься в чувствах людей.

— …

Наблюдательная. Хотя немного ошибается.

— Иногда я понимаю эмоции, но не сопереживаю им.

— Что?

— Так было с детства. Я не разделяю чужую радость или печаль. Однажды из-за этого попал в неприятности и понял, что неумение читать людей приносит проблемы. Поэтому научился хотя бы понимать их.

Хотя отсутствие сочувствия, наверное, связано и с тем, что мне попросту неинтересны другие.

— Я могу разложить чувства и мысли по логике. А вот угадать, какой подарок её порадует, не способен.

Али недовольно поджала губы.

— Понятно. Тогда решу сама.

— Впрочем, она явно привыкла получать подарки. От очередной вещи, даже от госпожи Али, может и не обрадоваться.

— Что?! То есть мой подарок бессмыслен?

Она надула щёки. Как маленький зверёк. Хотелось ткнуть пальцем.

— Не знаю. Я сказал, что её трудно порадовать самим фактом подарка. Значит, подарите то, что хочется подарить вам.

— А…

Али тихо выдохнула, положила два украшения и взяла третье. Наверное, оно и было настоящим выбором. Раньше она уже брала его и долго рассматривала.

Пока я наблюдал, Нара подошла и шепнула:

— Вы добрый, господин Инори.

— Я не пытался быть добрым.

— Какой неискренний ответ…

— Серьёзно. На это невозможно смотреть без раздражения. Они как двое влюблённых подростков, которые никак не признаются друг другу.

— …На мой взгляд, ей вообще не стоило дарить что-либо этой особе.

Нара вздохнула и последовала за Али к кассе.

Ты тоже хороша…

Я пошёл следом.

* * *

Через пять дней бал в честь Первой принцессы состоялся, как и было запланировано. В королевском замке я участвовал в таком празднике впервые. Формально присутствовал в роли чего-то вроде слуги. Этикет сегодня был смягчён, и мне позволялось действовать довольно свободно.

К еде я почти не прикасался: невозможно понять, где использовали чеснок. Запахи дворянских духов при усиленном [Обнаружение] обонянии тоже давили. Цитрус, роза, лаванда — всё смешивалось, вызывая тошноту.

На следующий бал можно меня не приглашать.

Последнюю неделю по ночам я повышал уровень [Полёт]. Тренировался в лесу, который раньше защищал Фенрир. Там никто не мог увидеть меня в небе. После того как я перебил всех волков и превратил их в фамильяров, лес стал почти личным полигоном.

На возвышении в почётных креслах сидели король и королева. Рядом находилась только Иджиана. Не королевская гвардия? Хотя она одна, пожалуй, способна защитить обоих от чего угодно.

Неподалёку стоял полноватый мужчина. Судя по титулу, канцлер. Вижу его впервые.

Саму именинницу окружили трое Героев и множество служанок. На ней было невероятно пышное платье и косметика. В одиннадцать лет это выглядело как ребёнок, отчаянно изображающий взрослую.

— Ваше сегодняшнее платье прекрасно подчёркивает красоту, Первая принцесса.

— Мне приятно это слышать, Рюто.

На стопроцентный комплимент она ответила румянцем и довольной улыбкой — почти ухмылкой. Не флиртуйте на глазах у всех. Рюто вместо обычной рыцарской формы надел строгий костюм. Красавцу всё к лицу.

Тамаки и Аой были в красном и синем платьях. Раньше казалось, что наряды носят их, а теперь они освоились. Красивые девушки и правда отлично смотрятся в платьях.

К группе подошла Вторая принцесса.

Первая удивилась, служанки открыто скривились, а Герои посмотрели с тревогой. Слишком многое написано у вас на лицах. Учитесь у совершенной маски учительницы.

— Поздравляю с днём рождения, Первая принцесса.

— Хм. Будь благодарна за право присутствовать на моём празднике.

До чего же чужие друг другу.

И это не потому, что они на публике. Они всегда такие. А вы, служанки, перестаньте сверлить её глазами.

— Я хотела преподнести подарок.

— П-подарок?

Первая принцесса не могла скрыть радость: уголки губ уже поползли вверх.

— Да. Я выбрала то, что должно вам подойти.

— Ты сама… Хорошо. Показывай.

— Прошу.

Подарком стала пара простых серебряных заколок с маленькими камнями. Видимо, для обоих хвостов.

— До чего жалко выглядит.

— Даже подарок выбрать не способна.

— Слишком скромно для Первой принцессы.

Служанки шептались, думая, что их не слышно. Но мой усиленный слух улавливал каждое слово. Вы вообще понимаете, что говорите о принцессе? Совесть имейте.

— Это… мне?

— Да.

Первая принцесса несколько мгновений смотрела на заколки, затем искренне улыбнулась.

— …Спасибо.

Она говорила тихо, но стоявшая сзади служанка услышала и резко вдохнула. Затем принцесса протянула украшения одной из них.

— Надень.

— П-Первая принцесса?!

— Надень их.

Служанка нехотя закрепила заколки.

Простое серебро прекрасно сочеталось с золотыми волосами. Большинство украшений принцессы было крупным, золотым и вызывающим, но именно эти заколки сразу притягивали взгляд и подчёркивали её собственную красоту. Неплохой выбор. Подходят лучше, чем я ожидал.

— Рюто, как тебе?

— …Ты очень красивая.

На этот раз не лесть. Простота убирала ощущение, будто ребёнок пытается казаться старше. Она действительно выглядела немного взрослее. Первая принцесса зарделась и довольно улыбнулась, а затем резко повернулась к учительнице.

— Благодарю вас.

Яркая, совершенно детская улыбка. Надо же, она и так умеет. Учительница продолжала улыбаться, но уголки её губ поднялись чуть выше обычного.

— Можно попросить ещё об одном подарке?

— Ещё об одном?

Первая принцесса замялась и, наконец решившись, произнесла:

— Позвольте… называть вас старшей сестрой.

— Что?!

Улыбка учительницы дрогнула, лицо на мгновение выдало удивление. Даже она не сумела скрыть его полностью.

— Что?!

Служанки тоже застыли с совершенно искренним потрясением. Хотя обращаться к старшей сестре таким властным тоном тоже своеобразно.

— …Да. С радостью.

— Старшая сестра!

Учительница немного растерялась, затем мягко улыбнулась. В следующий миг Первая принцесса с этим криком бросилась ей на шею. Служанки всё ещё не понимали, что происходит. Рюто, Тамаки и Аой выглядели счастливыми и облегчёнными.

Я перевёл взгляд на королевскую чету.

…Плачут.

Оба сидят и плачут.

— «Старшая сестра»… Я так рада за тебя, Аманда…

— Она уже отказалась от этого имени… Но да. Я тоже рад.

Так они просто дураки. Оба — безнадёжно любящие родители. Пока я осмысливал неожиданное открытие, Рюто подошёл, подняв ладонь.

— Инори, спасибо. В итоге почти всё пришлось оставить тебе.

— Именно. Девяносто процентов успеха — моя заслуга. Значит, награду надо увеличить.

— Ха-ха. Я подумаю.

Он усмехнулся, затем стал серьёзным.

— Правда, спасибо. Мне всё время было тяжело видеть, как ей больно.

Тебе тоже больно, значит.

До чего же добрый человек.

— Меня это скорее раздражало. Теперь стало легче.

— Ха-ха, очень на тебя похоже.

Рюто посмотрел на всё ещё плачущую королеву.

— Знаешь, когда нас призвали, мне было страшно. Но теперь кажется, что я смогу жить в этой стране.

— …

— Королева, Первая и Вторая принцессы… Все оказались лучше, чем я думал.

— Финансовый кризис никуда не делся.

— С этим справимся силой знаний из другого мира.

— Управленческие читы сложнее, чем кажутся.

— Всё равно справимся.

— …Делай что хочешь. Я тоже буду делать что хочу.

— Хотелось бы, чтобы ты остался с нами.

Я вздохнул и направился к выходу.

— Ты куда?

— Подышать. От запаха здесь дурно.

— Ты что, собака?.. О награде не волнуйся. Я обязательно уговорю Первую принцессу.

Я поднял руку, не оборачиваясь.

Кивнул охранявшим двери солдатам и вышел.

На балконе дул тёплый вечерний ветер.

Солнце должно было зайти примерно через два часа. И в этом мире оно всходило на востоке и когда-нибудь садилось на западе. Ничего не менялось.

Вечером тени вытягивались по полу, и с магией тьмы можно было бы развлечься, но днём я не способен растягивать их. Разве что пользоваться теневым пространством. Я опёрся локтями о перила, положил щёку на ладонь и посмотрел на солнце. Вышел из-за тяжёлых запахов, но для вампира прямые лучи тоже удовольствие сомнительное.

Я уже собирался вернуться, когда за спиной появилась женщина.

— Господин Инори.

— Вторая принцесса…

Учительница изящно поклонилась, подошла и встала рядом у перил.

— Что случилось?

— Пришла поблагодарить.

— Как сумела выбраться?

— Я умею тихо исчезать.

Голос звучал весело, хотя на лице оставалась привычная улыбка.

— Говори нормально. Рядом никого нет. Подслушивающих тоже.

— Благодаря способности [Обнаружение]? Удобное благословение.

— Да. Единственное моё достоинство.

— Неправда ведь…

Она прикрыла рот и тихо засмеялась, как полагается благородной даме. В свете заката выглядела раза в полтора ярче обычного.

— Вот сейчас ты действительно похожа на принцессу.

— Можно узнать, кем вы считали меня до этого?

Она сердито посмотрела и надула щёки, словно ребёнок.

— Всё-таки милая.

— Лесть мне не нужна. Вы наверняка тоже считаете меня скучной женщиной.

— Если говорить только о внешности, не совсем ошибаешься.

Её лицо слегка помрачнело. Значит, всё-таки переживает.

— Но это относится к тебе в привычной маске. Когда среди этой натянутой улыбки вдруг появляется настоящая, контраст делает тебя очень милой.

— …

Щёки у неё, кажется, покраснели.

Наверное, из-за заката…

Так сказал бы туповатый герой. Но я, к сожалению, не туповатый. После сегодняшнего она наверняка стала относиться ко мне лучше. Не любовь, но интерес точно появился.

— Не вам называть меня безэмоциональной.

— А?

Попытка скрыть смущение обернулась довольно неожиданной атакой.

— Я кажусь безэмоциональным?

— Вы не пытаетесь скрывать чувства, но ведь почти никогда не улыбаетесь из вежливости.

— Не вижу смысла.

— Поэтому обычно выглядите совершенно бесстрастным. Не каменное лицо, но близко.

— …Серьёзно?

Я и правда почти не следил за выражением лица. Во время боя с Фенриром, кажется, улыбался, но других случаев можно пересчитать по пальцам.

— По сравнению со мной именно вы почти не меняетесь в лице. И вообще необщительный.

— …Ты всегда была настолько язвительной?

— Фу-фу.

Она улыбнулась, как ребёнок, которому удалась шалость. В лучах заката лицо казалось лёгким и светлым, словно с него сняли давнюю тяжесть.

* * *

К всё ещё красноглазой от слёз королеве подошёл мужчина.

— Наслаждаетесь праздником, прекрасная королева?

— О, господин канцлер. Да, моё настроение чудесно.

Королева прикрыла рот и рассмеялась. Канцлер ответил учтивой улыбкой.

— Это радует. Хорошо, что напоследок вы увидели нечто прекрасное.

— Напоследок? О чём вы…

— К-канцлер! Что ты творишь?!

— Простите, Ваше Величество.

— Иджиана?! Что ты говоришь? Иджиа…

В гулком зале дважды раздался звук рассечённой плоти.

Наступила тишина.

Головы короля и королевы покатились по полу.

Ну что ж.

Пора устроить настоящий переполох.